Обратный виток эволюции

Тилль был человеком странным, гиперактивным и с какой-то чрезмерной манией занимать главенствующее положение. Последнее было особо ощутимо Лоренцу, которого первобытный вождь определил как местного вожака, а значит и нежелательного конкурента. — Круспе, постарайся объяснить ему, что здесь нет никаких вожаков, и я не собираюсь с ним драться! Кристиан пытался спрятаться от разъяренного Тилля под столом, но мебель развалилась на части от мощного удара ноги сверху. Рихард в отчаянии бегал за приматом, пытаясь придумать, как остановить дебошира и не получить в очередной раз по голове. Началось, собственно, все с того, что Флаке вдруг надоело смотреть на то, как обезьян весело крушит красивую и дорогую мебель, будто избалованный и глупый ребенок-переросток. Поэтому Лоренц, то ли от отчаяния, то ли от стоящего вокруг шума, вдруг позабыл про свой страх и запульнул в Тилля ближайшим валяющимся твердым предметом, громко крикнув, чтобы кроманьонец прекратил устраивать хаос в его лаборатории. Предметом оказался старенький будильник, удачно ударившийся об лоб первобытного. Голос и слова подействовали очень хорошо, пускай Кристиан и считал изначально, что Тилль пропустит их мимо ушей. Однако дикарь не пропустил. «Моя лаборатория» была понята как «моя пещера», а суровый тон и непонятный камень в голову — знак, что худощавый смешной человек является непосредственным хозяином в этом месте. Как же Тиллю тогда стать вожаком в этом немногочисленном племени, если вожак уже имеется? Правильно, ликвидировать Кристиана. На Рихарда внимания не обращалось никакого, кроманьонец лишь отмахивался от него, как от назойливой мухи, продолжая покушаться на тушку Флаке. И цель Тилля была почти достигнута, так как Лоренц оказался зажат в угол, но вдруг по помещению раздался громкий и противный звон. Круспе, собирающийся уже применить на горилле свои борцовские навыки, облегченно выдохнул, воспользовавшись замешательством кроманьонца и за руку оттащив трясущегося от страха Флаке на безопасное расстояние. В дверь звонил Оливер, с каждой минутой ожидания начиная все больше и больше нервничать. Ридель знал, что Кристиан и Рихард зачастую проводят все свои эксперименты в подвале, из которого невозможно услышать какие-либо звуки. — Шнайдер, заряжай ружье. — Ты уверен, Олли? Он все же человек. — Абсолютно. Кристоф принялся выполнять поручение, про себя уже в очередной раз пожалев, что связался с этими идиотами. Стрелять то Шнайдер умел, но ужасно не любил, презирая любое возможное насилие. *** Дверь открыли только спустя пятнадцать минут. Флаке и Рихард были заметно потрепаны, а где-то из глубин лаборатории доносился раскатистый мужской ор. — ТИЛЛЬ УБИТЬ ФЛАКЕ!!! Послышалось шлепанье похожее на то, как кто-то быстро взбирается по лестнице босиком. — Не верили? Сейчас будете знакомиться! — сообщил Лоренц, затаскивая троих мужчин в помещение и запирая дверь на несколько замков, чтобы, не дай Бог, Тилль каким-то образом не оказался на улице. После этого Флаке поспешил ретироваться, решив, что рисковать не стоит, потому что у него здесь меньше всего шансов выжить. Оливер и Шнайдер были полностью в боевой готовности. Пауль же улыбался до ушей, приготовив фотоаппарат. Ждать монстра долго не пришлось: Тилль появился перед учеными спустя пару минут, держа в руках кусок арматуры. На удивление, дикарь не бросился сразу убивать, в растерянности остановившись и хлопая глазами, с ног до головы осматривая новые лица. — А…Флаке? — начал неуверенно мотать головой кроманьонец, не понимая, куда испарился Лоренц. — Боже, да вы посмотрите какой он милый, я бы сам себе такого завел! — сообщил Ландерс, пару раз щелкнув камерой. Рихард разочарованно вздохнул. Фотоаппарат — последнее, что должен был увидеть Тилль. — АРРРРРРРРРРРГР! В Ландерса бросили арматурой и тут же получили транквилизатором в бедро. В цель попали оба предмета. *** Пауль лежал на полу, с подстеленными одеялами для мягкости, а Тилль на столе для экспериментов. Руки и ноги дикаря были закреплены крепкими кандалами, от которых самостоятельно избавиться не смогла бы даже самая сильная горилла. По расчетам ученых, очнуться первобытный должен с минуты на минуту. Оливер, Шнайдер и Флаке стояли возле Тилля, а Рихард взял на себя ответственность ухаживать за Паулем, которому сильно прилетело по голове. Кроманьонец, очевидно, атаковал всегда наверняка, в голову. — Ты в порядке? Я имею ввиду, в больницу везти не нужно? Круспе сидел рядом с Ландерсом, уже не обращая никакого внимания на Тилля, что-то мычащего время от времени. Пауль был хоть и заразой, но очень хорошим товарищем Рихарду. — Не нужно. Чертова макака не рассчитала удар, моя камера жива, а еще засняла все в мельчайших подробностях! — Он ужасно не любит камеры. Это из-за меня, потому что я как-то ебнул ему похожей камерой по голове случайно, — фыркнул Круспе, протягивая Ландерсу бутылку с водой. Пауль улыбнулся и сделал пару глотков. — Нужно было сильнее ебнуть. — Ну, кто ж знал, что мои расчеты окажутся правильными. Флаке же у нас умный, он же все перепроверил и 0,003% невозможны! — Круспе, я все слышу, — отозвался Лоренц, готовя какой-то раствор. — Молодец. Раз уж ты так хорошо меня слышишь, я продолжу: нужно было подготовиться к тому, что твоя подопытная крыса будет агрессивной и неуправляемой! И вообще, какого хера ты решил вернуть к жизни взрослого здорового мужика, а не какую-нибудь милую девчушку килограмм так 40? — Рихард, не начинай. Материал было трудно достать и Оливер помог, чем смог. — Зачем вы вообще это все начали? — вмешался Шнайдер. — Почему было нельзя просто проводить эксперименты над своими обезьянами? Он же человек, черт возьми, и все понимает! — Над обезьянами негуманно, — заявил Пауль, принимая сидячее положение, — а это чудовище как раз создано для экспериментов! — Ландерс! — Да, Шнайдер. И тебя, к слову, никто не спрашивал, потому что ты вообще никакого отношения к миру науки не имеешь, человеколюб приебнутый. — Даже и так, но ведь вы все ко мне идете ныть, когда вас очередная дама сердца бросает, а? Если бы не моя человеколюбость, Ландерс, нихера в науке бы у вас не вышло, потому что вы бы только сидели и ныли, что какая-то там очередная Сара послала вас нахуй. — Сейчас я могу послать нахуй тебя. — Рот свой закройте! — гаркнул Ридель, нахмурившись. Все уставились на психиатра, который медленно протирал свои очки. Оливер редко кричал, поэтому было в новинку видеть такое его поведение. — Вы бы лучше включили свои мозги и подумали, как вместе скооперироваться так, чтобы добиться своей цели. Ты, Рихард, очень умный парень, который мог бы заняться расчетами грядущих экспериментов, раз уж даже Флаке ошибся. Пауль –прекрасный биолог и знаток приматов, их поведения в группах. Почему бы тебе, Ландерс, не заняться изучением поведения Тилля? Вместе с моими знаниями психиатрии, конечно же, потому что перед нами человек. На Лоренце так и вовсе лежит все самое основное, здесь и говорить нечего. Даже Шнайдер сможет помочь, если грамотно использовать его ум. — И как же? — фыркнул Пауль, снизу вверх посмотрев на Кристофа. — Тилль собирается построить здесь свое племя. Пускай, думаю, нам это будет только на руку. А чем племя — не семья? Психология взаимоотношений между тем же Лоренцем и Тиллем будет очень интересна и не менее важна. Ведь вся красота в деталях, не так ли? Мужчины задумались, посмотрев друг на друга и слабо кивнули. Кроманьонец издал слабый стон и медленно открыл затуманенные глаза.