вязь муравьиная почерка нежного

Привет, Светка! Сегодня Ольга передала мне твоё письмо. Спасибо тебе за весточку от мамули! По телефону она ничего не сказала о том, что написала мне, так что сюрприз удался! У меня всё действительно нормально, я не болею. На следующий день после того, как отправила тебе письмо, я нашла у себя на подушке записку от Дианы. Мы как раз вернулись из "Империала", она в тот вечер была удивительно тихой и задумчивой. Я сразу же зашла в комнату и, стараясь не разбудить Антошку, расстелила постель. Точнее, убрала и сложила покрывало, лежащее на моей раскладушке, и, подняв одеяло, нащупала на подушке свёрнутый лист. А поскольку свет я не включаю, взяла его с собой в ванную. Диана умылась и ушла в свою комнату, а я заперлась в ванной и стала читать. Она пишет, что сделала большую ошибку, о которой очень жалеет. Просит прощение и хочет вернуть то, что у нас было. Про ошибку никаких подробностей и уточнений, а значит, случилось всё, чего я опасалась. Так ведь? Иначе она бы обязательно оправдалась, знает ведь, о чём я думаю, не совсем дурочка, хоть и изображает. Вот этими двумя мыслями в разном изложении исписана половина листа, а дальше идут всякие сентиментальности, рассчитанные на то, чтоб растопить моё сердце, но меня злит мысль о том, что она сделала. Заяц уже мною почти не пахнет, она не может спать, она сходит с ума – в общем, всё она. Она страдает. А я холодная и жестокая Снежная Королева. Перечитала раз пять первую часть письма, выучила наизусть и пошла спать, прокручивая эти предложения в голове. Ну а что я хотела, подробностей? Это вряд ли. Хотела, чтоб этого вообще не было, но с первого дня знала, что было. И всё равно люблю её. Уже давно ей всё простила, просто стараюсь держать характер, а что мне ещё остается, и так унижена сверх предела. И характер держать совсем не оставалось сил, но письмо придало мне новых. Заснула под утро и очень злая. Утром она встала рано и постоянно околачивалась неподалёку – принялась вытирать посуду, которую я мыла, затем стояла в проёме и наблюдала, как я собираю Антошку в школу. Ловила мой взгляд, но я намеренно на неё не смотрела. Когда мы с Антошкой уже стояли на пороге, прошептала: ты мне что-то ответишь? Я сказала, что ещё не дочитала, и ушла. Вечером в подсобке она предприняла новую попытку. Опасливо подошла ко мне и взяла за руку. Я уж было подумала, выдаст что-нибудь, но она сказала только «Свет...» и попыталась привлечь меня ближе к себе. Я вырвала руку со словами: все контакты в письменной форме, Диана. И снова ушла. В воскресенье она демонстративно страдала на кресле, наблюдая, как мы с АВ играем в шахматы. Тяжело вздыхала и постанывала – так, что проходящая мимо ГА решила, что она "изнывает от безделья", и отправила её в магазин, вручив список продуктов. Потом началась новая неделя, Диана притихла, наверное, была занята подготовкой к последним экзаменам, силы держать характер опять сходили на нет, я стала даже скучать по её вздохам и попыткам "поговорить". А потом была суббота. И я сдалась. В своё оправдание могу сказать лишь то, что шансов у меня не было никаких. Мы остались дома вдвоём, она взломала дверь в ванную и шагнула ко мне в душ прямо в одежде. Всё закончилось моей абсолютной капитуляцией и потопом, причины которого, к счастью, удалось скрыть. С того дня Диана от меня не отходит и не упускает случая прикоснуться каждый раз, когда подворачивается возможность сделать это незаметно. Пока ГА стучит клавишами печатной машинки, она оттаскивает меня от Антошки и увлекает в какой-нибудь укромный уголок, где обнимает и нашёптывает на ухо всякие нежности. Потом стук затихает, и нас моментально отбрасывает друг от друга по разным комнатам. После "Империала" мы подолгу стоим в подъезде, болтаем и целуемся. Однажды нас чуть не застала за этим делом соседка, мать Антошкиного друга. Уединиться решительно негде, поэтому каждый такой момент на вес золота. Диана сдала все экзамены, теперь у неё начинается новый семестр, и она пропадает из дома практически бессистемно. Уходит утром, ранним или не очень, возвращается в обед или вечером. Как-то среди недели ГА ушла по делам, и я осталась дома вдвоём с Антошкой. Мне было поручено накормить его обедом и усадить выполнять домашнее задание. Пока он страдал над тарелкой остывающего супа, я послушно читала ему вслух книгу, время от времени напоминая об уговоре: один абзац – две полные ложки. Зазвонил телефон. Антошка подорвался и побежал в прихожую снимать трубку, через десять секунд вернулся и объявил: это тебя. Увидев мои округлившиеся глаза, добавил: Диня. Диана велела мне не задавать вопросов и записывать адрес – какой-то сквер недалеко от Ольгиного дома, где я должна быть ровно в семь вечера. Сделав с Антошкой уроки и дождавшись прихода ГА, я направилась искать условленное место. Пришла немного раньше назначенного времени, но Диана меня уже ждала. Улыбнулась, взяла за руку и потащила по направлению к ближайшим домам. Куда идём, спрашиваю, случилось что-то? Случилось, говорит, скоро узнаешь, наберись терпения. Минут десять мы наматывали круги по дворам – Диана бросала оценивающие взгляды на двери и окна подъездов, осматривалась по сторонам, нервно курила и за всё время не сказала ни слова. Я терпеливо ждала развязки, только однажды спросив: Динь, мы путаем следы? Вопрос был проигнорирован, зато она наконец остановила свой выбор на двери одного из подъездов и, распахнув её, вошла внутрь, увлекая меня за собой. Выискав потаенное местечко в закутке с почтовыми ящиками, она остановилась и, бросив на меня многозначительный взгляд, сказала: Светуль, а теперь закрой глаза. Я закрыла и услышала звук расстегивающейся молнии, а затем шелест бумаги. Можешь открывать, говорит. Смотрю на неё, а она держит в руках букет жёлтых тюльпанов, завёрнутый в газетный разворот. Переминается с ноги на ногу, такая трогательная, глаза блестят – наблюдает за мной. А я никогда не получала таких подарков и не видела тюльпанов в феврале. Бросилась к ней на шею, спрашиваю – где ты достала это чудо?! А она стоит вся напряженная, отстраняется от меня и говорит: Светик, помолчи минутку, пожалуйста. Я понимаю, что она собирается сказать что-то важное, и мне передается её волнение. В этот момент я вся краснею и чувствую, как мой подбородок начинает подрагивать. Кажется, что время остановилось. И она говорит: – Свет, я... – делает паузу и переводит дыхание, а я, кажется, уже совсем забыла, как дышать, – я люблю тебя. И я не выдерживаю больше этого напряжения и обнимаю её, чувствую, как по щекам катятся слёзы, а она не может остановиться – прижимает меня к себе и повторяет, повторяет... Я, говорит, давно хотела тебе сказать, но было страшно. Почему страшно, спрашиваю, целуя её в уголок губ. Страшно, что ты... Резко замолкает и опускает глаза. А я всё понимаю и не могу поверить в то, что происходит. Она стоит передо мной, такая уязвимая, с цветами, вся дрожит. И она любит меня. Динь, – приподнимаю её подбородок, пытаясь поймать взгляд, – ты понимаешь, почему я здесь? Мне кажется абсолютно очевидным, что я люблю тебя, просто с ума схожу, Динь, ты не видишь? Она смотрит на меня очень внимательно, скользит кончиком носа по моей щеке и удовлетворённо замечает, как подрагивают мои губы, ощущая на себе её дыхание. Да, теперь вижу, – она улыбается и целует меня. Всегда была равнодушна к цветам, но эти хочется оберегать и сохранять как бесценное сокровище, даже жалко, что они завянут. Диана так и не призналась, где их отыскала, говорит, фокусники не выдают своих секретов. Поставила вазу с тюльпанами на пол у изголовья раскладушки, под подушкой нашла три шоколадные конфеты, а под одеялом – зайца с запиской: пусть поспит с тобой пару ночей, нужно, чтоб он тобой пропитался! Тебе, возможно, смешно всё это читать, но я стала жутко сентиментальной. Прижимаю зайца к себе и смотрю на тюльпаны, а они такие нежные и такие желтые, как маленькие цыплята. Кстати, что касается денег. Получив очередную зарплату, я разделила сумму поровну и отдала Диане её часть. Она пересчитала купюры, положила несколько в карман, а остаток протянула мне обратно. А что так, спрашиваю. Я, отвечает, копила на билет в Питер. И много, говорю, скопила? Нет, ничего не скопила, поэтому теперь этим будешь заниматься ты. Прижала меня к стенке и приказала дать слово, что не улечу без неё ни при каких обстоятельствах. Сказала, что дам, если она пообещает, что обойдется без обстоятельств. Мой ответ, видимо, удовлетворил её не полностью, потому что она проворчала что-то о том, что заберёт у меня паспорт и спрячет там, где я никогда не найду. Теперь я веду записи в тетради обо всех наших тратах и поступлениях, а Диана каждый день спрашивает, сколько нам удалось скопить в процентах. Под подушкой каждый день нахожу конфеты, думаю, она потратила все свои сбережения на ухаживания за мной. Двадцать два процента, говорю я ей. Мало, резюмирует Диана. Просматривает столбец с расходами, озаряется гениальной идеей – прекращаем курить! Проходит полтора дня, уточняет процент, услышав ответ, морщит нос, подводит итоги – не вариант! И бежит в ларёк за сигаретами. Снова берёт в руки тетрадь и рассматривает другую колонку – доходы. Источник дохода у нас один, но изучает его она долго, после чего её опять осеняет – есть идея, Светка! Говорит, что в подвале видела целый мешок морковки и много муки. Мы испечём пирожки с морковкой и продадим их голодным студентам в общаге. Смотрю на неё с некоторым сомнением. Светка, не будь занудой, убеждает она меня, ну классно же придумала, завтра у Тохи родительское собрание, кухня в нашем распоряжении. Да я не против, говорю, только готовить не умею. Ой, заяц, да что там их печь, перестань! На следующий день оказалось, что Диана не только не умеет готовить, но и понятия не имеет, как пользоваться газовой духовкой – чуть не подняли на воздух весь дом. Несмотря на то, что мы неотступно следовали инструкции, описанной в поваренной книге, пирожки на противне расплылись и слиплись в один большой пирог, запечённый до коричневой корочки снаружи и сырой внутри. Диана, обжигая рот, сразу же бросилась пробовать и с удовлетворённым видом сообщила, что ей нравится. Разрезав содержимое противня на пирожки, мы отправились в общагу. Студенты оказались не только голодными, но и бедными, поэтому продать ничего не получилось, зато видеть нас были рады. Пирожки оказались отличной закуской под коньяк. Все остались довольны, кроме ГА, потому что противень откисал несколько дней. На сегодняшний день мы имеем 25 процентов от намеченной суммы, но у Дианы каждый день рождаются новые идеи, так что жди нас в скором времени в Петербурге! Твоя, абсолютно счастливая, С.С. 17.02.1994