Обратный виток эволюции

Пробуждение первобытного было замечено незамедлительно. — Вы только посмотрите, кто проснулся! Чего не орём? — фыркнул Пауль, подойдя к столу, где лежал дикарь. Тилль надулся и хмуро посмотрел на Ландерса исподлобья. Чувствовал себя кроманьонец очень специфично: голова была тяжёлая и лёгкая одновременно, тело ватное, но мышцы все равно ужасно скованы. Однажды мужчина уже чувствовал себя похоже, когда съел пару неизвестных красных ягод у речки, после охоты. Тогда, ко всему прочему, ещё и виделись всякие чудища. — Пауль, давай лучше я попробую. Тилль, давайте познакомимся! Я понимаю, что Ваше положение выходит за все рамки какого-то бы то ни было гуманизма, но это вынужденная мера. Вы очень агрессивны. Как разъярённый медведь, — начал Оливер, решив ради интереса попробовать говорить с подопытным, как со своим пациентом. Тилль с интересом посмотрел на психиатра. Транквилизатор ещё действовал, поэтому пещерный не показывал свое недовольство по поводу кандалов. Пока что ему было плевать. — Можете звать меня Олли. Это Пауль, а это Шнай, — улыбнулся Ридель, решив воспользоваться советом Флаке и называть максимально простые имена без буквы Р, чтобы Тиллю было легче запомнить. Кроманьонец осмотрел каждого нового знакомого, лениво моргая. — Вы не откажете мне в небольшой беседе? Я был бы счастлив пообщаться с Вами. — Гррр. — Перестаньте, я знаю, что Вы, Тилль, умеете говорить на нашем языке. Я, пожалуй, начну: сколько Вам лет? Сколько Вы прожили? Шнайдер приготовился вести запись, достав блокнот и карандаш. Дикарь задумался. — Восемь ладоней и два пальца*, — сообщил кроманьонец, краем глаза приметив Лоренца и клыкасто тому улыбнувшись. — Флаке! Учёный подпрыгнул. — А?! — Умррррррет! — Почему? — флегматично поинтересовался Оливер, не обращая внимания на то, как стремительно бледнеет антрополог. — Почему Тилль хочет убить Флаке? Флаке сделал плохо Тиллю? — Тилль хочет быть главным. Но главный Флаке. Тилль убьёт Флаке и займёт его место, — на удивление складно пояснил дикарь, очаровательно улыбнувшись Кристиану. — Или отшпехает его, показав свою доминантность, — со вздохом, дополнил Пауль. Все разом посмотрели на Ландерса. — Что? У приматов именно так все и происходит. Так что, Флаке, либо он воткнет в тебя нож, либо что-то другое, но без проникновений не обойтись! — А. — Ну или ты можешь это сделать первым. Либо ты, либо тебя, тут борьба за власть, между прочим! — весело заявил Пауль. Рихарду пришлось усадить Лоренца на ближайший стул, чтобы учёный не завалился на пол. Тилль тоже все внимательно выслушал и вдруг возмущённо зарычал: — Флаке не возьмёт Тилля, Тилль возьмёт Флаке! — Конечно! — хмыкнул Ландерс, довольствуясь такой бурной реакцией. Тилль посмотрел на Риделя, решив продолжить разговор с ним. — В этом племени нет жён! И детёнышей! — как-то разочаровано сообщил кроманьонец, начиная проявлять более-менее бурные эмоции. Рихард кивнул Флаке, чтобы тот вколол ещё немного транквилизатора. Лоренц поспешил выполнить поручение, и уже через пару секунд дикарь снова был крайне спокойным и мирным. — А как было в племени Тилля? — поинтересовался Оливер. Кроманьонец широко зевнул, лениво посмотрев на свои кандалы и вяло дернув ногой. — В племени Тилля было много жён и детёнышей. Четыре ладони людей. Большое племя. Тилль самый старший после шамана. Шнайдер все записывал с поразительной скоростью. Рихард с интересом вслушивался в разговор, иногда отмахиваясь от Пауля и его странных шуточек. — У Тилля были детёныши? — подключился в беседу Рихард, мечтательно улыбнувшись. — Да. Семь пальцев. — Ого! Семь штук, ну ты даёшь, бать. — Но в злые холода пришлось съесть три пальца детёнышей, — немного уныло сообщил примат. Вся мечтательность Рихарда вмиг улетучились, а сам исследователь в ужасе отпрянул от Тилля, смотря на того во все глаза. Пауль рассмеялся, а Шнайдер решил передать ответственность за запись «интервью» Лоренцу, так как понимал, что испытываемое душевное потрясение были уж чересчур сильным. Собственно, долго волноваться не пришлось, потому что Тилль все же понял причину такой реакции своих мучителей. Кроманьонец вяло и хрипло рассмеялся. — Не своих детёнышей! Тупые! Своих детёнышей Тилль любит. — А ещё любит травить идиотские шутки. Ещё пещерный, а уже мудак, — прошипел Круспе, смотря на хихикающих Кристиана и Олли. Ландерс же почему-то был не весел, хотя именно он должен сейчас ухахатываться больше всех, наплевав на свою травму и нормы поведения в научном сообществе. — Уверены, что он шутил? Или понял, что нас эта новость шокировала и повернул все в шутку? Если что, у шимпанзе есть яркие случаи каннибализма, а это, между прочим, очень даже развитые обезьяны. Да даже если он съел и не своего лично ребёнка, какая разница? Это же пиздец. Люди едят людей. Оливер! — Что? Я никаких выводов сейчас делать не буду, для этого мы и собираемся изучить Тилля. — «Изучить»? Что это? А Пауль тупой, он думает, что Тилль ест своих людей. Тилль не ест людей. Редко только мозг врагов, чтобы быть умным. Так делать говорит шаман и Тилль слушает, — заявил кроманьонец. — Странно почему ты все ещё не понял, что это не работает. — Тилль пытается. А Ландерс не хочет пытаться. А стоило бы. — Эй! — Самый умный из вас Олли. Тилль думает, что Олли мог бы быть шаманом. Тилль смеётся с Пауля, Пауль будет служить. Тилль думает, что Цвен и Шнай похожи на жён, они будут собирать коренья и поддерживать огонь в пещере. Тилль не любит Флаке. Тилль убьёт Флаке или сделает своей женой! Племя будет жить и без настоящих жён. Тилль умный и сможет править даже такими тупыми, как вы. Мужчины поперхнулись, с удивлением смотря на важного кроманьонца, который все уже распланировал. Особенно в шоке находились Кристоф и Рихард, не понимая, с чего вдруг Тилль записал их в хранительниц очага. Хуже всех было Флаке, который понимал, что за свои действия придётся в скором времени расплачиваться не самым приятным способом. Пауль тоже был не особо рад роли подчинённого, а вот Оливер был счастлив больше всех, улыбаясь жуткой улыбкой во весь рот. — Хорошо, вождь Тилль. Как насчёт вздремнуть перед великими свершениями? — хмыкнув, поиграл бровями Ридель, кивнув Лоренцу, чтобы тот вколол ещё одну дозу транквилизатора. Маниакальный блеск в глазах психиатра и широкая клыкастая улыбка говорили только об одном — Оливер задумал какой-то сумасшедший план. А Флаке на собственном опыте знал, чем заканчиваются подобные заскоки со стороны тихони Риделя. *** Лоренц познакомился с Оливером ещё в университетские годы. Ридель младше Кристиана на четыре года и в то время находился только на втором курсе психиатрического факультета в то время, как Флаке уже готовился к получению красного диплома. Обучались мужчины в универах, находящихся не так далеко друг от друга, и часто пересекались, когда Оливер ходил на дополнительные занятия по изучению антропологии в университет Лоренца. Впоследствии Ридель возьмёт степень специалиста ещё и в этой сфере, правда, не без помощи того же Флаке. Кристиан часто помогал молодому, симпатичному, но ужасно замкнутому парню с выдающимся умом и проницательностью к мелочам, понимая, что таких людей, как Оливер — единицы. Безусловно и Ридель не оставался в долгу, подолгу выслушивая проблемы друга и помогая тому разобраться в своих мыслях. Вот, правда, сам Олли никогда своими переживаниями не делился, пускай Флаке и пытался безуспешно докопаться до причин такого замкнутого поведения Риделя. В какой-то момент Лоренц решил, что Олли просто жуткий интроверт без какой-либо экзотики, пока однажды не произошло вопиющее открытие, после которого мнение Кристиана насчёт Риделя дало сильный поворот на 180 градусов. Сапожник оказался без сапог. Оливер так хорошо разбирался в психиатрии, будучи в свою очередь типичнейшим представителем паранойяльных психопатов, что Флаке искренне не понимал, как этот человек все ещё живёт в нормальном обществе и контактирует с людьми. Когда выяснилось, что Ридель уже третий месяц проводит эксперименты над каким-то бродягой, иногда пуская тому сильнейшие разряды тока в голову, Кристиан хотел уже было прекратить общение с Олли, как вдруг сам для себя решил, что такой исход дел его более, чем устраивает. Флаке давно хотел провести какие-нибудь эксперименты над человеком, но рука не поднималась. Конечно же, стоял вопрос над каким конкретно человеком проводить эксперименты, ведь обычных современных людей было жалко, а над обезьянами — не интересно. Но на этот вопрос Лоренц быстро нашёл ответ. Однако это было почти десять лет назад, а сейчас Кристиан понимал, что утопические идеи с примесью юношеского максимализма хороши только в фантазиях. Оливер-то, судя по всему, отступать от задуманного не намерен, а вот Флаке все ещё сохранял какие-то нотки здравого смысла и понимал, что Риделю ни в коем случае нельзя развязывать руки, иначе Тилль попадёт в настоящий Ад и остальные трое ребят за компанию, так как они даже не догадываются, что может быть на уме у лысого маньяка.