Обратный виток эволюции

Прошлой ночью Кристиан все же дал Тиллю лекарства и измерил температуру, которая была невысокой, но достаточно серьёзной для беспокойства — 37.5. Правда, Лоренцу пришлось сильно постараться, потому что затраханный Линдеманн явно устал и ничего не хотел делать, вредничая и кусаясь. Но сироп от кашля был влит, нос закапан, а таблетки с силой засунуты в опасную клацающую пасть. Флаке выполнил свою изначальную цель и, забрав все улики, оставил кроманьонца спать в одиночестве. На следующее утро Оливер, Пауль, Шнайдер и Круспе, как назло, явились ни свет ни заря. Учёные находились в сильном предвкушении перед предстоящими экспериментами, громко разговаривая и счастливо смеясь. Что уж поделать, Линдеманн сильно всех достал в последнее время. Кроме, пожалуй, Шнайдера, который успел привязаться к первобытному ещё в ванной, пока пускал с ним мыльные пузыри. Безусловно, Кристоф сильно злился на Тилля из-за изнасилования Флаке, но все равно не мог хладнокровно подвергать недалёкого, подвластного инстинктам человека ужасам современной науки. Шум, создаваемый коллегами, заставил не выспавшегося Флаке встать с постели. В глазах был песок, мышцы тела сильно болели, как и голова. Вокруг рабочего стола были опять разбросаны бумаги и валялись пустые бутылки из-под пива, виски и даже водки. Видимо, Лоренц все-таки не лег спать сразу после растления Линдеманна, а решил это дело отметить. — Боже, Флаке, что с тобой? Круспе ожидаемо испугался за состояние своего наставника. Мало того, что Рихард сразу учуял запах алкоголя, так еще и потрепанный вид Лоренца наталкивал на нехорошие мысли касаемо Тилля. — Ничего. Заебался. Но, знаете ли, я чувствую себя прекрасно! Флаке широко улыбнулся, что выглядело дико в комплекте с его несколько депрессивным видом, но коллеги быстро переключили внимание на Линдеманна, который медленно выполз из своей комнаты. Первобытный был как-то чересчур растрепан из-за сна, передвигался медленно, смотрел на всех подозрительнее, чем обычно, но самое главное, что бросилось в глаза — засосы на шее и уж больно смущенный вид Лоренца, который сразу же покраснел, как только Тилль появился в его поле зрения. — Грррр! — Здравствуй, Тилль. Как ты себя чувствуешь, горло не болит? — сразу же подскочил к первобытному Кристиан, что сильно удивило всех присутствующих, на время замолкших и наблюдающих за этой сценой. Линдеманн сам вскоре принял цвет лица, как у Флаке. — Сойдет. А у Флаке горло не болит? — как-то издевательски-обиженно поинтересовался Тилль, пулей летя в сторону ванной, за рукав утащив за собой Шнайдера, очевидно, чтобы тот помог с водными процедурами. Кристоф был бы и не против, но Лоренц поспешил вмешаться. — Шнай, дай я сам. Он заболел, и я его лечил ночью, горчичники ставил там, температуру мерил. Он обиделся. Надо поговорить! После этих слов, дверь в ванную тут же захлопнулась. Кристоф отчетливо слышал звук закрывающегося замка. — Ребят, что за херня произошла этой ночью? — обратился к коллегам Шнайдер, в шоке смотря на Ландерса с Круспе. Оливер почему-то выглядел довольно зло, хмуро зыркнув на ребят и уйдя в подвал. Пауль переглянулся с Рихардом. Они оба полночи делили кровать, воевали за одеяло и уснули уже только под утро, не обращая никакого внимания на звуки из соседней комнаты. — Выглядит так, будто они потрахались и теперь ведут себя, как два сопливых подростка, — предположил Ландерс, сразу громко захохотав. Круспе его тут же поддержал, а вот Кристоф такой шутки не понял, недовольно цокнув и уйдя вслед за Оливером в подвал. *** — Уррр… — Сейчас, Тилль, я всегда хотел сделать это в душе. Главное настроить теплую воду, и встать так, чтобы она не попадала в глаза. Кристиан прижал Линдеманна к холодной стене, стоя с ним в ванной под умеренно горячими струями душа. Тилль на этот раз не сопротивлялся, многое позволяя Флаке из-за банального интереса испытать побольше новых ощущений. Руки Лоренца были очень нежные, плавно и мягко скользя по телу кроманьонца, из-за чего последний не чувствовал такой уж явной доминантности со стороны ученого. Флаке целовал губы Линдеманна, упиваясь их красотой и чувственностью. Тилль учился отвечать Лоренцу, ловя себя на мысли, что ему нравятся подобные игры языком. — Я хочу тебя снова. — Тилль не думает, что это хорошая мысль, — Линдеманн тяжело вздохнул, отфыркиваясь от воды, которая попадала в рот и нос. — Почему? Лоренц продолжал жарко целовать кроманьонца, лаская теперь его шею. Тилль никак не отвечал, иногда недовольно порыкивая, но не отталкивая Кристиана. — Остальные члены племени не одобрят, если услышат нас. — Не услышат. — Услышат. — Нет, иди сюда и не ломайся! — М?! Флаке вдруг схватил Линдеманна под бедра, отрывая того от пола и заставляя таким образом обхватить свой торс ногами, а шею руками. Но возбужденный ученый забыл о разнице в габаритах, из-за чего с грохотом свалился, ударившись затылком об бортик ванной. Тилль приземлился сверху, из-за чего Кристиан испытал еще и резкую боль в районе ребер. — Ай! — Тупой Флаке! Тилль больше тебя, как мамонт больше слизня! — Прости, только слезь… — КРИСТИАН, У ТЕБЯ ВСЕ ХОРОШО?! Голос Рихарда и звук дергающейся ручки подействовал на мужчин более чем отрезвляюще. Линдеманн мигом выпрыгнул из ванной, прихватив с собой Лоренца, заставив встать того на ноги и отвесив ученому пару подзатыльников. — Они могут убить тебя, если узнают, что ты тратишь свое семя на меня! Флаке и так хилый, как глист, тебя точно убьют, — прошипел Тилль, вытирая Кристиана первым попавшимся под руку полотенцем. — Ты волнуешься за меня? — с улыбкой спросил Лоренц, за что получил еще один подзатыльник. *** Шнайдер спустился в подвал, по пути надевая белый халат. Из помещения, как и всегда, раздавались крики обезьян, а также слышен был голос Риделя, разговаривающего с кем-то, как показалось сначала психологу, по телефону. — …мы сделаем это сегодня с ними двумя? Что ты говоришь? Да, Лоренцу доверять смысла не было, он полный идиот. Мы с тобой сами получим эту премию, Драйян, хорошо? Что за Драйян и почему Флаке, практически лучший друг Оливера, оказался идиотом, Кристоф не понял. Мужчина встал за дверью так, чтобы его не было видно, но при этом было видно психиатра. «Микронаушник?» Олли общался явно не по телефону, активно жестикулируя руками и смотря куда-то левее себя, будто там был кто-то, помимо рабочего стола с приборами. Шнайдер внимательно вслушивался в разговор, достав диктофон, на который обычно записывались отчеты о ходе экспериментов. — Милая Драйян, я понимаю. Перестань смотреть на меня столь осуждающе, дураков не должно быть жалко — на то они и дураки. Эту сыворотку мы не можем вколоть в кроманьонца уже непозволительно много времени, почему его сразу нельзя было ликвидировать транквилизатором и ввести препарат? Что? Нет, Флаке его развязал! Он с ним возиться, не как с лабораторной мышью, а как с ребенком. И эти олухи туда же. Особенно Шнайдер. Я действительно не понимаю, на кой черт он здесь нужен. Только и делает, что капает всем на мозги своими моралями. Рихард и Пауль вовсе на какой-то своей волне, наверное, Тилль точно отбил им все мозги. А ведь все так прекрасно начиналось! Думаешь, я ошибаюсь? Нет? Я тоже так считаю, дорогая, они совсем из ума выжили. «Кто еще из ума выжил?!» Кристоф шокировано смотрел на то, как Ридель общается с кем-то невидимым, одновременно смешивая какие-то препараты. Почему Оливер делал это в одиночестве, так бесцеремонно распоряжаясь редкими и дорогостоящими веществами Лоренца, Шнайдер не знал. Но с другой стороны, психолог понимал, что сейчас лучше не высовываться и все внимательно записать на диктофон. Оливер достал из клетки маленького капуцина, введя тому немного намешанного раствора. Животное дергалось и кричало не долго, через пару минут потеряв сознание. Кристоф не был уверен, умер ли капуцин или просто крепко заснул. Психолог поспешил подняться наверх, стараясь не издавать слишком громких звуков. *** Пауль и Рихард сидели в одной из гостиной, смотря на Линдеманна и Флаке, который обнимал первобытного за плечи. И если Тилль не испытывал вообще никаких эмоций, просто смотря куда-то в пол и хмурясь, то вот Кристиан выглядел счастливо-расслабленно. Круспе находился в полном шоке от того, что Ландерс оказался в своей шутке прав, а биолог в свою очередь кое-как сдерживал истеричный смех, стараясь не смотреть на эту парочку. — Он тебя изнасиловал в чертовой лаборатории. У тебя все тело в синяках, Лоренц, я боюсь предположить, что с твоей задницей! — Я тоже его изнасиловал. — Что-то я так не думаю! — Рихард, я его связал, он не хотел. Но я действовал по суровым законам его времени: зуб за зуб, око за око, понимаешь? — Мы понимаем, Флаке, но какого черта ты его обнимаешь так, будто вы с ним женаты уже десять лет и у вас трое детишек? Мне кажется, ты немного свернул не туда! — фыркнул Пауль, взяв у Круспе одну сигарету и нервно закурив её. Было видно, что Лоренц явно поменял свое отношение к Тиллю всего за одну ночь, как бы это абсурдно не звучало. Пещерный теперь не являлся неодушевленным предметом для опытов, уж больно быстро к нему все привыкли. Линдеманн смутился, убрав с себя руку Кристиана и зарычав, когда тот снова попробовал обняться. Когда Лоренц положил ладонь на колено «вождя», то незамедлительно отхватил смачного подзатыльника. Уже четвертый лещ за это утро. Шнайдер влетел неожиданно, заставив подскочить всех присутствующих в гостиной. — Ребята! Там Оливер… он…черт. — Отдышись. Что с ним? Линдеманн вроде с нами, — нахмурился Рихард. Тилль возмущенно открыл рот. Оливер был для него другом, поэтому мужчина обиделся на то, что его постоянно воспринимают, как потенциальную опасность. — Вот, послушайте. Кристоф включил запись. Все ученые собрались возле него, стараясь расслышать каждое слово психиатра, но никто не обратил внимания на то, что первобытный человек куда-то ускользнул. *** Записанный разговор не удалось дослушать до конца, так как по всему помещению раздался оглушительный грохот и рычание Тилля. Спустившись вниз, мужчины застали ужасающую картину: из плеча Линдеманна торчал шприц, а изо рта Оливера текла кровь. Наверное, Тилль выбил Риделю пару зубов, когда тот напал на него с сывороткой. Мужчины стояли напротив друг друга, сжав кулаки, готовые к атаке в любой момент. У Риделя было сильное преимущество в росте, но Линдеманн обладал недюжей силой и настоящей первобытной яростью, скаля зубы и рыча, как взбешенный волк. Принять какое-то решение мужчины не успели, так как кроманьонец напал на Риделя, повалив того на стол и сомкнув руки на шее. Оливер ответил сразу же, с силой ударив Линдеманна по уху, заставив немного ослабить хватку, после чего нанес сильный удар ногой по животу. Тилль сплюнул кровь, но не отступил, схватив Оливера за торс и вжав того в стену. Флаке и Ландерс не могли предпринять абсолютно никаких действий, понимая, что живыми в таком случае оттуда не уйдут. А вот Круспе и Шнайдер поспешили влезть в драку, видя состояние стремительно потухающего Линдеманна и то, насколько сильно ранен Оливер. Через непродолжительное время Тилль потерял сознание, обмякнув в руках держащего его Рихарда. Лоренц подбежал к кроманьонцу, тут же принимаясь слушать его сердцебиение. Линдеманн не дышал, кончики пальцев стали стремительно леденеть, а кожа постепенно принимала бледно-серый оттенок. Руки Флаке задрожали, и ученый с ужасом посмотрел на Риделя, откровенно получающего удовольствие от всей этой ситуации. Кристиан почувствовал, как к горлу подступает ком. Одна мысль о том, что Тилль может умереть, заставила ноги ученого подкоситься. И тут же выпрямиться и врезать Оливеру со всей возможной силой.