There's a degree of difficulty in dealing with me.

ты ступаешь на пол, покрытый пыльным придверным ковром, доски мягко скрипят под силой твоей тяжести и бренности. между твоих пальцев гуляет холодок, будоражащий все твое нутро, ты кладешь холодную ладонь на свой затылок и снимаешь буцы одним лёгким движением другой руки. твои ступни снова ощущают те самые изгибы дерева и рельефы потёртостей. на секунду ты замираешь, наслаждаясь этими прекрасными первыми моментами, которых ожидал столь долго. комната в этом светлом домике, которая открывается гостям при входе, гостиная. в ней нет ничего особенного, скопленные бытовой жизнью безделушки, которые несут для хозяина особый смысл и напоминание. посередине простора стоит, такой же тонкий как сам хозяин, диван. он обтянут льняной тканью кремового цвета, в некоторых местах темноват, капли вина и темные пыльные пятна, скорее всего из-за бурных вечеров в одиночестве. а может и не в одиночестве. но это не та мысль, о которой ты хочешь думать. все о чем ты думаешь, когда проходишь к нему и проводишь по спинке тонкими пальцами, это то, что он не изменился с тех самых пор, как приятная жесткость отдавала в ягодицы, когда ты подолгу сидел в компании этого загорелого уставшего синеглазца, наблюдая за переменчивыми фальшивыми эмоциями главных героев по ребящим каналам, с однотипными сюжетами. Кубинец смотрит на тебя, обводит своими глазами все твои изгибы тела, от голых пят до кончиков маллета. этот взгляд должен был ощущаться столь же тяжело, сколь тяжело проходили эти годы без тебя. но он не ощущается, потому что чем чаще он моргает, тем сильнее поблескивают его глаза в постепенно темнеющей комнате.

⟩ бум. ⟨

⟩ слышится гром где-то над домом и по крыше начинают постукивать тяжелые капли дождя, отыгрывая сонату обиды и радости. ⟨

а может так казалось только кубинцу, потому что он изо всех сил пытался не подать вида, что сейчас разрыдается из-за того, что непонятные чувства переполнили его нутро. он спрашивает, почему ты ушел тогда, но ты не можешь дать ясного ответа, потому что причин было много, но они все обесценились и не стоили того. тебе стыдно и ты бы раскраснелся, если бы не потерял совесть. зато ее отсутствие позволяет тебе медленно подойти к нему, укладывая одну из твоих рук на затылок, твои пальцы нежно зарываются в его мягких волосах, ты безмолвно улыбаешься, а его глаза краснеют и по щекам скатываются обжигающие соленые слезы. его и без того тонкие губы поджались, он немного надул щеки и сщурил глаза, чтобы успокоится, но даже он понимал, что эти попытки тщетны, ему так больно, но он так сильно рад, что ты хотябы жив. ты долго смотришь в его глаза и чуть приподнимаешься, чтобы прикрыть свои и коснуться губами его лба. и в этот момент кубинец приходит в смятение, он краснеет, не понимания как реагировать. вы были друзьями, но ты всегда замечал, что между вашими отношениями мелькало нечто большее, еле заметное, столь же хрупкое, сколь хрупок хрусталь. и сейчас оно могло разбиться в дребезги. но кубинец лишь притянул тебя к себе, крепко сжимая руками твои плечи, прилегая телом к твоему, так что у вас обоих подгорают сердца и ты можешь почувствовать, как быстро и сильно бьётся его сердце.

⟩ бам. ⟨

очередная вспышка молнии, гром, тихое молчание в доме, ты и он, обнимающиеся, пронизывающиеся нежностью в дыхание друг другу в шеи. ты понимаешь, что он простит тебе любую глупость, потому что он — самый верный тебе человек.