There's a degree of difficulty in dealing with me.

на пороге вечности, где мысли обнимают твои плечи, а колени щекочет сквозняк неизбежности, ты стоишь, придумывая себе оправдания, чтобы описать свои чувства должным образом. когда в твоих пальцах бьётся пульс, а на их кончиках ощущаются сотни тонких игл. когда волосы путаются на твоей макушке, а у тебя нет времени их поправить, потому что нужно столько всего сказать. ведь эти мгновения уединения так коротки. вокруг тебя гуляет запах моря и звуки приливов, а ноги переминаются по скрипящей террасе, в твоих ботинках становится все больше песка. этот дом был забыт тобой лишь на короткое мгновенье побега из него, но бил по твоей памяти все остальные годы скитаний. бил тебя фотографиями в твоём рюкзаке, прямо по зрачкам — в слезы, лопая твои капилляры, заставляя щеки и нос краснеть от своей тоски. что тебя ждёт за гранью этого, прикрытого дверью, словно символом твоей закрытости, порога в любимый дом, где должен находиться твой любимый человек? ты просто таишь в себе надежды, что все случается не слишком поздно. стук в дверь. трижды. и она открывается. перед тобой смуглый синеглазый кубинец, уставший, с взъерошенными, коротко стриженными, волосами каштанового оттенка и хмурящимися бровями, что в такой иронии складывают мимические морщины в удивление, ярость, грусть и счастье, которое он так отчаянно пытается скрыть. мнимо он облокачивается плечом о дверной косяк, снова заставляя свои брови говорить за себя, приподнимая одну из них, опуская другую. его тонкие губы возвышаются над тобой, они крепко сжаты в нервной гримасе непонимания. он напрягает одну из ног, чтобы удержаться на весу, второй шаркает по порожку, его руки сложились в закрытой позе, было видно, что это не то, чем хочет показаться. и ты понимаешь, что дома, когда смотришь в глаза, когда на секунду ловишь в них свое отражение, где ты — такой же уставший, растрепанный и побитый жизнью, твои черные волосы неаккуратно связаны тонкой резинкой — где ты с нежностью смотришь в его синеву своим фиолетовым. и вдруг его синева мелькает блеском, а губы дрожат, не в силах произнести что-либо. потому что он ждал. и он дождался тебя. он прикрывает рот ладонью, обхватывая свой острый подбородок, на котором появилось чуть больше веснушек с последней встречи. его щеки горят бледностью, а в глаза заплывает туманность, разрезая всю серьезность, которую он так тщетно пытался показать тебе в первые мгновения. его широкие и тонкие плечи вздрогнули, он развернулся, и прямая спина ссутулилась, прислонившись к опоре, он запрокидывает голову и нервно усмехается. и ты мнешь свою кожанку в руках, крутишь столько фраз на языке, но не можешь выпустить и одной, всё ещё смотришь в его глаза, не отводя взгляда. ты улыбаешься как дурак, потому что знаешь, что он замешкался, что он вне себя от ярости, и что он безмерно и безумно счастлив только потому, что ты здесь.

⟩ волны покрывают берега, а из-за горизонта несёт свежим воздухом, который везет на себе темные облака, заставляя небо чернеть и разрываться в аромате озона, электричества по контрастам и приятного грома в даль, но по ушам. на долгие мили никого вокруг, что на север, что на другие стороны света. ⟨

это приятное молчание сладко душит, сжимая сердца в груди каждого из вас, безумно звеня в ушах своей простотой и уютом. он снова смотрит в твои глаза и позволяет себе улыбнуться. морщинки в его глазах так просто складываются в истинные эмоции, тут же его рот обрамляют аккуратные и симметричные ямочки. и ты ощущаешь себя самым счастливым человеком в мире, когда при этом взгляде в твоей душе расцветают новые созвездия и где-то там взрывается сверхновая, порождая мурашки на всю твою галактику, по спине, рукам и животу. безумная радость в сводящей от выброса адреналина челюсти. и ты сквозь долгое время улыбаешься ему в ответ во все свои тридцать два. и он впускает тебя обратно. обратно в свою жизнь.