Ole oma itsesi

1970 год. Весна 6 курса. В тот день на трибунах собралась, пожалуй, вся школа. Матч по квиддичу между Слизерином и Гриффиндором был, без сомнений, одним из самых ярких событий в учебном году. Тут и там мелькали разноцветные шарфы, искусственные головы разных животных, флажки различных размеров; звенели монеты и делались ставки — подпольно, конечно же — раздавались немыслимые кричалки; лился нескончаемый поток речей. Андромеда никогда не была большой поклонницей данного вида спорта, но на школьные матчи приходила регулярно. Последние годы она в основном сидела на трибунах рядом с Сириусом и его друзьями, которые активно поддерживали Поттера, выступающего охотником в команде Гриффиндора. Сириус склонился над ухом сестры в попытках перекричать остальных: — Ты выглядишь очень расстроенной. У тебя что-то случилось? Андромеда в ответ лишь неуверенно замотала головой. Сириус продолжил: — Мы давно с тобой не разговаривали по душам. Ну, знаешь, как брат с сестрой, — на последних словах он наигранно засмеялся. Пожалуй, такую фразу он действительно мог использовать только по отношению к Андромеде. — Я тоже скучаю по тебе, Сириус. Так странно скучать по человеку, который в эту самую минуту находится рядом с тобой, — Андромеда понимала, что было совсем не лучшее время для такого разговора, но у неё столько всего накопилось. Она искала в глазах младшего брата поддержки, тот в ответ слегка улыбнулся ей. — Я прекрасно понимаю, о чём ты, Меди. Я тоже скучаю. Скучаю по тебе, задорно смеющейся и обнимающей меня со спины, в то время как мы летим по лондонской трассе. Скучаю по нам, беззаботно прогуливающимся по окрестностям Хогвартса в ожидании экзаменов, лета или конца света. Скучаю по своей семье, запомнившейся маленькому мне большой и очень дружной. Скучаю по тому времени, когда всё было проще, — Блэк проговорил все эти слова с удивительной серьёзностью. Посторонний шум, казалось, нисколько его не отвлекал в эти минуты, а окружающие рядом люди были лишь фоном. Он был рад, что Андромеда разделяла его настроение и завела этот разговор. — Сейчас было бы холодно для поездки на мотоцикле, не находишь? — Меда вспомнила прошлое лето, и на душе у неё стало тепло. Сириус в ответ лишь приобнял её за плечо. Андромеда почувствовала знакомый тёплый запах можжевельника и табака. Казалось, одежда её брата хранит в себе воспоминания всех прошедших лет. Стоит только подойти поближе и вдохнуть, как она тут же раскроет тебе все секреты былых дней. После небольшой паузы Андромеда подняла глаза и спросила, как обстоят у самого Сириуса дела. Тот поспешил выдавить из себя заговорщическую улыбку и многозначно приподнять брови. — Расскажу тебе одну тайну. На этот раз не из серии, что мы с Джеймсом натворили в Хогсмиде или кто с кем переспал на очередной тусовке нашего безбашенного факультета, — после этих слов Андромеда засмеялась, припоминая, какой же её брат сплетник. Из его рассказов можно было бы делать еженедельную колонку в Хогвартсе в духе: «Тысяча и одна новость, которая вряд ли будет вам полезна, но заманчива уж точно». — Похоже, я унаследовал талант в трансфигурации, — продолжил Сириус. — Наверняка ты слышала про анимагию. Я вместе со своими проходимцами решил поупражняться в этом деле. На последних словах Андромеда резко развернулась. Она в замешательстве посмотрела на своего двоюродного брата. От него можно было ожидать много всяких выходок, но такое известие стало сверхудивительным. Девушка неуверенно обратилась к Сириусу: — Но это же невероятно сложная вещь. На подготовку требуется довольно длительное время, да и… нужен же наставник. У вас есть человек, который согласился вас этому обучать? — Да, да, это безумно трудно и долго, я в курсе. И, по правде говоря, такой человек есть. Очень хороший учитель, — Сириус старался как можно спокойнее говорить все эти слова, чтобы рассеять сомнения Андромеды и хоть немного заверить её, что всё с ним будет в порядке. — И кто же это? Хотя ты, наверное, не скажешь. Сириус сделал жалостливое выражение лица и коротко кивнул. Андромеда была поражена всеми этими словами, секрет получился в сто раз интереснее, чем новости о том, что какой-нибудь Тиверий Маклагген упился вусмерть на собрании клуба Слизней и полночи пел портрету Полной Дамы серенады о любви. До начала матча оставалось ещё несколько минут, и пребывающий в вечном энтузиазме Сириус не собирался заканчивать разговоры со своей сестрой. — Так что у тебя? Так и не скажешь? Как обстоят дела с Краучем? — Сириус был первым человеком, которому Андромеда еще осенью прошлого года рассказала о произошедшем между ней и Бартемиусом. — Мои дела… — эти слова были произнесены Андромедой почти шёпотом. — Я не могу сказать тебе ничего определенного насчет Барти. — Да ладно, сестрёнка, не стесняйся! — Сириус многозначно посмотрел на пальцы сестры, которые украшало новое кольцо с розовыми камнями. Крауч подарил ей его несколько недель назад, и с тех пор она его никогда не снимала. — Если этот негодяй станет обижать тебя, я же должен знать первым. Андромеде было приятно слышать такие слова, они заставляли её вспомнить, что в этом мире она снова не одна. У неё всегда будет её брат, который готов пойти наперекор всему миру и отдать своё последнее, лишь бы защитить её. Андромеда сжала руку Сириуса, тот в ответ слегка погладил её ладонь своим большим пальцем. — Я не знаю, насколько это позволительно и правильно, но, наверное, я могу сказать, что люблю этого человека. — Ну охренеть теперь, — выпалил Сириус после продолжительной паузы, пребывая в недоумении от услышанного. Он закусил губу и слегка присвистнул. — Ну, о любви я знаю не так много, так что совет дать не смогу. Одно скажу: общество его не лучше, чем всех этих маньяков до чистоты крови. Просто будь осторожна. Сириус помолчал с минуту, Андромеда всё это время внимательно следила за его выражением лица. — Друэлла, наверное, была в шоке. Она была бы больше рада, если бы даже мы с тобой вдвоём поженились. Лишь бы твоим мужем не стал тот, кого ты сама себе выбрала. Блэки перегнулись, сдерживая очередные смешки. Да уж, их семья была ещё тем подарком. Вдалеке появились игроки обеих команд, трибуны заметно оживились и немедленно начали скандировать названия своих факультетов. Сириус и Андромеда перевели взгляды на поле в ожидании начала матча. Они успели сказать друг другу самое главное.

***

— Вот ты где прячешься, Нарси, — Люциус медленно, словно неуверенно, зашёл к девушке в комнату. — Я не прячусь, Люциус, это моя спальня. Скорее, ты не заходишь, — Нарцисса сделала несколько маленьких шагов вперёд из-за ширмы. Она робко подняла глаза на слизеринца, в беспокойстве крутя розовый кулон, что неизменно висел на её шее. Был уже поздний вечер, но её комната пустовала. Девушка сделала все задания и уже готовилась ко сну. Свет от свечи отбрасывал на стены длинные, тёмные тени от лица Малфоя. У него был усталый вид, но Блэк не решилась сказать ему об этом. — Были некоторые дела, тебе даже не стоит вникать в них. Ничего серьёзного, — юноша протянул свою руку и взял её ладонь. — Не грустила здесь одна? У Нарциссы бешено заколотилось сердце. Она выдавила из себя робкую улыбку. Она так и не смогла привыкнуть к этому его колючему взгляду прямо в глаза и к его резким вопросам. Девушка слегка сжала его руку. Что было отвечать? Она переживала все эти недели, что что-то не так, и тут он так просто заявляется к ней с вопросом, не грустила ли она? В голове всплыли слова Лестрейнджа об их совместных делах, и на душе стало тревожно, но говорить об этом девушка не решилась. — Я очень скучала, — прошептала Цисси. Эти слова были равносильны пожару. Они редко разговаривали вместе. Или вернее, вообще не разговаривали, чаще всего Нарцисса слушала, а Люциус говорил; или же они сидели молча, перекинувшись лишь парочкой незначительных фраз; или беседовали только в компании третьих лиц, под натиском взоров присутствующих. Но сейчас «я скучала» для них обоих значило больше, чем признание в любви. Карты были раскрыты, и у одного из игроков Роял Флеш. Люциус притянул Нарциссу к себе и обнял, уткнувшись в её золотистые волосы, что так пылали в вечернем свете. Он хотел забыть обо всём, что происходит вокруг, он хотел простого спокойствия, но судьба каждый раз бросала ему новый вызов, не предоставляя возможности остановиться. И если бы был он когда-либо более счастливым, чем сейчас! Он и не мог представить, что ещё его ждёт впереди, но он знал, что есть и награда за его прошедшие годы. Люциус не понимал, что такое любовь, но он отлично знал, что такое ненависть. Рядом с Нарциссой у него не было ненависти, а разве отсутствие зла не есть добро? — Теперь я знаю, что тоже скучал, Нарси, — прошептал Малфой эти слова ей на ушко. У девушки сердце уходило в пятки каждый раз, когда он её так называл, а сейчас она словно потеряла нить с реальностью. Все её страхи и сомнения улетучились. «Люциус, Люциус со мной», — стучало у неё в голове. Холодная и тихая Нарцисса таяла под натиском юноши. Два льда наконец встретились, чтобы в первый раз опровергнуть теорию, что похожие люди отталкиваются, ведь минус на минус в конечном итоге может дать плюс.

***

Зима подошла к своему концу, но весенняя погода пока ещё не радовала своим теплом. В тот год дни были особенно пасмурными и тоскливыми. За окном то мёл сильный снег, то шёл противный дождь. В замке было как никогда тепло по сравнению с улицей. Студенты устраивали многочисленные местечковые мероприятия в его стенах. Больше всего процветали, конечно, сходки, устраиваемые Мародёрами, и… собрания клуба Слизней. На традиционном вечере у профессора Слизнорта собрались почти все его любимчики, кто отличался особыми талантами в Зельварении. Барти сидел за столом и с угрюмым взглядом наблюдал за присутствующими. Рядом с ним находился Регулус. Несмотря на то, что он был младше на несколько курсов, он уже успел продемонстрировать свои таланты в изготовлении зелий, так что Слизнорт был рад иметь в своей коллекции хоть кого-то из Блэков, так как остальные не отличались особыми познаниями в его предмете. По другую руку сидел Люциус, не пропускавший ни одного собрания и исправно приходящий к Слизнорту. Барти не покидала мысль о том, что Малфою явно что-то нужно от профессора. После их недавнего разговора можно было даже сказать, что юноши прониклись симпатией друг к другу, но Крауч не возлагал больших надежд на дальнейшие взаимоотношения с однокурсником. Хотя общество Малфоя было не самым худшим из вариантов. Люциус поймал его взгляд и удержал ненадолго зрительный контакт. Поразительно, как можно настолько ничего не прочитать в глазах человека. Его ледяные глаза не пропускали внутрь никого и ничего. Барти слегка ухмыльнулся и посмотрел на противоположный край стола, где он заметил Северуса Снейпа — ученика из Слизерина. Крауч никогда не обращал на него особого внимания, да и пересекались они только на подобных мероприятиях, и рыжую девушку с Гриффиндора по имени Лили. Эванс и Снейп сидели рядом и тихими голосами о чем-то перешёптывались. Лицо Северуса было озарено тем чудным светом, что дарует всякому общение с людьми, кто ему по-настоящему дорог и близок. Обычно неказистый и зажатый юноша в тот момент выглядел крайне привлекательным. Лили отвечала ему самой искренней и открытой улыбкой, так что их тандем можно было считать гармоничным и идеально дополняющим друг друга. Глядя на них, Барти задумался о том, как же дорогие люди делают каждого прекрасным. Один человек способен так сильно изменить другого, любовь или дружба могут вытащить со дна моря или же навсегда утопить в нём. Интересно, была ли хоть одна минута в его жизни, когда он с Андромедой выглядел таким же светящимся от счастья. Барти размышлял, было ли это счастье. Из задумчивости Крауча вернул Регулус, склонившийся к нему с каким-то очередным странным вопросом: — Возможно ли обучиться анимагии за полгода? Барти нахмурил брови и резко повернулся к своему соседу. Иногда вопросы Регулуса крайне удивляли его. — Я ничего не могу тебе сказать на этот счёт. — У тебя же блистательные успехи не только в Зельеварении, но и по всем другим предметам. В том числе и по Трансфигурации. — Я уже не хожу на этот курс. Но… в любом случае, то, что мне известно, не позволяет сказать, что анимагии возможно обучиться за полгода. Многие волшебники и за всю жизнь не смогут её освоить. Регулус потупил взгляд в стоящую перед ним тарелку с вишнёвым мороженым. Барти выждал с минуту и продолжил: — Почему у тебя вдруг возник такой вопрос? — Мой брат что-то замышляет. И на этот раз это не просто какая-нибудь глупая выходка. Я уверен, что Сириус каким-то образом связан с анимагией. Сам обучается или помогает кому-то, не могу сказать точнее. Но… это всё очень странно. — Ты волнуешься за него? — Барти не хотел выводить Блэка из себя, но иногда такие мелкие подначки нравились ему. Крауч так же вспомнил разговор с ним в начале учебного года, в день их прибытия в Хогвартс, тогда Регулус тоже интересовался некоторыми вещами, связанными с Трансфигурацией. — Нет, нисколько! — Блэк резко отставил от себя тарелку и сел вполоборота к Барти. — По правде говоря, я бы скорее назвал тебя своим братом, а не его. После сказанных слов Регулус слегка покраснел и затеребил воротник рубашки, совсем как Крауч. Бартемиус был польщён словами младшего друга, он даже не ожидал, что тот так привяжется к нему. Мысли о силе дружбы и любви заполнили его голову уже во второй раз за вечер.

***

Барти и Люциус покинули комнату собраний Слизнорта и направлялись в свою гостиную. Малфой прихватил со стола яблоко и размеренно крутил его в руке. Крауч размышлял о том, что было бы неплохо проверить слова младшего Блэка, и даже если он ничего не узнает, то как минимум сможет успокоить Регулуса по этому поводу. В этот момент из-за угла к ним вышел Рудольфус, явно поджидавший своих однокурсников. Кротко смерив друг друга уже ставшими привычными колкими взглядами, юноши продолжили своё движение. — Нужно обсудить кое-какие моменты, — начал Лестрейндж. — Спустимся в подземелье, возле нашей гостиной есть укромное место. Никто даже не переглянулся, прекрасно понимая суть дела и необходимость сделать так, как сказал Лестрейндж. Они двигались по ночному замку быстро и почти бесшумно, совсем скоро они оказались в месте назначения. В коридоре не было ни души, слизеринцы остановились возле одного кабинета. Рудольфус толкнул дверь, за которой находилась небольшая комнатка, по-видимому, уже не используемая. — Совсем скоро состоится то, над чем мы работаем последние месяцы, — сразу перешел к делу Руфус. — Пожиратели Смерти требуют от нас первоклассного результата. Это задание поможет нам показать себя и приблизиться к своим целям. Произнесённые слова о Пожирателях Смерти в стенах Хогвартса казались такими странными. Всё это время они находились так далеко от событий внешнего мира, и казалось, те люди не смогут проникнуть внутрь. Но Пожиратели уже шаг за шагом медленно проникали в школу, оседая в сердцах её учеников. Лестрейндж уже давно не колебался, так как принял свою сторону. Сейчас его задачей было привлечь к делу других студентов, кто потенциально мог бы быть заинтересован. — Атаки будут точечными и разбросанными по всей Англии. Каждое нападение тщательно планируется. Люциус, ты уже знаешь, где будет находиться твоя цель. Надеюсь, с изготовлением зелья никаких проблем не возникает? — Рудольфус повернулся к Малфою, тот в ответ отрицательно покачал головой. — Как вы оба знаете, важен этот шаг. Если всё пройдёт успешно, мы сможем полноправно присоединиться к Тёмному Лорду. Спёртый воздух в пыльной комнатушке, казалось, стал ещё более тяжёлым. Находясь в школе, молодые люди не ощущали в полной мере давления и ответственности. Впереди был ещё три месяца беззаботного детства, с его перипетиями, занятиями, экзаменами, посиделками у Слизнорта, обедами в Большом зале и прогулками в Хогсмид. Такая жизнь была простой и понятной. С одной стороны, её отчаянно не хотелось отпускать. Хотелось прожить эти недели на полную, хотелось запомнить эти чудесные моменты. С другой же стороны, все присутствующие понимали, что рано или поздно это закончится. Переступив порог школы, они так же окажутся перед выбором, они так же должны будут заботиться о своем будущем. Сейчас им выдалась возможность решить всё наперед. Они начинали играть по-взрослому. Затем Рудольфус принялся снова взывать их к дисциплине, негодовать по поводу того, что они излишне много развлекаются, и угрожать, что при малейшем его подозрении в оплошности сумеет отстранить их от вверенной ему операции. Люциус и Барти вступили с ним в споры, молодые люди зацепили слово за слово, пытаясь не перейти на крик, дабы их не услышали. Лестрейндж в очередной раз бросил колкое замечание в сторону Крауча, тот не заставил себя ждать: — Ты держишь меня за дурака, считая, что я не должен знать большей части. Но мне известно гораздо больше, чем ты думаешь. Ты не хочешь привлекать меня к делам? Отлично! Мне необходимо только оказывать посильную помощь и оставаться в стороне? Прекрасно! Я как никто другой умею оставаться в стороне, умею видеть и слышать то, что не видят и не слышат другие. Что вы делали с братом в Запретном лесу так поздно ночью? Полагал, что никто не узнает? Ты возомнил себя великим, Лестрейндж, но… всегда будут «но», — от привычной терпеливости Барти не осталось и следа, он нервно закусывал губы, а его глаза цвета мутного янтаря порывисто бегали, не задерживаясь ни на секунду ни на одном предмете в комнате. Лестрейндж своими выходками медленно превращал Крауча в параноика. — Речь зашла о секретах, да? Я думаю, что мы делали в лесу ночью, тебе не так интересно будет узнать, как то, что твоя обожаемая и ненаглядная Блэк делает ночью в библиотеке. Ты говоришь, что как никто умеешь видеть и слышать? Ошибаешься, раз даже не видишь, что происходит у тебя под носом, — бросил сквозь зубы Лестрейндж. Барти с опаской покосился на собеседника, он с трудом мог успокоить своё тяжёлое дыхание. Он отказывался воспринимать всерьёз всё, что Лестрейндж говорил ему. Малфой, стоявший рядом, аккуратно положил руку на свою трость, чтобы быть готовым в любой момент воспользоваться палочкой, если придётся разнимать слизеринцев. — Забыл? У тебя ничего нет, совсем ничего, — Рудольфус продолжал играть на чувствах Крауча. Он надеялся таким образом заполучить над юношей полный контроль, отдаляя его ото всех окружающих и делая его одиноким. Лестрейндж планировал быстрее приблизить его к Пожирателям. Почувствовав удовлетворение, он зло стрельнул своими холодными чёрными глазами и покинул комнату.

***

— Я уже и не думал, что ты придёшь, — Тед поднялся со стула и сделал шаг навстречу Андромеде. Он по-джентельменски отодвинул ей стул. — Нужно делать то, что хочется, забыл? Кто-то совсем недавно мне рассказывал про «быть собой». Вот я здесь. — Значит, ты делаешь то, что желаешь. И ты пришла сюда. А это значит... — Да, вывод ты делаешь верный, — Андромеда засмеялась. Она сама не знала, зачем пришла сюда. Наверное, после того вечера у неё осталось много вопросов. Или ей понравилось общество интересного и необычного Тонкса. Или понравился сам Тонкс. Она не хотела находить ответ на этот вопрос. — Я уже давно запомнила, что ты Префект, можно было обойтись и без этого, — слизеринка, улыбаясь, указала за значок старосты, что неизменно красовался на свитере Теда. Юноша, как и в прошлый раз, был одет в тёплый мягкий свитер, на который опять-таки он не забыл приколоть отличительный бейдж. — Хм... А ты запомнила то, что я перфект? — Тонкс прищурил глаза в ожидании реакции на свою шутку. Андромеда заулыбалась ещё шире, и Тед в ответ тоже подхватил улыбку. — Конечно, конечно! — Не волнуйся, в следующем году у тебя тоже будет такой, я уверен, — юноша продолжил говорить в шутливой манере. — Ну нет, скорее всего, Цисси будет старостой. А из парней на место Малфоя, который выпустится, выберут Басти, я думаю... — начала объяснять Меда. — Басти? — Лестрейндж. Рабастан. Басти — его сокращённое имя, — поспешила пояснить она. — А я-то думал, что у меня странная форма имени, — Тед провел руками по волосам, чем ещё сильнее взъерошил их. — «Тед» ведь не полное твоё имя? — удивилась Блэк, которая всегда считала, что Тед это просто Тед. — Нет, мое полное имя будет Эдвард. — Ооо, — всё так же удивленно протянула Андромеда, — как король Эдвард. Очень аристократичное имя. — Я рад, что не только ты здесь отвечаешь за аристократию, — Тонкс добродушно сверкнул своими светлыми глазами. Его даже немного удивило, как спокойно он чувствовал себя в эти минуты в компании Андромеды и как быстро он смог без стеснения начать показывать все грани своей личности. Девушка рассмеялась, уже в который раз за вечер. Она снова отметила про себя, что находиться с Тедом ей очень легко и приятно. Андромеду посетили отрывистые нечеткие воспоминания с младших курсов, в которых фигурировал Тонкс: она не помнила точно, что тогда происходило, но явно помнила ощущения, которые тогда испытывала. Беззаботность. Мягкость. Веселье. — Тем не менее, можешь попробовать составить конкуренцию своей сестре на звание старосты, — продолжил пуффендуец. — Помимо такого прекрасного значка Префекта, ты получишь официальную возможность наказывать студентов своего факультета, доступ в ванную старост, обожание учителей и лесть учеников, а также неограниченную привилегию выходить в Хогсмид. — Из твоих уст это звучит более заманчиво. Я подумаю, — с довольной ухмылкой отозвалась Андромеда. Тонкс уже тем временем рисовал в своей голове красочные картинки того будущего, в котором у них появится на одну общую вещь больше. Молодые люди начали разбирать вопросы по Трансфигурации, которые казались им интересными, говорили о школе, об уроках и много ещё о чем. Тед невольно любовался девушкой и в который раз убеждался в её уникальности. Его привлекало в ней всё: начиная от её тонкой, неуловимой внешней красоты, заканчивая поразительной глубиной красоты внутренней. Как же было с ней легко и приятно! Он почти забывал о том, что она Блэк. Он почти забывал о том, что его мечтам не суждено будет сбыться. Андромеда склонилась над пергаментом и что-то увлечённо писала, локон её каштановых кудрявых волос упал ей на лицо. Тед осторожно поправил назад прядь, чтобы ничто не мешало девушке работать. Спустя пару секунд Меда подняла голову и неуверенным движением руки пригладила непослушные волосы. — Почему ты никогда не заплетаешь себе косы? Они смотрелись бы очень аристократично, — Тед наигранно сделал ударение на последнем слове. — По правде говоря, я никогда не умела. Да и не хотелось, наверное. — Можно я попробую..? Тед сделал неопределённое движение руками и смущённо улыбнулся. Андромеда так же улыбнулась в ответ, махнув рукой. Тонкс поднялся со стула и зашёл за спину Блэк. Аккуратно взяв её тяжёлые волосы, он бережно начал отделять прядь от пряди и медленно переплетать их между собой. Андромеда в волнении и замешательстве сидела и смотрела прямо перед собой, лишь слегка вдыхая и выдыхая. Под столом она в смущении заламывала свои тонкие пальцы и слегка царапала ладони. Через несколько минут Тед отпустил её уложенные волосы и вернулся на свой стул. Меда слегка повернула к нему голову и начала ощупывать свою прическу. Косичка, получившаяся в меру утянутой, ровной змейкой сбегала по спине, заканчиваясь чуть ниже лопаток. — Так ты совсем не похожа на Беллатрису, — юноша робко улыбнулся. — А тебя пугает моё сходство с ней? Ты боишься меня? — на одном дыхании выпалила Андромеда. — Нет, Меда, — неуклюже медленно растягивая слова, произнес юноша. — Я не боюсь тебя. Как тебя можно бояться? Ты не такая как она, как они... Девушка отвела взгляд в пол. Она не могла точно сказать, что это значило. Что значило всё это его поведение. Что значили его слова. — Ты настоящая... — продолжил Тед. — Я не знаю, какая я. Я сама уже запуталась, — не поворачивая головы, прошептала Меда, всё так же смотря в темноту. У Теда стучало в висках. Он тонко уловил перемену в её настроении, и его охватило жалящее чувство расстройства, он не хотел портить такую прекрасную атмосферу. Тонкс нервно почесывал колено и ждал, когда Андромеда снова повернется к нему. Он не знал, что еще сказать дальше. И в этот момент у двери послышались шорохи. Барти Крауч широкими шагами в мгновение ока пересёк всю комнату. Глаза его горели от злости. Тед привстал со своего места, но слизеринец с силой оттолкнул его обратно. — Что здесь происходит?! — Барти повернулся к Андромеде, схватил её за руку и поднял со стула. Глаза Андромеды начали застилать слёзы, она попыталась что-то сказать, но получился лишь тихий стон. Крауч жестко встряхнул её. Тонкс просил отпустить девушку и пытался помешать. Но Барти не обращал на него внимания. Не добившись ответа от Меды, он потащил её за собой прочь из библиотеки, невербально бросив оглушающее заклинание в сторону пуффендуйца. Андромеда не успевала за ним, она не чувствовала ни ног, ни рук, дыхание её сбилось. Сколько раз она была уже в такой ситуации. Барти тянул её за собой вперед, уводя в сторону их гостиной. На одном из поворотов Андромеда споткнулась и упала на каменный пол. Она залилась слезами. Крауч присел на корточки рядом с девушкой и пытался повернуть её лицо к себе. — Что ты там делала? Ответа не последовало. — Какого Мерлина ты сидела посреди ночи в библиотеки с этим… этим?! — голос Барти по-прежнему звучал злобно. Андромеда продолжала беззвучно всхлипывать. — Чем вы там занимались, я спрашиваю?! — он сильнее стиснул её щеки. — Мы просто читали... — Блэк попыталась поднять на него глаза, её всю трясло. — Просто читали? Да? Прекрасно, — Барти оглядел девушку, остановив взгляд на непривычной прическе. — Мы делали задание... Он помогал мне... — А я уже не могу тебе помочь, значит?! — Крауч едва сдерживал крик. Он с силой поднял Андромеду с пола и продолжил вести её до гостиной. Он больно сжимал ей руку, так что у девушки закружилась голова. Во всём замке было темно, но они верно спускались по лестнице вниз. Андромеда стала уже приходить в себя, но её всё ещё лихорадило от страха. Все её тело изнутри словно разрывали тонкие иголки. Когда они зашли в гостиную, Блэк попыталась вырваться из рук Барти, ударив его в грудь, но он сумел удержать её предплечье и лишь сильнее сдавил его, оставляя глубокий след. Крауч с сердитым выражением лица развернул девушку к себе, положил обе ладони ей на плечи и крепко сжал, заставляя Блэк оставаться в таком положении. Он смотрел ей в упор в глаза. Андромеда тщетно пыталась вырваться или отвернуть от него. Барти грубо встряхнул её. — Что же ты делаешь! Что же ты делаешь! В гостиной одиноко светил кем-то забытая свеча. В остальном, было темно, и комната была полна чёрных теней и устрашающих очертаний. На улице стояла такая же гробовая тишина. Меда слышала, как стучит пульс у неё в висках и как быстро дышит Барти. В этот момент ей хотелось быть где угодно, только не здесь. — Что же ты делаешь, Барти? Андромеда из последних сил подняла голову и встретилась с Краучем взглядом. Барти яростно и уже немного ошеломлённо смотрел на девушку. Её слова словно возвращали его обратно в реальность. Слизеринец был вне себя от гнева, но, как бы то ни было, он не мог позволить себе каким-то образом навредить Андромеде, это не соответствовало его воспитанию, и злость закипала всё сильнее и сильнее в нём. — Ты моя. Поняла? Моя! Только моя! — в его глазах блеснула знакомая паутинка безумия. — Я не твоя вещь. Я не принадлежу тебе… — голос Меды хрипло звучал сквозь слезы. Барти ещё больше разозлили её слова, и он начал почти кричать: — Не вещь? Да ты ещё хуже. Ты уже потеряла всякое достоинство и последнее самоуважение, связавшись со мной. Ты никому не будешь нужна. Больше ни-ко-му. Слышишь? У меня сейчас и так хватает забот, я не могу беспокоиться ещё о тебе. Андромеда не сразу поймала ход его мыслей и обратила внимание на последнюю фразу Крауча. Она лишь переспросила: «Каких таких забот?». Барти нахмурился и расслабил руки, выпустив девушку. Он ведь так старался, он пытался сделать для неё всё возможное. Он любил её так, как умел. Всегда оберегал, в надежде укрыть от всего происходящего во внешнем мире. Но этот внешний мир неумолимо врывался сквозь него самого. Он и не заметил, какие изменения претерпел с течением времени. Крауч думал, что Андромеда будет с ним всегда независимо ни от чего. Ему так этого хотелось. Но он не смог бы её насильно удержать. Андромеда уже так устала бояться, устала от вечных криков, устала, что всем она что-то должна и всё вечно неправильно она поступает, она хотела спокойствия, а не ссор и слёз. Она устала, что Барти постоянно бросало из стороны в сторону, что сейчас он такой, а через час — уже полная противоположность. Ей было сложно, она так не умела. Она уже не видела то, что видела в нем раньше: силу, решимость, уверенность, стойкость. То, за что она так полюбило его, куда-то ушло. Он стал озлобленным, стал чужим. Это уже не был её рыцарь, который сможет защитить её от всех невзгод. Она отдала ему всё. Она была согласна идти за ним, куда угодно. Но он потерял её. В ту самую ночь, стоя посреди пустой гостиной, он потерял её. Сердце её было так же пусто. Тот огонь, что когда-то он сумел зажечь, потух. Сильная метель переместилась с улицы к ней в душу. А слова Барти все еще крутились у нее в голове. Что же она наделала? Как она смогла так ошибиться? Ей было больно. Ледяные иголки всё сильнее впивались под кожу.

***

— Ну пожалуйста, Тед, один только раз! Это последний! — Последний раз был уже в прошлый раз. Месяц назад, если вы забыли. Тонкс быстрым шагом направлялся в гостиную Пуффендуя, вокруг него вились Сириус и Джеймс, наперебой тараторя ему одно и то же, пытаясь добиться своего; позади следовали Римус и Питер, которые захватили для Теда ужин из Большого зала в надежде задобрить его. Всей этой гриффиндорской компании от Тонкса был необходим доступ в ванную старост, одно это было против правил, так они ещё и требовали её после заката, что совсем было возмутительно. Тед не любил пренебрегать своей должностью старосты факультета, вообще он не считал себя правым пользоваться какими-либо преимуществами, ведь он же ничем не отличался от других учеников. И к тому же Тед не любил нарушать правила. А он уже и так немало их нарушил из-за своих юных друзей с Гриффиндора. Они не давали ему покоя вот уже который месяц, поначалу он нашёл их идею заманчивой и стоящей, но со временем всё больше стал жалеть, что связался с этими неугомонными бунтарями. — Я и так сделал для вас сверх моих возможностей, — Тед ухватился за свой рукав свитера, словно одергивая от окружавших его Поттера и Блэка. — Мы знаем, и мы безгранично благодарны тебе. Но сейчас пойми, нам очень это нужно, — Джеймс говорил настырно и напористо, его дыхание было ровным несмотря на быструю ходьбу, а слова вылетали словно пули. Тед покосился в другую сторону и встретился взглядом с Сириусом, который тоже продолжал гнуть одну линию. — Проси всё, что хочешь. Правда, мы будем у тебя в долгу. Достанем и сделаем всё, что понадобится. На секунду Тед задумался, на дне его глаз словно пробежала еле заметная рябь, такая бывает в спокойных мелких реках, привыкших к размеренности своего течения, но внезапно потерпевших вторжение в свои воды от посторонних людей или диких животных. В речку Тонкса только что бросили камушек, который пустил круги по глади его жизни. Всё, что хочешь. Иногда можно достучаться до самых тихих вод и вызвать в них волну. Если Мародёрам было что-то нужно, они непременно получали это. То ли ещё будет дальше.

***

I don't really like myself without you Every song I sing is still about you Save me from myself the way you used to 'Cause I don't really like myself without you* _____________________ *Отрывок из песни blink-182 — I Really Wish I Hated You Я действительно не люблю себя без тебя Все песни, которые я пою, по-прежнему о тебе Спаси меня от самого себя так же, как ты это делала раньше Ведь я действительно не люблю себя без тебя