Лев Николаевич, простите

Нет, ну какой здравый человек может предположить, что старшеклассник неделю долгожданных каникул будет тратить на прочтение толстенных произведений наших величайших классиков? И ведь нашёлся этот наимудрейший доктор педагогических наук, который завещал одиннацатиклассникам вкусить плоды литературных творений в освободившееся от учёбы время. Меня попросили задержаться после урока. И теперь, видимо, мне придётся стойко принимать последствия моей противоположной от принятой Министерством Образования точки зрения. — Марья, опять повторение былой ситуации? — Ольга Николаевна стояла перед партой, сложив руки на груди, и её грозный вид и тон заставили меня сжаться. — Какой? — наконец, спросила я, потому что она молчала и сверлила меня зелёным колючим взглядом. — Судя по ответам на уроке, ты даже не открывала Булгакова. — Открывала, — не совсем уверенно ответила я, так как моё чтение продвинулось недалеко. — И? — под её напором мой непроизвольный глоток прозвучал довольно громко в пустом классе. Тяжело вздохнув, я собралась с силами: — Я честно старалась, но это повествование про Иешуа свело на нет весь мой энтузиазм. Она пронзительно посмотрела на меня и, ухмыляясь, оперлась руками о столешницу парты, так что почти нависла надо мной: — И как ты собираешься писать сочинение по роману «Мастер и Маргарита»? — Ну… я… — я так растерялась от психологического прессинга, что выложила все карты, — краткое содержание прочла. И это было большой ошибкой, потому что её глаза сузились. Я прекрасно знала, что она терпеть не могла эти краткие пересказы литературных произведений, они обесценивали весь труд великих писателей. Наши взгляды вцепились друг в друга — мой напуганный, и её сердитый. Она долго смотрела на меня, а я перестала дышать, предвкушая, что сейчас меня морально раздерут на части за оскорбительное отношение к русской классике. Однако сказанные слова меня несколько поразили: — Зря, многое теряешь. Краткое описание сюжета не передаст захватывающего и мистического содержания произведения. Не донесёт посыл автора своему читателю, а он крайне интересен. Я могла бы заставить тебя оставаться после уроков для ознакомления с полной версией, но полагаю, насильное прочтение одного романа не поможет в целом решить общую проблему с нелюбовью к литературе, — она прошла за свой стол и, опустившись на стул, как будто для себя делая вывод, медленно произнесла, — как бы я не старалась заинтересовать… всё тщетно. От произошедшей перемены в поведении женщины мне стало не по себе. Этот тон и разочарованный вид резанули с такой силой, что я сжалась в комок, осмысливая её слова. Ольга Николаевна действительно старается разнообразить уроки литературы, то проводя урок в виде игры, то викторины, то теста, а «Войну и мир» Толстого вообще разрешила экранизированную версию посмотреть. Пару лет назад у нас уже состоялся подобный разговор о причине моего нежелания читать. Решив, что я плохо умею фантазировать и просто не представляю то, о чём читаю, она заставила меня красочно зарисовать главу из «Тараса Бульбы», как я это вижу. Мои пузатые лошади на тоненьких ножках в хвойном лесу, верхом на которых восседали сам Тарас и другие казаки, убедили её, что проблема кроется в чём-то другом. Неужто она принимает мою «нелюбовь к литературе», как свою неудачу? Несостоятельность, как учителя? Но в этом виновата я и только я. Моя лень и нетерпение встают непреодолимой стеной на пути к познанию. Я несмело подняла глаза на учительницу. Она занималась своими делами и не задерживала меня более. Словно я стала пустым местом, и нет смысла тратить на меня время и силы. Это было больно. Так прощаться нельзя. Я встала и заговорила: — Ольга Николаевна, я не сомневаюсь, что литература очень интересный предмет. Просто, наверно, я ещё не доросла до таких произведений… Хотела бы я, чтобы чтение вызывало у меня такой же трепет, как и… — я едва успела закрыть рот, который уже хотел произнести «вы», — кхм… у вас. Спасибо, что пытаетесь. Я попробую начать снова. Она всё это время сидела за своим столом и смотрела перед собой, никак на реагируя на мои слова. Посчитав, что, вероятно, разговор закончен, я взяла свой рюкзак и направилась к двери. — Советую обратить внимание на Воланда. Интригующий персонаж, — не поднимая головы, проговорила она. Я улыбнулась, облегчённо понимая, что неприятного напряжения в будущем удастся избежать и кивнула: — До свидания. На следующей неделе на двух спаренных уроках мы писали сочинение на тему «Образ Воланда в романе «Мастер и Маргарита». И тут я не могла упасть лицом в грязь. Оценка пять-четыре, пять за содержание и четыре за грамматику. Очень неплохой результат. Спасибо, Ольга Николаевна, за фору. Я была рада, хоть и понимала, что оценку получила нечестным путём. Во всяком случае об этом знали только двое, и от этой маленькой тайны приятно щекотало внутри.