Какудзу/Хидан сборник

— Тебе там тесно? — Хидан спрашивал в сотый раз и не сомневался в том, что делал. Ему было интересно, у него жглось внутри. Он наблюдал, как Какудзу всасывает новое сердце обезглавленного врага, как то исчезает в смоле переплетённых нитей внутри груди Какудзу. Хидан жалел, что не может увидеть лица, ведь Какудзу вечно прячет его под маской, и глаза у Какудзу прикрыты — он сосредоточен. — Тесно, спрашиваю? — повторяет Хидан. Он знает, что злит, но его это мало волнует. Ему нужно знать. — Не отвлекай, — сухо предупреждает Какудзу. Его голос ещё звонкий и едкий после битвы, и у Хидана тянет внутри от возбуждения и восторга. Он любил такого Какудзу сильней всего, взвинченного, почти стихию в человеческом теле. Ему ведь не может быть не тесно, верно? У Хидана зудит в груди, и хочется её распороть, почесать под сердцем и за левым лёгким, глубоко, почти у костей. Хидан не делает этого, конечно, он только стал зарастать, и его телу нужно время, но Хидан так ненасытен… «Хоть ударь меня…» — думает он, и в его собственной голове его голос звучит жалко, но один взгляд на Какудзу заставляет забыть об этом и подавить гордость. Хидан знает, что один удар Какудзу в таком состоянии может разнести тело видимо пополам, а внутри смешать в кашу, но даже это кажется привлекательным. Так больно, больно, сладко. — Мне тесно внутри, — говорит Хидан, и голос снаружи в точности отражает жалкий оттенок просьбы, как было в голове, но менять уже поздно. — Почему же? — Какудзу спрашивает. Он уже почти закончил, штопает кожу мелкими стежками, аккуратными и ровными. Мастерски. — От чувств, — честно говорит Хидан. Если Какудзу поймёт, что за чувства, — хорошо, это всё сделает проще. Если нет — чёрт с ним, Хидан попробует снова позже. Какудзу хмыкает, и Хидан принимает это как хороший знак расположения. — А тебе тесно от сердец? — Хидан повторяет. Какудзу, кажется, даже раздумывает. — Немного жмёт, — говорит он, опуская ткань, наклоняясь, чтобы застегнуть плащ. — Но в пределах нормы. — Жаааль, — тянет Хидан и закатывает глаза, представляя, как должно быть у Какудзу внутри, в его этих тёмных густых внутренностях, он представил, каково быть одним из сердец Какудзу. Это такая пугающая, приятная мысль. — В пределах нормы значит всегда есть место для нового, — поясняет Какудзу, и Хидану даже кажется, что тот улыбается под маской. — Пусть это буду я, — говорит он сгоряча и смущается столь скоро, как осознаёт. Лицо горит даже больше груди, и Хидан едва не пропускает короткий ответ от Какудзу, который почти сбивает его с ног: — Я о том и говорю…