Обратный виток эволюции

Оливер, Шнайдер и Флаке уже обчищали все закоулки города, гадая, куда мог бы запропаститься кроманьонец. Однако скоро позвонил Рихард, сообщив всю сложившуюся ситуацию. Никто и предположить не мог, что Тилль окажется не в каком-нибудь мусорном баке с енотами и опоссумами, а возле шумного шоссе, да ещё и на дереве, успев даже разбить нос Круспе. Добраться до места происшествия труда не составило. По прибытии учёным предстала прекрасная картина: злой Рихард, держащийся за сильно кровоточащий нос, ошарашенный Тилль, цепляющийся за Пауля руками, как за спасательный круг, и, собственно, сам Ландерс, всем видом показывающий, что ещё чуть-чуть, и он не выдержит такой ноши. — Рих… — Пошёл вздад, мудбак, со своиби эксберибендами, — прогундел ассистент, пролетев мимо Лоренца, как взбешенная чёрная кошка. Направлялся Круспе, как ни странно, не в больницу, а в лабораторию, что сильно удивило и напугало остальных мужчин. Первое — потому что Рихард обычно очень трясется за свой внешний вид и здоровье, а второе — зная характер Цвена, тот обязательно припомнит этот конфуз всем своим горе-коллегам и, упаси господь, даже отомстит. — Серьёзно ему досталось, а прошло то всего два дня. Это ты его так? — осуждающе посмотрел на первобытного Шнайдер. Тилль зыркнул на Кристофа несколько виновато-озлобленно, но ничего не сказал, продолжая железной хваткой сжимать предплечье Пауля. Ландерс фыркнул и похлопал кроманьонца по голове. — Он теперь ручной, видишь? — Агррр! — Тихо-тихо, это шутка, кончено же, ты тут супер-вождь, конечно. Который кирпичей при виде железяк навалил. — ХВАТИТ! — так громогласно, что все, а в особенности Пауль, заметно вздрогнули, топнул ногой кроманьонец, все же отпустив Ландерса и сильно хлопнув того рукой по плечу. Но потом вдруг стушевался и отвернулся, сложив руки на груди. Учёные переглянулись, смотря на кроманьонца, но ничего не говорили. Молчание длилось бы долго, а люди продолжали бы также смотреть на них, как на идиотов, если бы Шнайдер вдруг не подал голос: — Тилль? Ты будешь долго так стоять? — аккуратно, но с ноткой легкого раздражения обратился к самовольному дикарю Кристоф. Остальные ученые просто с интересом наблюдали. Флаке, правда, выглядел жутковато, ибо смотрел на чересчур любвеобильный плод своего ума еще более дико, чем Оливер, который хотя бы пытался скрывать свои намерения за маской доброжелательности и скромности. — Тилль — плохой вождь! — Ой, блять, началось, — закатил глаза Пауль, издав мученический стон. — Может купим ему конфетку и все? Ну, или кусок сырой свинины, пусть грызёт и не ноет. — Тихо, Ландерс, это очень интересно, — шикнул на биолога Оливер, с интересом наблюдая за кроманьонцем. — Продолжай, Шнай. — Почему? Боятся все, иначе было бы трудно выжить, — осторожно подошел к Тиллю психолог, на всякий случай вытянув вперед руку, чтобы первобытный вдруг не решил, будто к нему специально подкрадываются со спины для атаки. — Вы не боитесь, а Тилль боится. Тилль не знает, что делать с собой. Тилль никогда не видел этих… — Автомобилей? — Автомобиблей, да. Кроманьонец резко повернулся, из-за чего чуть не врезался в побледневшего Кристофа. — Тилль нагнул Флаке, но это не сделало его вождём! Потому что Тилль не проявил себя, как воин, он испугался автомобиблей! — Автомобилей, Тилль. И да, Флаке все равно, что с ним ты сделал, понимаешь? — заявил Лоренц, флегматично смотря из-под круглых очков. — Почему? — Потому что здесь эти правила не работают, Линдеманн, — подмигнул кроманьонцу Пауль, обворожительно улыбнувшись. Кристиан ухмыльнулся. Тилль явно был не очень доволен подобным ответом, поэтому выглядел довольно хмуро, если не злобно, но активных действий никаких не предпринимал. Лоренц поймал себя на том, что уже секунд тридцать смотрит немигающе на своего насильника. Тилль почувствовал этот взгляд, незамедлительно принимаясь точно также сверлить глазами Флаке. И ученый, пока коллеги выясняли у Ландерса, почему примат вдруг обзавелся фамилией, решил продолжить эту странную, молчаливую игру, понимая, что сейчас это может иметь сильный вес. На улице сильно похолодало и стремительно начал накрапывать дождь, чуть поодаль носились, гудели и светили фарами большие и маленькие машины, поднимая под колесами многочисленные брызги; деревья — в том числе и спасительная, еще зеленая липа — качали своими кронами, теряя янтарные и багровые листочки, пуская их во власть усилившегося ветра. Лоренц внимательно смотрел в зеленые древние глаза, стараясь одновременно не показывать страха перед Тиллем и понять, как дальше себя вести с этим дикарем. Так называемый Линдеманн был совсем не глупым, это было видно, наверное, всем. А также очень самовластным и не привыкшим идти на компромиссы. Он не не понимал, что ему говорили, он делал вид, что не понимает, чтобы от него побыстрее отстали и первыми пошли на уступки. Флаке не прерывал гляделки, сложив руки на груди и немного наклонив голову. Тилль сделал тоже самое, ухмыльнувшись. Лоренц немного задрал нос, пользуясь тем, что был выше кроманьонца на целых шесть сантиметров — это позволяло смотреть на Тилля несколько надменно, всем видом показывая, что у первобытного не удалось надломить «здешнего правителя». — Хочешь поиграть в вождей? Хорошо. Только помни о том, что скоро наступит моя очередь, ммм? — невозмутимо сообщил Кристиан, снимая очки, на которых стало слишком много капель. Линдеманн немного прищурился, издав угрожающее рычание. — Ты добился своего. Мы будем играть исключительно по твоим правилам. Исключительно ради того, чтобы увидеть, как ты проиграешь в собственной игре. Тилль оскалился, заурчав сильнее и сжав кулаки. Лоренц продолжал провоцировать своего оппонента до тех пор, пока Оливер, Шнайдер и Пауль не вмешались в процесс. — Пойдемте домой уже, холодно пиздец, — проныл Ландерс, поворачивая Флаке на 180 градусов и толкая в спину, чтобы тот шел. Оливер, который проворачивал нечто похожее с Тиллем, рассмеялся. — Домой? — Эта лаборатория уже, как дом, Олли! *** Как только мужчины переоделись в чистую, сухую и теплую одежду, у всех быстро поднялось настроение. Правда, точно также упало, потому что все забыли про Тилля, который сам пришлепал к ним из подвала, где они его оставили. Пришлепал мокрыми и грязными ногами, оставив кучу своих следов. Из волос кроманьонца торчали ветки и листья, тело и лицо выглядели безобразно из-за растекшейся от воды краски, а набедренная повязка, которая держалась на соплях, была готова вот-вот испустить дух из-за дополнительного груза на ней в виде комков грязи и воды. Линдеманна нужно было кому-то помыть, расчесать, одеть и накормить, потому что мужчина явно был голоден, не ев почти полтора дня. — О. Мой. Бог, — перекосило Рихарда, у которого тут же опять заболел и нос, и голова, и все остальное. На горбинке носа у Круспе был пластырь, а в ноздрях воткнута вата с вонючей перекисью. Мужчина поспешил уйти в столовую. Тилль переминался с ноги на ногу, смотря на сытых, хорошо одетых и приятно пахнущих «членов его племени» взглядом несчастного щенка. Сердце ёкнуло даже у Лоренца, который на мгновение почувствовал себя виноватым. — Боже, я займусь им! — всплеснул руками Шнайдер, подходя к мужчине и беря того аккуратно за руку. — Пойдем, Тилль, я помогу тебе. А вы, придурки, думайте, чем его накормить и во что одеть, — фыркнул Кристоф, уводя Линдеманна в сторону ванной. В лаборатории ванная комната была обустроена весьма скромно, но в ней было все, что необходимо. В целом, место, которое должно было служить исключительно для проведения опытов, напоминало неплохую уютную квартирку с гостиными, залом и дополнением в виде подвала. Все эксперименты и проводились, в основном, в подвале, а то, что было выше, служило таким универсальным местом жительства Лоренца и, иногда, Круспе. Флаке уже и не помнил, когда ночевал в своём официальном загородном доме за Берлином. — Ладно, с едой-то вопрос несложный, Лоренц сходит в магазин для домашних животных и купит килограмм тридцать хорошего корма, но что делать с одеждой? Допустим, мы возьмем одежду у Круспе, они с Тиллем наиболее похожи по комплекции, чем кто-либо из нас…- задумался Ландерс. Из кухни донеслось угрожающим тоном: — Я тебе возьму, я тебе возьму, блять! — Рихард, у нас нет другого выбора, ему нужна одежда, а магазины все сейчас уже закрыты, — покачал головой Оливер, направляясь на кухню. Круспе сидел за столом и угрюмо жевал какое-то печенье, судя по всему, овсяное, любимое Кристиана. Ридель тяжело вздохнул. Хотелось уже спать, пускай ночь еще и нескоро, но такого насыщенного дня еще не было ни у одного из ученых. — Когда ты уже будешь проводить на нем свои эксперименты? Он уже успел подложить свинью и мне, и Лоренцу, и Паулю. Следующий либо ты, либо Шнайдер, если его еще не нагнули в ванной. — Мы бы услышали. Эксперименты начнем завтра. Ему нужно было немного привыкнуть к обстановке, Рихард. — Мы планировали начинать сразу. — Но мы не планировали, что он будет таким активным и осознанным. Оливер присел на колени. — Ну, поделись ты шмотками, а? Мы сами задолбались уже, Риш. — С вас три пачки Pall Mall. — Храни тебя Бог! Тем временем, ожидания Шнайдера по поводу того, что Линдеманн решит испробовать на вкус приятно пахнущий шампунь и гели для душа, не оправдались. Мыло, которое пахло клубникой, Тилль, правда, пару раз лизнул, но быстро понял, что это обман. — Ну и спутанная же у тебя грива, Тилль! — Урр, — лениво ответил то ли кроманьонец, то ли его без конца урчащий живот. — Сейчас будет бо-бо, — предупредил психолог, сильно дернув расческой на себя, за что ею же получил по голове. — Больно мне! — Да понял я, извини, — потер лоб Кристофер, принимаясь снова чесать Линдеманна. — Надо будет потом у Олли или у Флаке спросить, чем это вы так себе башку мажете, что хрен отдерешь. — У меня спроси, тупой Шнай. Зачем Олли и Флаке? — мило мурлыкнул Тилль, водя рукой по теплой воде. Приятные запахи, нежная пена на коже и согревающая водичка, похожая на ту, что есть в гейзерах, значительно раздобрили кроманьонца. Кристоф немного недовольно посмотрел на Линдеманна. К слову «тупой» весьма трудно относиться иначе, чем отрицательно. — И чем же? — Кровью большого черного дерева и светлой грязью, глубоко под землей. И работой диких пчел. Это помогает избежать жуков в волосах, — пояснил Тилль, вдруг повернувшись к Шнайдеру и дунув тому в лицо немного пены, которую держал на ладони. Пена попала прямо на кудряшки и брови психолога, что развеселило дикаря, и тот расхохотался. Кристоф улыбнулся, тоже дунув в Линдеманна немного пены. — Хочешь, я покажу тебе кое-что интересное? — Да! — Смотри. Берешь немного геля — совсем чуть-чуть! — и добавляешь в воду, — взял небольшой ковшик Кристоф, начиная проводить необходимые процедуры. Тилль смотрел во все глаза на действия психолога. — Потом делаешь вот так, — сложил указательный и большой палец в жесте «ОК» Шнайдер. Линдеманн тут же повторил. — И? — А потом окунаешь их в эту мыльную воду, вытаскиваешь. У тебя тут должна быть такая мыльная пленка, переливающаяся на свету. А потом медленно дуешь! Кристоф надул мыльный пузырь, который отлетел на небольшое расстояние и упал Тиллю на ладони. Кроманьонец тут же забрал у Шнайдера ковш, начиная практиковаться. Получилось далеко не с первого раза, но те моменты, когда выходило, Тилль радовался, как ребенок. Психолог мило улыбнулся и нагнулся к кроманьонцу, заглядывая тому в глаза: — Тилль, можно я тебя подстригу? Эта твоя древесная кровь не смывается. — Нет! У меня могут завестись жуки. — Не заведутся. У меня и остальных же их нет, посмотри. Кристоф нагнул голову, показывая Линдеманну, что волосы абсолютно чистые. Тилль потрогал локоны мокрыми пальцами, искренне удивившись тому, какие они мягкие и красивые. — У Шная волосы, как у детеныша, который еще слишком мал для того, чтобы ему мазать голову от жуков! — Хочешь, у тебя так же будет? — Да, — согласно кивнул мужчина, улыбнувшись и повернувшись к психологу спиной. Через полчаса жуткие дреды сменились на вполне симпатичную прическу. Правда, Шнайдер немного напортачил и случайно отстриг пару прядей, сделав своеобразную челку, но не придал этому значения, решив, что Тилль явно не будет придираться. *** Флаке взял Пауля с собой, заявив, что нечего ему тут без дела прохлаждаться. Мужчины сошлись на том, что купят большое количество мяса и каких-нибудь огурцов с капустой, в качестве гарнира. Брать что-то другое мужчины не рискнули, понимая, что желудок Линдеманна может не вынести стресса в виде современных изысков, а убирать за Тиллем, как за котом, сплюнувшим шерсть, никто не хотел. — Из приправ будем что-то брать? — Цианистый калий. — Ландерс! Я бы на твоем месте не был таким веселым. За все ты платишь. — С хренов ли?! — Именно, Пауль. С них. Я бы вообще про то, что его кормить нужно, не вспомнил, если бы не ты! — Ладно, только не ори! — А еще, в качестве моральной компенсации, возьмешь мне пару бутылочек виски. Он как раз по распродаже. — Все Рихарду расскажу, алкоголик. — Ах, да! Нужно еще презервативов взять и смазку. — Вау! Ты знаешь, что это такое? Зачем это тебе, ааааа? — Да так, на проверку в лабораторию. За это я заплачу сам! *** Работу Шнайдера оценили все, в том числе и вернувшиеся Флаке с Паулем. Тилль выглядел, как обыкновенный накаченный мужик, без каких-либо отклонений, при этом с прикольной стрижкой и короткими ногтями. Лоренц поперхнулся воздухом. Ну или слюнями, как ехидно предположил биолог. — Вау. Мне ему даже одежду давать не стремно, — удивленно вздернул брови Рихард, держа в руке красный свитер и чёрные джинсы. Мужчины переглянулись, одобрительно закивав головами, а Линдеманн заметно покраснел. Наверное, это чувство Тилль не любил, потому что сразу же надулся и нахмурился, сложив руки на груди. — Тилль хочет есть. Шнай очень умный и добрый, теперь очередь Цвена готовить еду! — Щас! Только встану на низкий старт и пулей! А в ебучку получить? — Получит Цвен от Тилля за то, что не готовит еду. От Цвена никакой пользы. На этом моменте рассмеялись все, кроме злющего Рихарда и невозмутимо сурового Линдеманна. Ассистенту все же пришлось идти на кухню по двум причинам: он единственный, кто сносно готовил мясо — раз, Рихард хотел поскорее закончить это мракобесие и уйти спать — два. В целом, стряпню Круспе Тилль оценил более, чем положительно: Линдеманн съел абсолютно все, что приготовил Рихард, довольно урча и улыбаясь во все 25 небелоснежных. — Тилль пошёл спать, — сообщил кроманьонец под всеобщее облегчение. — Тебя отвести? — услужливо поинтересовался Оливер, не понимая, почему Линдеманн вдруг остановился возле спуска с лестницы. Примат повернулся к учёным. — Тилль не хочет туда. Тилль хочет туда, где мягко и много шкур! Здесь пещера лучше. — Но место Тилля внизу, — приторно сладким тоном уточнил Пауль. — У Тилля место возле своего племени. А не внизу. Тилль не тупой, — нехорошо прищурился кроманьонец. — Рихард, не хочешь переспать с Паулем эту ночь? Вы же подружки-ватрушки ещё те, м? — вдруг предложил Флаке, из-за чего Рихард почувствовал, как внутри него все закипает. Что это за день такой?! Почему все синяки — ему? — Лучше ты переспи с Тиллем. Не впервой. — Круспе. Я все ещё плачу тебе деньги. — Засунь свои деньги себе в задницу. Или можешь попросить Линдеманна оказать эту услугу! — Заткнулись оба, я буду с тобой спать. Раскудахтался. Не нравится — пиздуй. А мы тут спать хотим. Даже горилла уже задолбался, а ты все хвост пушишь! — рыкнул Ландерс, беря Круспе за руку и таща его за собой в сторону ближайшей гостиной. Шнайдер решил уехать к себе домой, а Оливер расположился в другой гостиной, как и Тилль. Кристиан лёг в зале. Свет выключен, за окном уже ночь, все ужасно вымотаны. Однако сладкий сон учёных был неожиданно прерван где-то к часу ночи громким и сухим кашлем, исходящим из комнаты Тилля.