Обратный виток эволюции

Когда Оливеру была оказана вся необходимая помощь, к мужчинам вышла молодая врачиня*, по виду которой было сразу понятно, что произошло что-то, что заставило её попотеть. Женщина присела на стул рядом с Рихардом. Ландерс и Круспе выжидающе на неё уставились, мысленно готовясь к худшему раскладу событий. — Скажите, у него есть какие-то проблемы с психикой? Или это его кто-то умудрился так приложить, что тот стал бред пороть на ровном месте? — Простите? — Шов-то мы наложили, ничего серьёзного. Но когда действие обезболивающего закончилось, ваш друг начал что-то лихорадочно говорить про обезьян, геев и науку. Учёных синхронно передернуло от фразы «ваш друг», и мужчины тут же решили, что проблему с Риделем надо срочно решать. Нельзя упускать свой шанс, пока они находятся в больнице. — Знаете, он тот ещё псих. Недавно выяснилось! — заявил Круспе, в красках всплеснув руками. — Серьёзно? И какой у него диагноз? Вы к психиатру обращались? — Дело в том, что он сам психиатр и мастерски скрывал свою болезнь. А после он стал нести какой-то бред, называть всех вокруг идиотами. Ко всему прочему, у него появились садистские наклонности. У нашего друга — учёного, который оказался любителем своего пола, есть партнёр, которого Оливер очень не любит и постоянно обзывает макакой, порываясь время от времени всадить тому какой-нибудь болючий укол. Вот Олли табуреткой и прилетело! — настолько быстро протараторил Пауль, что под конец рассказа стал задыхаться. — Мы же сейчас санитаров вызовем, вы понимаете это? У нас есть для этого основания, — решив, что парни слегка туповаты и просто прикалываются, на всякий случай уточнила врачиня. — Понимаем! — Заберите его уже в психушку, пожалуйста, — мило улыбнулся Рихард. Женщина молча кивнула и ушла. Через десять минут, к травмпункту подъехала карета скорой помощи. Мужчинам оставалось подписать только небольшое количество бумаг, дать номер матери Риделя, который Пауль каким-то чудом отрыл в своём телефоне, после чего ужасно ругающийся и вырывающийся психиатр был скрыт за дверями кареты скорой. Учёные почувствовали, как гигантский груз ответственности внезапно испарился. — По пивку? — Обязательно, но сначала нужно позвонить Шнайдеру. Не представляю, что там с Тиллем, — развёл руками Ландерс, набирая номер психолога. *** Тилль разговаривал о чем-то с Кристианом около пятнадцати минут, и беспокоящийся Шнайдер, конечно же, опять никак не мог найти себе места. Только когда психолог через узенький дверной проем умудрился разглядеть, как красный Линдеманн притягивает к себе такого же цвета Лоренца для кривого поцелуя, все страхи сами собой улетучились, о чем было незамедлительно сообщено позвонившему Ландерсу. Но то ли у Кристофа все еще осталась долька недоверия насчет Тилля и его безопасности для Флаке, то ли Шнайдеру просто было интересно понаблюдать за необычной парой с сугубо профессиональной точки зрения, но психолог даже и не подумал отлипать от драгоценной приоткрытой двери. *** — Выбирай, сегодня я плачу. Рихард и Пауль сидели в небольшом дешевеньком кафе, совсем неподалеку от больницы. Помещение хоть и было не первого класса, но отличалось особым уютом и радушием со стороны хозяев: вокруг было всегда очень чисто и опрятно, заказы готовились быстро и качественно, а в воздухе стоял аромат домашней еды и свежесваренного пива — главной фишки этого заведения, из-за чего каждый день здесь ошивалась толпа людей. Сегодня исключения не было, поэтому звук ненавязчивой приятной музыки сильно перебивал смех и ор пьяниц. — С чего это у тебя такая щедрость проснулась, Круспе? Паулю было весело от того, что зло в лице Олли ликвидировано, а мутная и душная идея с экспериментами окончена. Сидеть сейчас в кафе с Рихардом и выбирать закуски к пиву — то немногое, что нужно для счастья после всего навалившегося дерьма за последнее время. — Решил побаловать ребенка за хорошее поведение. — В таком случае, готовься раскошелиться, я скромничать не буду! — Даже и не мечтаю о таком. И вообще, я с Лоренца стрясу целое состояние за моральный ущерб, так что можно и расслабиться, — самодовольно расплылся в улыбке Цвен, из-за чего в голове Пауля мигом проскочили ассоциации с популярным котом из вселенной «Алисы в стране чудес». Время шло быстро. Мужчины и не заметили, как выпили достаточно большое количество алкоголя, чтобы начать перекрикивать алкашей, сидящих в этом кафе круглосуточно. Неудивительно, что в один прекрасный момент одному из наиболее буйных пропойц не понравились своеобразные конкуренты на его территории. К столу ученых подошел потрепанного и грязного вида мужчина, который был вынужден с грохотом опереться руками о стул, на котором сидел Ландерс, чтобы попросту не упасть лицом в пол, так и не начав разборки. — Что-то вас тут слишком много, голубки, летите в другое место! Пауль поморщился, потому что даже в выпившем состоянии чувствовал, как смердело от незваного гостя. Но биолог вовремя сдержал язык за зубами, понимая, что если начнет что-то язвить, то очередной драки не избежать. — Ты чего язык проглотил, мелкий? В штаны напрудил? Отвечай мне! Ландерса схватили за плечо, после чего произошло то, чего он так боялся — в ссору влез Круспе, резко встав со своего места и довольно грубо одернув руку алкаша. — Отстань от него, говорю первый и последний раз! — Рихард, я не думаю, что нужно вообще это начи… — А ты молчи! — резко перебили Пауля, заставляя последнего от возмущения хватать ртом воздух, как рыба. — Чего ты сказал, петух разукрашенный? — толкнул Рихарда в грудь незнакомец, из-за чего довольно сильно захмелевший Круспе повалился на стол. Первый мощный удар в нос поступил от Рихарда, в чем паникующий Ландерс был не удивлен. Влезть в драку к ним? Два на одного — нечестно. А стоит ли думать о чести в такой ситуации, в таком месте, среди таких людей? Пауль сидел, как статуя, смотря на то, как Круспе тщетно пытается проявлять свои борцовские навыки, но сильно огребает от неприятеля обычным ударом по уху. Крик Рихарда, ругань пьяницы и ор персонала кафе послужили отправной точкой, чтобы Ландерс пулей вылетел из кафе, прихватив с собой за воротник подбитого страдальца. *** Шнайдер смотрел на то, как чувственно Флаке целует Линдеманна, как руки последнего ложатся на бедра антрополога, и понимал, что между этими двумя действительно вспыхнула какая-то неподдающаяся здравому смыслу искра. Возможно, Кристиан влюбился во внешность Тилля, но что привлекло самого кроманьонца в этом худощавом тельце с длинным носом и круглыми очками на половину лица? Стокгольмский синдром? А может, они просто не знают, что дальше делать и пытаются перекрыть тревогу и шок за тем, что уже пару раз успешно практиковали? Кристоф продолжал следить за этой новообразовавшейся парочкой, уже сам не понимая, для чего он это делает. Щеки горели, было ужасно стыдно за себя, но психолог не мог побороть интерес узнать побольше об особенностях отношений таких увлекательных персонажей. Во всяком случае, Шнайдер в глубине души надеялся, что эти двое не станут реально предаваться греху во всех его красках, зная, что где-то поблизости здесь ходит третий лишний. Наивный. *** Пауль перестал убегать от невидимых преследователей только тогда, когда завернул в какую-то темную, тихую и безлюдную улочку. Усадив Рихарда на скамейку, Ландерс присел рядом, с волнением осматривая Круспе с ног до головы. Алкоголь никуда не выветрился, и после бега ужасно кружилась голова, но Пауль все же попытался сфокусировать взгляд на невнятном лице Цвена, чтобы вытереть следы засохшей крови у крыльев разбитого носа. — Круспе, тебе в кайф драться, вот признайся! Мужчина никак не отвечал, покачиваясь из стороны в сторону и опустив голову. — Слишком много драк в последнее время и все — связаны с тобой! Рих, ты меня слышишь? — Да. — Я очень рад, поверни голову, — фыркнул биолог, за подбородок самостоятельно поворачивая лицо Рихарда то вправо, то влево, чтобы удостовериться, что кровь убрана. — А что мне оставалось делать? Позволять ему пачкать тебя своими грязными клешнями? — Я бы и сам мог разобраться. Как-никак всю жизнь работаю с обезьянами, в том числе и с агрессивными. — Нет, я должен был за тебя вступиться. Я сразу понял это. Я убрал его руку уже на каком-то первобытном чувстве, будто на рефлексе! — Не говори мне ничего про первобытное чувство, прошу! Ландерс вздохнул, принимаясь осматривать пострадавшее ухо товарища. Пару минут длилось неловкое молчание, пока Рихард снова не начал говорить: — Ты дорог мне, Хайко, — едва слышно пробубнил Круспе, исподлобья смотря затуманенным пьяным взглядом на Ландерса. Пауль удивленно вздернул брови, в ответ смотря на мужчину. — Эм, ты…тоже мне дорог? — Ты сильно пьяный? Я — да. — Ну, скорее всего, я тож… Пауль не успел понять, когда Рихард поцеловал его, и как сам Ландерс принялся с упоением на это отвечать.