Ole oma itsesi

1970 год. Зима 6 курса. Прошло несколько дней после той ссоры на дне рождения Рудольфуса, с тех пор многое изменилось во взаимоотношениях слизеринцев. Казалось, старшекурсники поделились на два лагеря: приспешники Лестрейнджа и отвергнутые им. Узел затягивался на протяжении последнего полугода, и теперь оставалось либо быть закреплённым им навеки, либо разрубить его и освободиться. Вопрос выбора встал слишком рано и слишком неожиданно для многих. Андромеда пыталась отгородиться ото всех этих мыслей, всю свою жизнь она почти не несла ответственности за свои поступки, у неё не было невзгод и переживаний, она спокойно существовала под защитой дома Блэков. И теперь, когда внезапно волшебные стены невидимого дома стали рушиться, она не понимала, что ей делать. Самым простым решением стало избегание проблемы. Андромеда не желала влезать во всё это, не желала менять свои устои. Как же она тогда ошибалась. Желая сохранить всё по-старому, она как никто другой сделала всё по-новому. Поразительная способность: оставлять неизменным для себя, при этом перестраивая окружающий мир. Но это всё ещё ждало впереди. Андромеда сидела в слизеринской гостиной и трудилась над эссе по Нумерологии. Она пыталась разогнать мрачные мысли, с головой погрузившись в учёбу. Хотя, казалось бы, куда ещё больше. Меда всегда прилежно выполняла все задания и была достаточно активной на занятиях, так что у преподавателей она была на хорошем счету, но никогда не перетруждалась и не слыла всезнайкой. Однако Блэк могла увлечься чем-то по-настоящему сильно, стать практически одержимой какой-то идеей или задачей. В такие моменты она теряла счёт времени и ночами напролёт засиживалась за книгами, изучая весь доступный по теме материал. Частенько это помогало ей отвлечься, такая усердная работа на удивление становилась для неё отдыхом. В тот вечер Андромеда также с огнём в глазах изучала новую тему по Нумерологии и кропотливо выводила записи. Почти все ученики разошлись по своим комнатам, будний день не располагал к ночным посиделкам и вечеринкам, так что слизеринская гостиная опустела рано. Вдруг входная дверь бесшумно отворилась, пропуская в неё припозднившегося студента. Младший Лестрейндж не спеша вошёл в змеиную обитель. Он бросил осторожный взгляд в сторону расположившейся на диване Андромеды, которая сидела, обложившись пергаментами и поджав под себя ноги. Пряди её каштановых волос выбились из небрежного пучка, так что ей приходилось постоянно заправлять их за уши. На ней был фирменный свитер изумрудного оттенка, а поверх него была надета вязаная белая жилетка — в подземельях обычно было до ужаса сыро и холодно, так что не всегда спасали и согревающие чары. Еле тлеющий огонь в камине слабо добавлял тепла в залу, лишь отбрасывал косые длинные тени. Рабастан приблизился к Андромеде, и только на расстоянии двух метров девушка наконец заметила вошедшего. Она удивлённо подняла на него глаза. Лестрейндж несколько секунд задумчиво смотрел на неё, а затем присел в соседнее кресло. Андромеда снова уткнулась в книгу с намерением дочитать абзац, на котором она остановилась. Достав свои учебники, Рабастан принялся так же внимательно что-то изучать. Через несколько минут, покончив с одной темой, Андромеда отложила книги и покосилась на бумаги слизеринца. — Тоже занят Нумерологией? — начала Блэк. — Да, да, — быстро отозвался Лестрейндж. — Прости, не хотел тебя отвлекать. — Всё нормально, на сегодня я уже закончила, — девушка попыталась как можно дружелюбнее ему улыбнуться. — У меня никак не выходит найти материал во второй части своего задания. — Может быть, я смогу помочь? Они учились на одном курсе и вместе ходили на занятия по Нумерологии, так что Андромеда прекрасно знала об этом задании. Более того, она уже выполнила его на прошлой неделе, и поэтому помочь Рабастану не составляло бы ей труда. — Я предпочёл бы спросить… эмм… совета. Или, лучше сказать, получить наводку от тебя. Я просто привык справляться со всем сам, — Лестрейндж еле заметно вскинул брови. — Ах, ну тогда, — Меда слегка рассмеялась. Как же все слизеринцы были похожи, — мой совет будет поискать ответ в книге Элоида Дэппита, последние главы помогут тебе. Рабастан учтиво и демонстративно сделал кивок головой и оставил пометку у себя на полях. Андромеда обновила согревающие чары и откинулась на спинку дивана, бездумно устремив взгляд в потолок. Несколько минут они сидели неподвижно. — Ты выглядишь уставшей, — нарушил тишину Лестрейндж. — Я не уставшая, я расстроенная, — тихо отозвалась Блэк. — Почему же ты расстроенная? Поведение Рабастана было напрочь лишено какой-либо логики. За все шесть лет обучения Андромеде так и не удалось понять его. Им довелось довольно много времени провести вместе, но нельзя было бы сказать, что они стали близки. Младший Лестрейндж редко с ней разговаривал, хотя часто находился в её окружении. Но он был скрытный, ещё более скрытный, нежели старший брат. Рабастан никогда не привлекал к себе внимания, разве что своим громким голосом, когда ему приходилось наконец вступать в разговор. Насколько Андромеда знала, он особенно интересовался древними артефактами и много времени проводил в Выручай-комнате, изучая старинный хлам. А ещё много времени он проводил со своим старшим братом, неустанно следуя за Рудольфусом повсюду. — Ох, Рабастан… — девушка запнулась, ей показалось, что она ещё ни разу в жизни не называла его по имени. — Я… — Можешь звать меня Басти, если хочешь, — прервал её слова Лестрейндж. Андромеда неловко покосилась на юношу и снова улыбнулась, на этот раз более смущённо. — Хорошо, Басти, тогда ты можешь звать меня Медой, но ты это и так знаешь, наверное, — Блэк задумалась, как много людей в Хогвартсе знает, что Рабастан предпочитает именно такую сокращённую форму своего имени. Юноша слегка ухмыльнулся, выдав первую эмоцию за вечер. Он продолжал смотреть на Андромеду с немым вопросом. — Последние известия повергли меня в шок, — после небольшой паузы продолжила Меда. — Всё становится слишком сложно. — Что же? Рабастан задавал такие простые вопросы и сидел так спокойно, что это заставляло довериться ему. Андромеда ощутила странный порыв открыться этому юноше. Ей так хотелось поделиться своими переживаниями, и было даже лучше, что перед ней сидел прямой участник последних событий. — Я знала, что мне предстоит быть связанной узами с Лестрейнджами, но я думала, что должна буду вступить в брак с тобой. — Ты бы хотела выйти за меня замуж? — удивлённым тоном спросил Рабастан, не веря своим ушам. — Я бы точно предпочла тебя твоему брату, — встретившись с ним глазами, устало произнесла Андромеда. Слизеринец с ошарашенным видом смотрел на неё в ответ. Пробить броню Лестрейнджей было сложной задачей, но Блэк магическим образом удалось сделать трещину в каменной стене младшего брата. Рабастан потер лицо руками и попытался привести свои эмоции в порядок. — Мне очень лестны твои слова, — наконец, сумел ответить он. В этот момент часы в гостиной пробили полночь. Андромеда последний раз улыбнулась однокласснику, собрала свои бумаги и направилась в женскую спальню. Рабастан внимательно проследил за каждым её действием и проводил взглядом до лестницы, однако сам не спешил двигаться с места. В воздухе витала лёгкая недосказанность, а на губах ощущалось досадное послевкусие.

***

В кабинете было светло и жарко, из-за ставней в класс пробивались яркие лучи зимнего солнца, отбрасывая блики на различные предметы, за счёт чего казалось, что всё вокруг мерцает. На занятии по Трансфигурации было немного учеников, оставшиеся изучали сейчас достаточно сложные превращения. Несмотря на череду негативных событий, Андромеда обладала способностью абстрагироваться и фокусироваться на нужных ей задачах. Во время уроков девушке хорошо удавалось занимать свою голову исключительно учёбой, это во многом помогало ей заглушить душевные переживания. В тот день по заданию необходимо было превратить лежащие на столе предметы в стаю птиц. Профессор МакГонагалл после небольшого объяснения и демонстрации заклинания попросила учеников разделиться на пары и потренировать превращение. — Привет. Не будешь возражать, если мы поработаем вместе? Кажется, других вариантов больше не осталось, — раздался за спиной у Андромеды мягкий мужской голос. Блэк обернулась и увидела перед собой юношу с русыми, слегка спутанными волосами и потрясающе светлыми глазами. На нём была чёрная мантия с жёлтыми вставками, край воротника и шея были слегка испачканы землёй, видимо, после дневного занятия по Травологии. Андромеда узнала его — это был Тед Тонкс, староста Пуффендуя. Он учился на том же курсе, что и она, частенько они пересекались на занятиях, особенно когда были помладше. Меда помнила, что он являлся одним из немногих студентов не слизеринского факультета, кто не боялся и не избегал её или её сестер. Всегда было две крайности: таких, как она, или остерегались, или ненавидели. Тонкс словно находился вне этой системы координат. Иногда они даже разговаривали о чём-то, Андромеда находила некоторые его рассуждения забавными. Будучи маленькой девочкой, ей нравилось узнавать от него о магглах, ведь эта тема была в её доме под запретом. Став постарше, она частенько обсуждала с ним вопросы по учёбе или, устав от язвительных разговоров своих товарищей по факультету, с которыми она, конечно же, была вынуждена проводить много времени, заводила беседу о самых разных безобидных вещах. Тед всегда был готов поддержать с ней диалог и отвечал так просто и так легко. В последние пару лет они пересекались не так часто, да и ни о какой дружбе не могло быть и речи. Скорее всего, ни один из них не видел тогда в этом смысла. Они жили в разных мирах и были слишком ими увлечены. — Привет. Да, конечно, пожалуйста, — Андромеда махнула рукой, призывая его присесть рядом с ней. В последующие минуты ребята практиковали заклинание. У Тонкса оно получилось с первого раза, и он с блеском справился с превращением. Блэк потребовалось немного больше времени, в течение которого Тед ненавязчиво помогал девушке, подсказывал, как и на чём сконцентрироваться. Несколько попыток спустя Андромеда добилась успеха. Профессор МакГонагалл отметила отличную работу Тонкса, сказав, что у того явно есть природный дар к Трансфигурации, который она разглядела уже довольно давно. Далее она дала тем, кто справился, более сложное задание, и ученики продолжили практиковаться. Андромеда и Тед отлично сработались и продуктивно проводили этот урок. Юноша рассказывал о том, что подобные трансфигурации не доставляют ему хлопот и что наряду с заданиями по Травологии являются самыми любимыми у него. Он отлично проводил годы учебы в Хогвартсе, ему здесь было комфортно и спокойно. В какой-то момент работы Блэк подняла на своего партнёра глаза. При ярких солнечных лучах лицо Тонкса словно светилось, а всклокоченные волосы напоминали оперение у птиц. Андромеда с удивлением обнаружила, как на секунду ей показалось, что рядом с ней стоит Барти. Юноши в общих чертах были чем-то похожи, при детальном же рассмотрении можно было заметить различия в комплекции — Бартемиус был худее, в чертах лица — у Крауча они были более острые, в движениях тела — Тонкс двигался более плавно, но, что самое главное — в глазах. У Барти они были цвета мутного янтаря, затянутые дымкой или поволокой и не отражающие свет. Когда Андромеда смотрела в них, ей казалось, что её медленно засасывает, что она падает в вязкую темноту глубины его души. Глаза Теда, в свою очередь, дарили ощущение свежести холодного летнего дня, они были цвета морской пены, такого бледно-серого оттенка, который напоминает о дальности днях прошедших и таинствах дней будущих. Взгляд Тонкса не отталкивал и не притягивал, он скорее отражал как зеркало. И собеседник получал то, что сам привносил. Занятие подходило к концу, немного уставшие ученики уже окончили тренировать заклинания и расходились по своим местам. МакГонагалл чутко наблюдала за успехами Тонкса и Блэк, возле которых кружились блестяще превращённые жёлтые канарейки. — Авифорс, — Тед направил свою палочку вверх, и десятки маленьких птичек устремились под потолок, наполняя комнату своими звенящими звуками и привнося ощущение лёгкой эйфории надвигающейся весны.

***

— Не спится, Люциус? — прозвучал ровный голос в темноте. Крауч лежал на диване в гостиной факультета, как он привык делать за последние полгода. Было слегка за полночь, и в замке остались не потушены только редкие свечи. Малфой вышел из комнаты и бесшумно подошёл к одному из кресел. Да, сегодня ему не спалось. — Отличное время для ночных разговоров, Бартемиус. События последних месяцев не давали покоя им обоим. Люциус испытывал предвкушение от предстоящего дела, его привлекала возможность продемонстрировать свои таланты в Зельеварении, а также полностью погрузиться в деятельность, которая, возможно, станет делом всей его жизни. Барти же ощущал всю грустную серьёзность предстоящих событий. С одной стороны, и заманчивые перспективы, с другой, если он положит полностью свою веру в это дело, то он обретёт настоящий дом, которого у него никогда не было. У него будет своё место в кругу единомышленников, таких же сильных и увлечённых людей, как он; у него будет наставник, своего рода образ настоящего отца, которого также у него никогда не было. Произошедшее на дне рождения Лестрейнджа сблизило этих молодых людей. Они оба почувствовали, что примерно одинаково смотрят на многие вопросы и что внутри каждого скрыты свои секреты и своя боль. — Давно я ни с кем не дискутировал, чтобы мне не угрожали палочкой. Надеюсь, ты нацелен на мирную светскую беседу, — Барти слегка улыбнулся. — Более чем. Я, наверное, как и ты, устал от всего этого шаткого положения. — Положение интересное… Крауч на минуту замолчал, и Малфой тоже. Люциус вглядывался в движение пламени свечи, словно в ней мог быть ответ. Затем он внезапно промолвил: — Если быть честным, то я всегда считал, что можно получить всё и сразу. И любовь, и славу, и признание, — им вспомнились недавние слова Рудольфуса. — Надо лишь ступить на верную дорогу. — Это вопрос везения. Лотерея никчемной судьбы. Кому-то из нас посчастливится иметь всё, кому-то – ничего. Кто-то из нас будет доволен малым, а кому-то будет недостаточно и целого мира у ног. — Это тогда не вопрос везения, Барти. Это вопрос выбора, — Малфой сверкнул глазами. — И что же ты выберешь, Люциус? — Крауч приподнялся на локте и устремил взгляд на однокурсника. — Узнаешь в конце.

***

Андромеда медленно шла по коридору второго этажа, в этом крыле на сегодня уже закончились занятия. Подождав, пока толпа учеников разойдётся по своим делам, девушка спокойно возвращалась в гостиную. Тут её внимание привлекли голоса, доносившиеся из-за угла. В одном из кабинетов осталась незакрытая дверь, и до Андромеды долетел обрывок разговора одного профессора с кем-то из своих студентов. Они наверняка тоже думали, что на этаже остались одни. Блэк не собиралась делать чего-то запрещённого, но некоторые слова привлекли её внимание, и она осторожно остановилась возле одной колонны и прислушалась. — …но как мне понять, что хорошо, а что плохо, профессор? — О, мой дорогой друг, нельзя говорить, что что-то является «хорошим». В абсолюте такого не существует. Ты можешь только сказать это для себя. А как понять это? Я думаю, ты не будешь задаваться таким вопросом. Когда понадобится, ты поймёшь это и так. — Что же, это будет просто чувство? — Иногда наши чувства, которым мы не знаем объяснения, имеют за собой больше правды, чем мысли, которые возникли у нас благодаря приобретению знаний. Я убежден, что наше сердце всегда знает ответы. — Но как найти ответ, когда ты иногда даже не знаешь вопроса? — Не переставай пытаться. Это одно из главных правил нашей жизни. Мало что на этом свете даётся нам так легко, но если мы будем продолжать прикладывать усилия и стараться двигаться вперед, то нам всё будет по плечу. Я скажу тебе так: начни задавать неправильные вопросы, чтобы впоследствии получить правильные ответы. Голос затих и через некоторое время продолжился вновь. — Мы не можем знать заранее, что нас ждёт впереди, какие люди будут с нами и какие испытания нас ждут. Да и если бы знали, вряд ли что-то смогли сделать с этим знанием. Но! Каждое событие, каждое слово и каждый человек не случайны. Вокруг нас против нашей воли плетётся паутина событий, где даже самая крохотная песчинка имеет значение. Нужно суметь принять этот факт и неустрашимо шагнуть навстречу своей жизни. И помни: иногда, чтобы найти выход, сначала нужно заблудиться. Дверь тихонько скрипнула и захлопнулась. Андромеда отошла от колонны и в задумчивости направилась к лестнице.

***

Февральские морозы отступили, но ночи ещё были снежные, а дни — ветреные. В один из таких холодных вечеров, в уютной библиотеке, обложившись книгами, при свете множества маленьких свечей Андромеда сидела и читала. В книгах было её лекарство, здесь её не касались ни невзгоды, ни беды. Библиотека была пуста, студенты расходились по гостиным и спальням. Осторожно наступая на половицы, к столу, за которым сидела Меда, приблизился Тед Тонкс. На юноше был надет горчичного цвета мягкий свитер, на левой стороне груди которого был приколот значок Префекта, и тёплые домашние штаны. Волшебная палочка чуть торчала из его кармана, словно хитро выглядывая и напоминая своим видом, что этот человек — волшебник. Но от того веяло поразительно «не волшебной» аурой. Возможно, кто-то сказал бы, что именно так веет родным домом. Девушка удивлённо подняла на него глаза. Спросив её разрешения, Тонкс сел рядом с ней. — В библиотеке много места, но сейчас, в такой вечер она кажется устрашающей, а здесь как будто уютно и безопасно, — словно извиняясь, начал Тед. — Наверное, человеку не нужны причины делать то, что он хочет делать. И он не должен объясняться, — Андромеда слегка улыбнулась и обратила внимание на книгу, что держал в руке Тонкс. Тед повертел её в руке. — Это сказки. Финские. — Они написаны на финском языке? Ты понимаешь его? — с восторгом спросила Меда. — Да, я изучал его ещё до Хогвартса, у меня были родственники в этой далекой стране, — смущенно улыбаясь, ответил Тед. — Что за люди там живут? Наверное, там тоже есть волшебники. — И, возможно, у них даже есть своя школа волшебства. Тед почесал шею и придвинул книгу ближе к Андромеде. На обложке был изображен жёлтый осенний лес и маленькие белочки, прыгающие с ветки на ветку. Тед любил перечитывать эти сказки и всегда увозил с собой книгу из дома. Она напоминала ему о детстве. — Это так странно, что этих людей, скорее всего, я никогда не встречу, никогда не узнаю этот народ, никогда не побываю в этой стране. Как будто ничего этого и нет, — произнесла Блэк. — Я думаю, ещё более странно то, почему мы встречаем определенных людей, как наши судьбы пересекаются с ними, зачем и почему, — удивительно серьёзным тоном ответил Тонкс. Меда подняла на Теда глаза. В этой жизни ей было странно всё. — Никогда не знаешь, что будет завтра. И от этого страшно… Тонкс отвел от девушки взгляд и начал перелистывать страницы: — Смотри, это моя любимая сказка. Называется «Зимнее чудо». Я всегда перечитываю её, когда мне одиноко. Он замолчал и поджал губы. Можно было бы сказать, что эту сказку он знал наизусть. — Я люблю сказки, они наполнены большей мудростью, чем многие думают. О чём эта? — девушку заинтересовал рассказ пуффендуйца. — Она о том, что после зимы всегда наступает весна, и как бы ни было плохо, всё изменится к лучшему. Главное — сохранять душевную доброту и чистоту сердца, — всё тем же ровным голосом принялся рассказывать Тед. — Да, это действительно важно. И актуально сейчас. Андромеда улыбнулась и посмотрела в окно: «Поскорее бы эта зима закончилась!». Поскорее бы закончились зимы и в душе. Меда стала перелистывать страницы и рассматривать картинки, в один момент она остановилась и задумалась. Девушка ткнула пальцем в текст, в часто повторяющуюся фразу на листе: — О чём здесь говорится? — «Ole oma itsesi» — это переводится как «Будь самим собой». Сила человека в том, чтобы оставаться верным себе, быть таким, какой ты есть. В этом секрет счастья, я думаю, — улыбнулся Тонкс. Огонёк свечей затрепыхался, по огромной комнате задвигались маленькие тени, отражающие фигуры двух обречённых молодых людей, сидевших за одним столом и склонившихся за одной книгой. Где-то вдалеке по коридорам поползли шорохи. Ветер поднял вихрь снега за окном. Андромеда оторвала задумчивый взгляд от страниц. В её голове бродило множество мыслей, которые она никак не смогла бы выразить. Она что-то упускает, но у неё никак не получается поймать это ускользавшее открытие. Как тень на стене. Это открытие также увиливало от неё, стоило к нему приблизиться. Меда пока не знала, что для нахождения ответа нужно слиться с ним воедино. Чтобы поймать тень, нужно подойти к стене, ведь тень отбрасываешь ты сам.

***

Вот уже мы и не дети. Мы закончили расти. Где же небо? Где же ветер? Где же радость впереди?* _____________________ *Отрывок стихотворения Пак Фа