Ole oma itsesi

1969 год. Осень 6 курса. На следующее утро Андромеда спустилась в Большой зал раньше обычного. Солнечный свет пробивался сквозь высокие окна Большого зала, словно стремясь развеять тени, оставшиеся после ночных событий. Запах корицы и свежевыпеченных булочек окутывал всё вокруг, наполняя зал тёплым уютом, но Андромеда едва ли ощущала его. Она заняла место за слизеринским столом, оперевшись спиной на прохладную мраморную стену, и закрыла глаза, надеясь хоть немного собраться с мыслями. Вскоре рядом появилась Нарцисса. Её лёгкие шаги всегда выдавали сестру, даже если та ничего не говорила. — Ты как? Всё в порядке? — промолвила блондинка и устремила встревоженный взгляд на старшую сестру. Нарцисса не могла привыкнуть к безумству всех происходящих событий, тем более к жестокости всего происходящего. Это было совсем не для неё. — Нет, — честно ответила Андромеда, отводя взгляд. Мечты о счастливом учебном годе рушились уже в первый день. — Всё ужасно. Несмотря на всё, она была рада видеть сестру. Все вчерашние события были словно страшный сон. А Цисси — доказательство реальности всего происходящего. Нарцисса и Сириус напоминали ей, что в этом хаосе всё ещё есть что-то настоящее, что-то, за что стоит держаться. Они были для неё якорем, напоминанием, что семья — это не только тьма. Картины прошлого вечера мелькали перед глазами: искажённое яростью лицо Регулуса, насмешливые высказывания Рудольфуса, устрашающий смех Беллатрисы, томные фразы Барти, окровавленная рука Поттера. Андромеда бросила взгляд на стол Гриффиндора с надеждой увидеть Сириуса, Джеймса или Римуса, но пока никого из них не было. Андромеда не знала, что стало с пострадавшим. Ей было даже стыдно, что в конце концов она ушла оттуда, не выдержав напряжения. Она иногда чувствовала себя под вечер ужасно истощённой, ей становилось не комфортно в больших компаниях, хотя обычно она радовалась окружающим и спешила провести время со знакомыми. Но вчера в один момент Блэк словно закрылась от происходящего и поспешила защитить в первую очередь себя. Нарцисса, не сказав ни слова, взяла руку сестры и переплела пальцы. Её прикосновение было тихим обещанием: «Я рядом». В это утро Андромеда решила, что, возможно, всё не так плохо, как ей казалось ночью. Андромеда подняла взгляд. Утренние лучи, казалось, стали чуть теплее. Она почувствовала, что даже в этом мире, полном мрака, всё ещё есть место для света.

***

В не очень хорошем расположении духа Андромеда вошла в школьную библиотеку. На душе было неспокойно, первая учебная неделя немного не задалась. Замерев на пороге, девушка вдохнула полной грудью. Как же она любила этот аромат: запах нерассказанных историй, несостоявшихся побед, ненастоящих событий, но в то же время запах житейской мудрости, былых сражений и страшных тайн. Сколько всего хранилось на этих тысячах страниц, сколько секретов открывалось под старыми цветными переплётами. Порой она удивлялась, почему её не определили на Когтевран, этот факультет ещё был вполне приемлем такими чистокровными семьями, как её. Хотя её любимый брат Сириус был обратным тому примером. Решения Распределяющей шляпы иногда становились понятны лишь спустя годы. Оставалось только ждать. Достав с полки книгу сказок, Андромеда прошла вглубь библиотеки и села на жёсткий стул. Да, в гостиной было бы гораздо удобнее, но почему-то сегодня ей хотелось побыть именно здесь, в этом месте был особенный шарм. Книга была довольно толстой, так что можно было спокойно читать её весь день. Блэк любила отвлечься от учёбы чтением более лёгкой литературы. Вокруг не было практически ни души, редкие студенты захаживали в свой выходной в библиотеку. Андромеда поджала ноги под себя и склонилась над страницами, отправляясь в путешествия в другие миры.

***

Андромеда возвращалась из теплиц, куда она заходила записать наблюдения за некоторыми растениями. Девушка готовила большую работу по лечебным травам, поэтому много времени проводила в саду и теплицах. Удивительно, что при всей своей нелюбви к Зельеварению Травологию она, напротив, обожала. Ей было тяжело приготовить Амортенцию, зато было проще простого перечислить десять трав, помогающих при ожогах, а также назвать места их сбора и особенности ухода. По дороге к Хогвартсу она встретила учеников, бегущих на тренировку по квиддичу. Другие студенты, напротив, стекались в стены школы, готовясь к ужину. В дверях замка Андромеда заметила Рудольфуса, тот явно стоял в ожидании кого-то. Лестрейндж также обратил внимание на девушку и встретился с ней глазами. Если бы взглядом можно было убивать, то он был бы в этом деле лучшим на курсе. По непонятным причинам Андромеда почувствовала себя в опасности. В роду Блэков все отличались хорошей интуицией, которой было принято доверять. Внутренний голос Меды редко что-либо ей подсказывал, но в тот момент она чётко ощутила желание уйти от замка подальше. Лестрейндж не отрывал от неё взгляда, продолжая стоять с суровым видом. Ей не хотелось знать, кого он ждал. Вдруг девушка как будто споткнулась обо что-то, и пергаменты с записями выпали у неё из рук. Ей показалось, что кто-то из спешащих игроков в квиддич мог задеть её, пробегая мимо. Андромеда сохранила равновесие и, оглядевшись, принялась собирать бумаги по земле. Несколько листов унесло ветром чуть дальше от неё, но девушка нисколько не расстроилась этому, восприняв это как хорошую возможность свернуть в сторону от школы и скрыться от глаз Рудольфуса. Андромеда решила провести ещё некоторое время на улице и отправилась прогуляться по территории. Она спустилась к Чёрному озеру и бесцельно двинулась по тропинке вдоль берега. В голове крутился зловещий образ старшего из братьев Лестрейнджей. Погруженная в свои мысли, она не сразу заметила фигуру впереди. Из раздумий её вырвал глухой голос: — Не лучшее место для прогулок в одиночестве. Андромеда, слегка вздрогнув от неожиданности, остановилась. В нескольких шагах от неё, засунув руки в карманы брюк, стоял Бартемиус. Он, не отрывая глаз, вглядывался в гладь озера, по которому бегала рябь. Ветер в разные стороны трепал его русые волосы и раздувал рукава широкого свитера. Без мантии он выглядел гораздо худее обычного. Блэк несколько секунд завороженно разглядывала его силуэт. Наконец, Крауч повернулся и, заметив её пристальный взгляд, смущённо улыбнулся уголками рта. Казалось, никто из слизеринцев не умел правильно улыбаться. — Ты хочешь составить мне компанию? — спустя несколько мгновений девушке нашлось что ответить. — Уже, — всё та же полуулыбка играла на лице Барти. Они неспешно двинулись дальше вдоль озера. Никто больше не проронил ни слова. Сохраняя расстояние в два-три шага друг от друга, так они долго шли по тропинке. У Барти что-то слегка звенело в карманах, и он по-прежнему не вынимал рук. Андромеда, сложив руки на груди, прижимала к себе листы с записями по Травологии. Рядом с ним Меде было странно: не то, чтобы спокойно, и не то, чтобы легко, но что-то неуловимое тянуло её остаться. Рядом с ним она чувствовала напряжение, пронзительное и необъяснимое, словно её притягивал магнит. Она ловила себя на том, что не может отвести взгляд или первой оборвать их разговор, будто каждое слово и каждое движение его притягивали её всё сильнее. На Хогвартс опускались сумерки. У неё в голове промелькнула мысль, что, скорее всего, они уже опоздали на ужин. Она потеряла счёт времени и с ужасом могла представить, который сейчас час. Словно прочитав её мысли, Барти нарушил тишину со словами: — Из-за меня ты пропустила ужин. Если ты сильно голодна, я могу достать чего-нибудь с кухни. — Не могу сказать, что в этом нет и моей вины, — осторожно начала Андромеда. — Знаешь, за все шесть лет учебы я ни разу не была на кухне. Даже не знаю, это же запрещено. — Давно ли тебя стало волновать следование школьным правилам? — Бартемиус замедлил шаг, так что они поравнялись. — Думаю, самое время узнать, где же у нас в школе находится кухня. Андромеда постаралась подавить в себе смущение. Почему-то в последнее время в обществе Крауча она всегда не знала, что ответить. Её мысли крутились вокруг слов Барти, снова Барти. Он делал всё, чтобы она всё больше думала о нём. — Я, конечно, предпочитаю проводить время в других местах, но… — Я знаю, — резко прервал её Крауч. Слова застряли в её горле тугим комом. Они были бессмысленны. Говорить что-либо, казалось, бессмысленным. Да, это так явно ощущалось, когда они в тишине шли вдоль озера. Андромеда снова поймала взгляд Барти, снова этот взгляд. Она никогда не видела, чтобы кто-то так смотрел. Чтобы кто-то так смотрел на неё. Это был интерес? Желание? Отчаяние? Это был взгляд путника, долгие дни пробиравшегося через пустыню и встретившего оазис. Это был взгляд висельника, ожидающего своего палача. Это был взгляд алхимика, наконец уверовавшего в существование философского камня. Это то, что тебя спасёт и одновременно погубит. Андромеда задыхалась под натиском его взора, хотя и до этого она едва ли дышала полной грудью. Они подошли к замку, Блэк с опаской покосилась на то место, где пару часов назад стоял Лестрейндж, как будто он всё ещё мог быть там. Сошедшие сумерки привнесли прохладу, и воздух наполнился отрезвляющей свежестью. Андромеда и Барти размеренным шагом поднялись по лестнице и направились в сторону кухни.

***

Учебный год кипел своей привычной суетой. Андромеда лежала на ковре из пожелтевших листьев неподалёку от Запретного леса и наблюдала за облаками. День выдался по-раннеосеннему хорошим: ветер был тёплым, и его порывы доносили крики и смех студентов, которые наслаждались редким свободным часом. Волшебные змеи, словно радужные драконы, парили в небе, а группы учеников разучивали заклинания под строгим надзором старост. Где-то неподалёку раздался громкий голос: — Блэк! Блэк! Андромеда так и не открыла глаза. Блэков в школе было целых пять штук, и навряд ли искали именно её. — Нет, Регулус, я не тебя зову. Шаги приближались, шорох мантии становился всё громче. — Блэк, ты собираешься откликаться? Или ты уже отказалась от своей фамилии? С некоторой неохотой Андромеда приподнялась на локтях и прикрыла глаза рукой, чтобы защититься от солнечных лучей. Она удивилась: возле неё стоял Рабастан Лестрейндж. — Что тебе нужно, Бас? — её голос прозвучал лениво, почти равнодушно. — Рудольфус попросил вернуть его тетрадь по тёмной магии, — своим привычным громким голосом отозвался слизеринец. — Ах, вот ты о чём… — на самом деле этой тетрадью больше пользовалась Беллатриса. — Право, я уже забыла. Он мог бы и сам забрать, или он избегает меня? — Меде стало смешно от своих же слов. Если кто кого и избегал, то это она Рудольфуса. Рабастан оставил её насмешку без ответа. Андромеда протянула руку к лежащей рядом сумке и, вынув из неё потрепанную тетрадь, протянула младшему Лестрейнджу, но тот не торопился её брать. Андромеда приподняла брови в удивлении. На секунду в его глазах появилось что-то мягкое, не свойственное Лестрейнджам, словно блеснул луч теплоты, который тут же был быстро подавлен привычным холодом. — Будь осторожнее, Блэ… Андромеда. После этих слов он буквально выхватил тетрадку и быстрым шагом пошёл прочь, оставив Андромеду в раздумьях. С чего такое отношение к ней? Лестрейнджи никогда никого особо не жаловали. Почему Рабастан так странно себя ведёт? Что значили его слова? За этот год стало появляться слишком много вопросов.

***

Андромеда выскользнула из-под одеяла и, накинув на плечи мантию, осторожно вышла из спальни. Было уже за полночь. В замке утихали последние шорохи. Лунный свет осторожно пробивался сквозь маленькое окошко под самым потолком. Андромеде не спалось, как будто в замке оставалось что-то, что требовало её внимания. Выйдя в гостиную, она замерла на месте. Её взгляд упал на фигуру, развалившуюся на диване. Барти Крауч. Он даже не раздевался. Рубашка была небрежно застегнута, мантия висела рядом на стуле, галстук, возможно, валялся где-то рядом. Как только девушка приблизилась к нему, тот лениво открыл глаза. Два ярких янтаря глядели на неё сквозь плотную завесу ночи. — Не спится? Его голос был странно мягким, почти усталым. — Пожалуй, у меня вопрос получше: что ты здесь делаешь? — Андромеда не узнала свой собственный тон, который он хотела сделать небрежным. — Жду тебя. Всё-таки он странный. Всегда был. — Считаешь, у меня нет права находиться в нашей же гостиной? — продолжил Крауч. Андромеде не нашлось что ответить, она лишь пристально вглядывалась в его лицо в попытках угадать, что будет дальше. Барти встал перед ней. Она была ненамного ниже его — всё же самая высокая из сестёр Блэк. Андромеда вздохнула и подняла на слизеринца удивлённые глаза. — Я собирался после полуночи сходить в Астрономическую башню. — прочитав её немой вопрос, начал Барти. — Сегодня будет наблюдаться редкое явление: парад планет, который к тому же пройдёт сквозь созвездие Пегаса, осветив звезды Шеат и Мирах... и созвездие Андромеды. Оно будет сиять ярче всех. — Что? Этого не может быть, — Меда недоверчиво покачала головой. — Мирах не видно в это время года. И… — Может быть, — отрезал Крауч. — Я прекрасно разбираюсь в Астрономии. Это моё созвездие. Я знаю его лучше, чем кто-либо, — продолжала спорить она. — Однако среди нас двоих именно я всё ещё хожу на курс по Астрономии, — Барти прищурил глаза. — Или у тебя есть основания мне не верить? — Нет, но… — Блэк запнулась и продолжила шепотом. — Это очень редкое явление, очень. Я бы точно заметила такое. — Я не буду с тобой спорить, — он продолжал спокойно стоять напротив неё. — Но я всё же отправлюсь к телескопу, а ты уж как хочешь. Крауч выждал несколько секунд, затем развернулся и направился к выходу. Андромеда почувствовала, как внутри неё загорался знакомый огонёк любопытства и азарта. Отбросив все размышления, она бросилась за юношей. Барти, нисколько не сомневавшийся в таком исходе, уверенно схватил её за руку и шагнул за порог гостиной. Андромеда едва успевала за ним, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в сердце. Его хватка на её запястье была почти нежной, но в то же время непреклонной. Крауч уверенно вёл её по коридорам Хогвартса. И сегодня им везло. Никто не попался им на пути. Повороты мелькали перед глазами. Казалось, Барти уже проживал этот день тысячу раз и знал, что последует далее. Они ловко увильнули от кошки Филча и удачно разминулись с несколькими привидениями. Наконец, они притормозили у входа в башню Астрономии. Перед ней находилась свободная площадка, с которой открывался вид на окрестности замка. Молодые люди остановились у перил. Барти отошёл ненадолго и вернулся с массивным телескопом. Тёплый воздух ранней осени щекотал их по щекам. Над головой блестел яркий диск луны и разливались сотни звёзд — сегодня не было ни облачка, в этом тоже повезло. — Здесь идеально, — коротко бросил он и начал настраивать инструмент, сосредоточенно молча. Андромеда стояла у перил, глядя на звёзды. Они казались такими близкими, что можно было дотянуться рукой. Её голова немного кружилась, но она не знала, от высоты ли это, от быстрого хода или же от всего происходящего. Она чувствовала себя странно. Словно в эту ночь что-то должно было измениться. Несмотря на кажущуюся тишину, ощущалось, будто замок полон шорохов. Крауч заметил у леса какое-то движение, но, приглядевшись, он никого не рассмотрел. После того, как телескоп был настроен, Барти склонился над ним, регулируя линзы. Через несколько секунд он с довольной улыбкой выпрямился и жестом пригласил Андромеду подойти. Она приблизилась, и он мягко поправил телескоп, опуская его на нужную высоту. Его рука на мгновение коснулась её талии. От этого неожиданного прикосновения она слегка приоткрыла губы и резко выдохнула. В следующую секунду Барти уже убрал свою руку, но остался стоять всё так же близко. Блэк постаралась сконцентрироваться на том, что она видела сквозь линзы. Когда её зрение стало более четким, она смогла рассмотреть стройные ряды одного созвездия и размашистые точки его соседнего. Она быстро и безошибочно нашла своё созвездие и, как и предполагала, увидела более чем знакомую историю. Однако, чем дальше она вглядывалась, тем больше удивлялась. Перед её глазами предстала картина, которую описывал ей Барти. Андромеда с ошеломлённым видом отклонилась от телескопа и подняла взгляд на Крауча. — Это потрясающе... очень красиво, — заворожённо прошептала она. Девушка была зачарована увиденным явлением. — Спасибо, что показал мне это. — Да, — коротко ответил он, глядя на неё. — Очень красиво. Её глаза блестели в свете луны, и он заметил, как она чуть улыбнулась. — Ты, оказывается, умеешь быть романтичным, Барти. Крауч усмехнулся про себя, это утверждение показалось ему смешным. Романтик? Он никогда не думал о себе в таком ключе. Никогда не считал себя романтичным, или чувственным, или привлекательным. Но сейчас эти мысли показались ему совсем не важными. Важнее, что она о нём думала. В какой-то момент поддерживать этот зрительный контакт стало невыносимо. Метр дистанции между ними ощущался катастрофически большим и неправильным расстоянием. Барти медленно наклонился к ней, почти касаясь губами её уха, и прошептал: — Дромеда, не согласишься ли ты на отчаянное путешествие? — Только если мне понравится, — собственный голос доносился до неё как будто издалека. Она всё сильнее притягивалась к его магниту. Барти больше не колебался. В следующую секунду Крауч резким движением прижал девушку к себе. Она почувствовала, как его сердце колотится через тонкую ткань рубашки, как его рука уверенно обхватывает её талию. Его пальцы осторожно коснулись её щеки, затем подбородка, и он наклонился ещё ближе, пока их губы не встретились. Это был мягкий поцелуй, полный чего-то, что она не могла сразу назвать. Может быть, надежды. Или чего-то, что должно было случиться ещё давно. Мир вокруг перестал существовать. Были только эти минуты, наполненные звёздами, луной и тёплым осенним воздухом. Андромеда была согласна прожить всю свою оставшуюся жизнь в одном лишь этом мгновении. Оно было настолько потрясающим, что с трудом можно было поверить, что это правда. Больше всего девушка боялась открыть глаза и обнаружить, что ей всё это приснилось. Это было слишком хорошо. Что-то внутри неё с треском раскололось, а потом вспыхнуло ярким светом. Словно надежно спрятанные частички души наконец высвободились. Её руки обвили его шею, и она притянула его ближе. Барти на секунду вздрогнул, но тут же углубил поцелуй. Он был очень мягким и непосредственным. Казалось, именно так целуют человека, которого знают целую вечность. Так целуют своего избранника, стоя перед свадебным алтарём. Так целуют своего однокурсника, который ещё месяц назад был просто знакомым. Андромеда острыми ногтями случайно поцарапала его шею под воротником рубашки, по спине Барти прошли мурашки. На его губах чувствовался вкус недавно выпитого кофе — кто вообще пьет кофе по ночам — который смешивался со сладковатым привкусом земляничной зубной пасты Андромеды. Когда они наконец оторвались друг от друга, их дыхание было сбивчивым, а глаза всё ещё искали друг друга. Отчаянное путешествие оказалось не таким уж и плохим. — Будем считать, что я поверил, что у меня есть что-то кроме ненависти, — прошептал Барти, улыбнувшись, но в его глазах всё ещё было что-то глубокое и тревожное. Когда они уходили из башни, Крауч бросил последний взгляд на просторы Хогвартса, и сейчас-то ему удалось рассмотреть фигуры, приближающиеся к замку. Несколько старшекурсников тоже не спали сегодня ночью.

***

Андромеда спешила по коридору с грацией, которая не покидала её даже в самых торопливых моментах. Полы её мантии развевались за ней, словно знамя, а звук её шагов, отбивающих ритм, наполнял пространство. Она с лёгкостью поднялась по лестнице, лишь слегка поправив учебники, которые грозили выскользнуть из её рук. Добравшись до двери, она на мгновение задержалась, чтобы успокоить дыхание, и вошла внутрь. — Простите, профессор Слизнорт, я, надеюсь, не слишком задержалась? — Милочка, проходите, проходите, мы только начали… Пять минут — пустяки, — с ленивым благодушием промолвил зельевар и, потеряв к ней интерес, снова повернулся к ученикам. Она мельком оглядела класс и заметила Нарциссу, которая махала ей с задних рядов. Слизнорт часто устраивал совместные занятия нескольких курсов, поэтому, несмотря на то что Нарцисса была на год младше, в тот день она присутствовала на занятиях вместе со студентами шестого и седьмого года обучения. Стараясь никому не мешать, Андромеда добралась до нужной парты и опустилась на скамью рядом с сестрой. — Ты одна сидишь? Где Белла? И Люциус тоже не придёт? — Я не знаю, — равнодушно хмыкнула Нарцисса, коротко ответив на все вопросы сестры. Андромеда улыбнулась и принялась слушать преподавателя, но мысли её были далеко. В голове крутились отрывки событий вчерашней ночи. По возвращении в спальню она ещё долго не могла уснуть, анализируя произошедшее, почему утром Блэк и проснулась позже обычного и долго не могла собраться и привести мысли в порядок. Хотя уже сейчас со стороны казалось, что она выглядит так же, как и всегда. Умение скрывать свои чувства было записано у слизеринцев на подкорке. Сзади кто-то тихонечко кашлянул и поднял руку: — Да, эээ… милая? — Слизнорт удивлённо перевёл глаза на последние парты. — Рита Скитер, Пуффендуй, — елейным голосом произнесла девушка с противоположного ряда. — Профессор, вы обещали, что на своих уроках в этом году разрешите надевать более удобную одежду для работы с зельями. Слизнорт удивлённо поднял брови, но не успел ответить, как кто-то из студентов язвительно заметил: — Удобную, а не развратную. Андромеда и ещё некоторые студенты Слизерина засмеялись. Рита повернулась в их сторону и фыркнула. — Ну хорошо… Роза, носите что хотите, — махнул рукой Слизнорт, небрежно оговорившись с именем. Скитер не обеспокоил тот факт, что профессор за шесть лет обучения так и не запомнил, как же её звать. Слащаво улыбаясь, она села на место. Под чёрной школьной мантией ученицы виднелись ярко-жёлтая туника и чёрные облегающие джинсы. Было непонятно, девушка пытается разозлить своим маггловским нарядом слизеринцев или совратить пуффендуйцев. Рита никогда особо не носила школьную форму, разве что на уроках МакГонагалл. Спустя несколько минут, как утихли разговоры и свойственные началу уроку волнения, в класс, со всей присущей ему надменной грацией, вошёл Люциус Малфой. Нарцисса чуть ли не подпрыгнула на своём месте, увидев его. Люциус сдержанно кивнул профессору Слизнорту, который в ответ расплылся в самой благосклонной улыбке: Малфой всегда ходил у него в любимчиках. Слизеринец сел за парту впереди, не обращая внимания на взгляды остальных. Андромеда бросила в его сторону скомканный клочок бумаги, но Люциус лишь небрежно повёл плечами. — Что ты написала? — прошептала Нарцисса, глядя на сестру с подозрением. — Ничего. Просто хотела, чтобы он обернулся. Не волнуйся так, сестрёнка. Малфой бросил взгляд через плечо и слегка подался назад, показывая, что он готов к разговору. — Где ты был? — спросила Андромеда, знающая, что Люциус никогда не опаздывает и не пропускает занятия. — Нужно было кое-что найти. Личные дела, — сдержанно ответил он. — Что за дела? — Меда, подавшись вперёд, заговорила ещё тише. — Какие-то тайны? Мог бы и рассказать... мы же друзья. Но Люциус молчал. И его молчание можно было расценить как угодно. Нарцисса записывала ингредиенты для кого-то зелья, которое диктовал Слизнорт. Потом она откинула перо и снова обратилась к сестре: — Хватит шептаться! Идёт занятие! И… могли бы и мне рассказать. — Ты что, ревнуешь? Хочешь, местами поменяемся? — улыбнулась Андромеда. — Мне всё равно, — снова с наигранным равнодушием ответила ей Цисси. Спустя минуту Малфой, наконец, обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то странное. Может быть, усталость, может быть, напряжение. — Я пытаюсь кое-что сварить, — тихо ответил он. Юноша перевел взгляд на Нарциссу и слегка ей улыбнулся. Девушка опустила глаза в ответ. — Я не думаю, Нарси, что тебе это будет интересно. Это слишком нудное занятие. — Почему же? Мне же всегда было интересно Зельеваренье, — младшая Блэк заговорила сладеньким голосом, который всегда у неё появлялся в присутствии Малфоя. Люциус сделал короткое движение головой и чуть более напыщенным тоном пояснил, что Слизнорт дал ему задание. Нарцисса стала внимательно его слушать и, проведя руками по волосам, отбросила их назад. В этом её жесте было что-то такое… знакомое. Будто бы Люциус сейчас в зеркало посмотрел. Юноша слегка сощурил свои холодные серые глаза. К сожалению, это наваждение длилось всего миг. Малфой повернулся к учителю, поглядывая через плечо на Андромеду. От Меды не скрылись нервные нотки в голосе Люциуса. Ей казалось, что Малфой что-то недоговаривает. Слизнорт продолжал что-то говорить, а на доске появлялся текст, который, видимо, нужно было записывать. Нарцисса вновь заскрипела пером. — Дашь потом переписать? — это прозвучало не как просьба, но и не как приказ. Это уже было обычным для них делом. Андромеде совершенно не давалось Зельеваренье, удивительно, как она его не завалила на СОВ. — Ладно, — тихо отозвалась сестра. А Люциус снова вернулся к разговору: — Есть некоторые вопросы к тебе, Андромеда. Про вашу домашнюю библиотеку. Ходят слухи, что в ней много книг про интересные составы зелий, которые… не совсем разрешено изготовлять. Окончание фразы было сказано еле различимым шёпотом. Хоть их никто и не пытался подслушивать, нужно было быть осторожными. — Да, что-то такое имеется, — осторожно начала Блэк. — Я изучила всю нашу библиотеку вдоль и поперёк. Но ты же прекрасно знаешь, что до этих книг мне совершенно нет дела. Я вообще не разбираюсь в зельях. Но девушка обрела настоящий интерес к этой теме. По правде, с Люциусом всегда было интересно вести беседу. Но данный разговор нёс в себе нечто большее, Андромеда чувствовала рождающуюся загадку. Спустя некоторое время Слизнорт хлопнул в ладоши и радостно сообщил, что урок окончен. Малфой с несвойственной ему торопливостью вскочил с места, бросив на ходу что-то про «продолжим позже», и растворился в коридоре.

***

Когда Андромеда вместе с сестрой вошли в Большой зал, он был пуст и тих, как старый коридор Хогвартса в полночь. Стены отбрасывали длинные тени, а свечи лениво потрескивали в воздухе, будто не ожидая гостей. Девушки прошли к слизеринскому столу. Андромеда села, пытаясь не обращать внимания на собственное волнение. Люциус пропадал уже два дня — ни на завтраки, ни на ужины не спускался, да и в факультетской гостиной она его не встречала — и эта неизвестность сводила её с ума. Когда на столе появились блюда, Меда взяла тёплый тост и стакан сока, стараясь отвлечься. Цисси выбрала запеканку, положив себе в тарелку добротный кусок. Андромеда некоторое время наблюдала зачарованным взглядом за младшей сестрой, на лице играла заговорщическая улыбка. Потом она резко схватила ножик с вилкой и протянулась к тарелке Нарциссы. — И мне, и мне дай кусочек! — внезапно сказала она. — Даже не думай! — кокетливо ответила Нарцисса, защищая свою запеканку. Сёстры принялись весело спорить, размахивая столовыми приборами. Андромеда пыталась отрезать часть, но Цисси не сдавалась. Они весело смеялись, совсем как в детстве, когда они были маленькими беззаботными девочками. Именно в этот момент в дверях появился Люциус. Юноша зашёл в Большой зал всё с такой же прямой осанкой, расправленными плечами; волосы у него были связаны чёрной ленточкой, в руках он держал трость. И под стать идеальной причёске — идеальные круги под глазами. — Паршиво выглядишь, — дружеским тоном заметила Андромеда, отложив вилку. Люциус коротко поздоровался и сел рядом с девушками. Нарцисса скромно улыбнулась в ответ. — Ночь выдалась тяжёлой, — Малфой сделал неопределённый жест рукой. — И работы ужасно много… А вам как спалось? — Не помню, честно, как бы странно это ни казалось, — ответила Андромеда, которой уже долгое время ничего не снилось. — А мне прекрасно. Наверное, кто-то наколдовал мне чудесные сны… — Рад, Нарси, что хоть у тебя всё хорошо, — Люциус улыбнулся своей улыбкой, как её назвала одна из его бывших подружек, магической. Не широкой, но и не скупой, не излишне радостной или равнодушной. Эта улыбка говорила о том, что он, Люциус Малфой, тут такой один. Этикет требовал ухаживать за девушками, а так как Андромеда и Нарцисса — дамы высших кругов, то тут уж сам Мерлин велел. Люциус предложил девушкам кофе и аккуратно наполнил их чашки. К своей тарелке он едва притронулся. Андромеда сидела в ожидании, переводя взгляд с Люциуса на Нарциссу и обратно. От Малфоя это было не укрыть, и поэтому он тихо спросил: — Подумала над моей просьбой? — Конечно, о чём же мне ещё было думать, — выдохнула Андромеда. — Что же решила? — юноша приподнял бровь. — Люц, как ты себе это представляешь? — Меда беспокойно закусывала губу. — Книги по тёмной магии находятся под строжайшей защитой. Или ты предлагаешь её попросту выкрасть? — Знаешь, — робко начала Нарцисса, играя ложечкой в своей чашке, — на рождественских каникулах ты мог бы поехать к нам в поместье. Тебя в любом случае рады будут видеть, и сам сможешь поискать нужный тебе материал. Ты же не слишком спешишь? — Нет, я не тороплюсь. И это было бы весьма здорово, — снова улыбнулся Малфой. В её предложении было больше, чем простой жест вежливости. Люциус смог почувствовал предвкушение. Во-первых, это шанс посмотреть информацию. Во-вторых, возможность не томиться дома с родителями. В-третьих, счастливый случай побыть с Нарциссой… стоп… а с чего вообще ему этого хочется? Ответа не было, но внутри стало радостно.

***

За окном шёл снег, напоминавший о начале зимы. Андромеда, укрытая пледом, заботливо принесенным Барти — в последние недели они, кажется, утвердились в своих отношениях и намерениях — грелась у камина в гостиной. Подземелья стали сильнее промерзать по ночам, так что согревающие чары уже едва ли держались до утра. Андромеда не особо любила слизеринские спальни. И тем вечером она сидела в пустынной гостиной и наслаждалась теплом и спокойствием, умиротворённо прикрыв глаза. Тишина была прервана скрипом двери. Андромеда лениво приоткрыла глаза, ожидая увидеть кого-то из сокурсников, но вместо этого её встретила дерзкая улыбка Сириуса. — Доброй ночи, Сириус, — мягким голосом поздоровалась она с братом, как будто бы ничуть не удивившись его появлению. Как ее кузен мог вот так просто заявляться в гостиную Слизерина, воспользовавшись наверняка украденным паролем, будто он знал, что Андромеда будет там в этот вечер одна?! — Привет, моя любимая сестрёнка, — сказал он, подходя ближе. — У меня для тебя кое-что есть. — И для этого ты притащил свою ленивую задницу в нашу гостиную? — и у кого же она понабралась этих словечек и манеры изъясняться..? — И ты даже не говорила мне пароля, но я всё равно его узнал, — Сириус приподнял уголки губ и довольно фыркнул. Было видно, как он сгорал от нетерпения. — Это того стоило! Сириус извлёк непонятную вещицу из кармана и протянул сестре. Андромеда не торопилась брать подарок, настороженно разглядывая маленький блестящий предмет, лежащий в руке кузена. — Что это? — наполовину недоверчиво, наполовину испуганно спросила девушка. — Просто бери. Не бойся. Если уж я и хотел бы кому-то из нашей семьи навредить, то уж точно не тебе. Сириус присел в кресло рядом с Андромедой, выпрямил два шнурка, отходивших от предмета, и протянул руку к лицу кузены. Та с удивлением продолжала неотрывно наблюдать за ним. Не бойся, доверься. Сириусу следовало бы знать, что у всех студентов Слизерина проблемы с доверием. Андромеда согласилась немного расслабиться, а тем временем гриффиндорец вставил один шнурок ей в ухо, что было до ужаса неудобно. Второй шнурок Сириус отточенным движением вложил в своё. Затем он начал крутить серебристый предмет в руках, и тот слегка засветился. Он постучал по нему пальцем, нажал какие-то кнопки, в следующую секунду по шнурку пробежал ток, и звуки послышались у неё в голове. Андромеда замерла, не в силах понять, что происходит. Первой мыслью было то, что она сошла с ума, но потом девушка поняла — эти звуки исходят из шнурка. Сириус что-то шептал ей, похоже, объяснял, как работает это маггловское устройство. Но Андромеда не особо разобрала его слова. Музыка поглощала её, затопляя воспоминаниями и мечтами. Она закрыла глаза и улыбнулась, позволяя мелодии растворить холод подземелий. Мелодия глухо отзывалась у неё в душе, и что-то внутри было уже не исправить… All that you touch All that you see All that you taste All you feel. All that you love All that you hate All you distrust ... And everyone you fight. All that is now All that is gone All that's to come and everything under the sun is in tune but the sun is eclipsed by the moon. There is no dark side of the moon really. Matter of fact it's all dark.* ____________________________ *Отрывок из песни Pink Floyd — Eclipse Все, чего ты касаешься, Все, что ты видишь, Все, что ты пробуешь, Все, что ты чувствуешь, Все, что ты любишь, Все, что ты ненавидишь, Все, в чем ты сомневаешься, ... Все c кем ты борешься, Все, что есть, Все, что было, Все, что будет И все, что в гармонии с солнцем, Но Луна затмила Солнце. На самом деле у Луны нет темной стороны. В сущности, она вся темная.