Лев Николаевич, простите

Незаметно подкралась осень, ставя крест на беспечной жизни. Единственное, что скрашивало унылое предвкушение нового учебного года, это покупка школьных принадлежностей. Тетради с иллюстрациями из любимых фильмов, музыкальных кумиров или героев мультфильмов, пусть немного, но улучшали настроение. Нарядившись в праздничное одеяние в виде белой блузки, плиссированной тёмно-синей юбки и чёрных туфель на невысоком каблуке, я выдвинулась навстречу к новым знаниям и томительному ожиданию следующих каникул. Я шла налегке, решив, что из первосентябрьских цветов уже выросла, тем более, памятуя последний праздничный букет, который достался не той, кому предназначался. Былые воспоминания и яркий образ учительницы перед глазами вновь кольнули внутри. Всё лето меня преследовали мысли о женщине. Что происходит в её новой жизни с появлением ребёнка? Думает ли она о школе? Вспоминает ли обо мне? На площадке перед крыльцом школы толпилась куча ребят старших классов. Младшие и средние уже отстрелялись и счастливые разбрелись по классам, получая ЦУ — ценные указания — от своих классных руководителей. С улыбкой на лице я присоединилась к своим, отметив про себя, как за лето изменились одноклассники, особенно парни: вытянулись, возмужали, у многих довольно рьяно начали расти усики и бородки. Также наш состав пополнился новенькими, которые стояли, озираясь по сторонам, чувствуя себя чужаками. Трое ничем не примечательных парней и пять девчонок, две из которых выглядели как минимум на десяток лет старше нас. Нафуфыренные, распомаженные, в общем, при полном параде. Первый раз в десятый класс прошёл как по сценарию, который был един на все времена. Погода сочувствовала нам, накапывая скупыми слезами. Казалось, окружавшая суета должна была захватить и ускорить вялотекущее унылое состояние, однако этого не произошло. Примерно в такой тональности я и вошла в этот учебный год. Классная провела собрание, представила новых ребят и напоследок сообщила, что мы стали уже довольно взрослыми и сознательными, и что теперь можем сами выбирать, с кем и где сидеть. Я безоговорочно потащила Катю на заднюю парту третьего ряда, подальше от глаз учителя. Учеба началась, а желание кончилось. Как ни странно, весь запал к познанию к десятому классу испарился до конца, и внимать речам преподавателей не было никаких моральных сил. Екатерина полностью разделяла моё текущее мировоззрение. И, изображая на лицах полную вовлечённость в процесс, на деле мы занимались всякой фигнёй, стараясь спастись от накатывающей скуки. Новеньких медленно принимали в сформировавшийся за долгие годы класс. Как-то сразу начал напрягать один из них — Коля Трифонов. Нет, он не шумел, не вступал ни с кем в конфликты, но от него исходила волна негатива, опасности, неприязни. Его манера держаться, ухмыляться, кидать взгляды, смахивали на то, будто он отсидел в колонии. Он уселся за одну парту с другим новеньким, с Азатом Сафиуллиным, коренастым, смуглым, тёмноволосым парнем. Похоже, они нашли общий язык. Даже Репин, главный хулиган, задира и предводитель банды-команды, любимым занятием которой было испытывать и подминать под себя слабаков, сторонился этой парочки, игнорируя их присутствие. Между ними поддерживался нейтралитет, никто не хотел конфронтации. Пара фиф тоже общалась друг с другом, избегая остальных. Другие новички оказались нормальными ребятами и без проблем влились в коллектив. Новая учительница по русскому и литературе не произвела впечатления. Не вызвала никаких эмоций, ни положительных, ни даже отрицательных. Лишь сожаление мелькало в моих мыслях, когда я заходила в кабинет и не обнаруживала за столом надменно ухмыляющейся Ольги Николаевны, которая, как бы между делом, кидала едкий комментарий или властный взгляд. Она могла зажечь огонёк, за которым ты следовал на пути познаний. Сможет ли кто-то теперь заполнить ту образовавшуюся пустоту?