Обратный виток эволюции

Сначала ничего не происходило. Саркофаг только кряхтел и светился, иногда начиная гудеть, как старый холодильник, но в конечном итоге все же выполнил установленную норму. Единственное, что насторожило учёных, — никаких первобытных людей с копьями не выскочило из машины им навстречу. — Это всё? — Всё, — Флаке уверенно кивнул, начиная отключать железку и открывать крышку. Приходилось нажимать на кучу разных кнопочек, выдергивать множество запутанных проводов, чтобы вывести из строя работу машины. — Лоренц, ты хочешь сказать, что там человек лежит? — неуверенно спросил Рихард. Трудно было поверить в этот фантастический бред. — Мгм. — А он живой? — Я надеюсь, что да. Иначе смысла в экспериментах нет. Круспе, казалось, сгрызет весь свой свежий маникюр от волнения и нетерпения, потому что Кристиан открывал машину очень медленно и осторожно, буквально зацикливаясь на каждой гайке. Все-таки собран аппарат был из всевозможного мусора и любое неосторожное движение — крах работы всей жизни Лоренца. Когда крыша была немного приоткрыта, из внутреннего корпуса повалил дым. Запах был отвратительный, что мгновенно отразилось на лице у Рихарда. — Помоги мне, Риш. Крыша была снята. Флаке и Круспе смачно столкнулись лбами, когда синхронно бросились смотреть, есть ли кто в корпусе. — Боги, он прекрасен. Это же наша Нобелевская премия! Перед учёными лежал мужчина лет сорока, с тёмными каштановыми волосами, собранными в дреды и заплетенными в небольшой хвост. Лицо было вытянутым, с волевым подбородком и ярко выраженными скулами. Нос был прямой и широкий. Глаза большие, закрытые, с длинными, едва дрожащими ресницами. Пухлые, чувственные губы бантиком, которые поразительно гармонично смотрелись на этом резком лице, были слегка приоткрыты. Ученые отметили про себя, что внешне древний человек никак от них не отличается, разве что был больше и мощнее в несколько раз, что вовсе не является какой-то особенной отличительной чертой. — Ранний кроманьонец… Я называю его ранним, потому что он один из первейших людей этого вида, которые жили с неандертальцами и активно конкурировали с ними. Впоследствии неандертальцы будут стерты с лица земли, а кроманьонцы начнут эру человека, как хозяина планеты Земля. Невероятно! Посмотри на его тело, на его руки, на эти следы краски на груди. А шрамы! Ты видишь, сколько на его теле шрамов? — одержимо шептал Лоренц, боясь разбудить свою будущую подопытную крысу. — Его рука, как две твои ноги, Флаке, — хмыкнул Рихард, явно с намёком на то, что нужно быть начеку. Его руки немного дрожали, было видно, как ассистент нервничает. — Он же не вскочит резко с целью убивать? — Исключено, мы уже говорили об этом. Иди найди лучше фотоаппарат. Круспе кивнул, на цыпочках уходя прочь, а Лоренц стал внимательно изучать тело древнего человека. Руки были накаченные, крепкие, в особо крупных шрамах по сравнению с остальными. Такая же была и грудь, на которой, ко всему прочему, было нарисовано что-то серой краской. Набедренная повязка была короткой, предположительно из шкуры шерстистого носорога, что, скорее всего, показывало достаточно высокий статус кроманьонца. На щиколотке левой ноги находился браслет из каких-то оранжевых камушков и ярко-синих перьев. — Удивительно, что он прожил так много. Ридель сказал, что он был убит во время битвы с каким-то животным…так, а вот это что? — шептал сам с собой Флаке. Учёный заметил, что чуть ниже торса, под набедренной повязкой, виднеется что-то багрово-красное, напоминающее засохшую кровь. Немного приспустив шкуру, Лоренц не сдержал восклика. Огромная кровоточащая рана, которая была безоговорочно смертельной, стремительно затягивалась прямо на глазах, как в каком-нибудь фильме ужасов. На крик учёного тут же прилетел Рихард, с фотоаппаратом в правой руке и битой в левой. — Что случилось?! — Не ори! Мужчины заткнулись. Кроманьонец так и не проснулся, спокойно сопя. — Смотри. Флаке показал аномалию. — Фу. — Фу? Это чудо. Волшебство. Я — чертов гений! Фотографируй. Нет, снимай видео. А я буду вести запись. Круспе начал снимать видео, особое внимание уделяя лицу первобытного гостя и затягивающейся ране. Кристиан включил диктофон. — 13:45, 14 октября 2005 года. Подопытный жив, его глубокая рана в районе аппендикса стремительно заживает, это феноменально! Как и предполагалось, человек не проявляет каких-либо активных манипуляций, его состояние сейчас больше напоминает анабиоз. Рихард успешно всё снимал до тех пор, пока бабочка где-то в Австралии не махнула крылышками и Круспе не уронил камеру прямиком на лицо кроманьонцу, смачно так, от души. Учёные на миг замерли, смотря во все глаза на вдруг переставшего дышать человека. — Я его убил? — Если да, то тогда эксперименты я буду проводить на тебе, Рихард. По развитию вы с ним на одном уровне! — Да я же случайно! — Гррр? Творцы науки снова замолчали, с ужасом смотря на то, как кроманьонец спокойно вылезает из своего железного ящика и вертит в руках фотоаппарат. Через мгновение Рихард мог видеть только то, как два зелёных глаза пристально посмотрели прямо на него, а дорогущая зеркалка раскололась на две части об голову незадачливого ассистента. Последний грохнулся на пол, под победное рычание дикаря. Флаке почувствовал, как его колени бешено дрожат. Однако, несмотря на дикое желание дать деру, он снова включил диктофон. — Эксперимент вышел из-под контроля. Подопытный в полном здравом уме. — АРРРРРРГР! УГРО КУНДО! — удивлённо воскликнул мужчина когда понял, что его рана куда-то исчезла. — А! УГРО! — вертел головой в разные стороны дикарь, очевидно, в поисках своего убийцы. На Круспе поставили ногу, как на какой-то охотничий трофей. Благо ассистент слабо, но дышал. — М? Ха! Грур та? Ррр! — кроманьонец обратил таки внимание на безуспешно прячущегося под столом Кристиана. На Флаке показали пальцем и издали очень яростное рычание. Лоренц понимал, что сейчас нужно срочно что-то предпринимать, иначе дикарь ликвидирует и его.