Ole oma itsesi

1970 год. Конец 6 курса. С каждым днём становилось всё хуже и хуже. Но только для тех, кто был способен замечать происходящее. А таких было немного. Гораздо больше в школе было тех, кто наивно верил, что ничего не меняется, что Хогвартс — самое безопасное место в мире, что всё всегда будет хорошо. Андромеда не относилась к их числу. Её терзали сомнения и мучали переживания в последнее время. Она всё реже пересекалась со своими сёстрами, за исключением спальни. Беллатриса стала ещё более озлобленной и скрытной, хотя казалось, куда ещё больше. Нарцисса же была немного потерянной и отрешённой. Она знала самое важное для себя и от остального старалась отгородиться. Поэтому Меда не решалась беспокоить младшую сестру, хотя поводов для волнения было предостаточно. В голове у девушки всё настойчивей пульсировала мысль о том, что половина её знакомых слизеринцев решили связаться с Пожирателями Смерти. Она была практически уверена в этом насчёт Рудольфуса, а также насчёт Люциуса и Барти. За жизнь последнего она переживала сильнее всего. Это всё было неправильно. Помимо этого её тревожило и поведение Беллы. Неприятный пазл складывался всё отчетливей с каждым днём. Андромеде отчаянно хотелось бы не замечать этого, но она не могла просто закрывать на это глаза. Она продолжала задыхаться. Чёрные, липкие пальцы выныривали из темноты и находили её даже за пределами дома, они всё сильнее сжимались на её шее, что скороей уже не хватит кислорода. Андромеда пыталась продолжать контролировать всё в своей жизни, насколько это было сейчас возможно. Она прилежно посещала все занятия, ушла с головой в выполнение заданий, изучала дополнительные материалы, в частности по анимагии, про которую обмолвился Сириус, и по Травологии, где девушка хотела найти больше информации о целительных растениях. Как раз мадам Стебль рассказала ей, какие травы можно достать в её теплицах и чем можно воспользоваться. Пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей, Блэк спускалась по тропинке от замка к теплицам. При входе в тёплое помещение она ненадолго задержалась, расстёгивая мантию и оглядывая ряды. Где-то из дальнего угла до девушки донеслось шуршание. Андромеда с любопытством направилась в сторону источника звука, размышляя, кто бы мог оставаться в теплицах уже после окончания занятий. Находившийся в помещении человек тоже её услышал, и, судя по звукам шагов, стал направляться в её сторону. Аккуратно пытаясь обойти как можно дальше весьма недружелюбное растение под названием Цапень, Андромеда завернула за одну из высоких грядок и в то же мгновение врезалась в шедшего ей навстречу обитателя теплицы. От неожиданности слизеринка слегка отшатнулась назад, и этого движения было достаточно, чтобы поджидавшее растение протянуло свои побеги к нарушителю его спокойствия. Цапень попытался нанести свой первый удар и вцепиться в плечо девушки. Андромеда вскрикнула и потянулась свободной рукой к растению, но быстрее, чем она успела это сделать, незнакомец из теплицы, которого она так и не успела рассмотреть, ловким движением набросился на непослушный куст и высвободил руку Блэк. Зелёный озорник был не рад такому поведению и поспешил завладеть своей второй жертвой. Справиться с учеником ему не удалось, но напоследок растение всё же сумело больно поцарапать его в районе локтя. Андромеда, отойдя на пару шагов, потирала своё запястье после нападения куста и пыталась успокоить дыхание. Она наконец перевела взгляд на юношу, с которым столкнулась в проходе и который стал причиной столь опасной ситуации. По соломенным взъерошенным волосам девушка даже со спины определила своего однокурсника. Тед Тонкс со слегка виноватым и обеспокоенным видом повернулся к Андромеде. Цапень был быстро успокоен благодаря его действиям, по которым стало понятно, что он мастерски управляется с любыми представителями царства растений. Юноша сделал шаг вперёд к Блэк, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Поняв его без слов, она развернула к нему ладонь, демонстрируя запястье, которое лишь слегка покраснело, но в целом не пострадало. Андромеда подняла глаза на Теда и снова отметила поразительную ясность и открытость его взгляда. Тонкс смущенно улыбнулся ей в ответ и произнёс: — Не только же за книгами нам встречаться. Андромеда уже полностью отошла от небольшого происшествия и слегка засмеялась. Но затем она заметила порез на рукаве пуффендуйца, который рисковал быть опасным. Она взяла ладонь Теда и притянула к себе, чтобы попытаться рассмотреть. Тонкс слегка вздрогнул от прикосновения, почувствовав тепло её пальцев. Пока Андромеда пристально рассматривала царапину на предплечье юноши, он внимательно наблюдал за всеми её действиями. В теплицу проникал красноватый свет заходящего солнца, проходя сквозь мутные стекла, он придавал всем предметам приглушённый золотистый оттенок. При таком освещении каштановые волосы Андромеды имели карамельный оттенок, приятно переливаясь под лучами солнца. Девушка что-то проговорила, но Тед отвлёкся своими размышлениями и не расслышал её. Блэк потянула его за руку в сторону выхода и повторила: — За книгами встречаться было бы гораздо безопаснее. Пойдём, тебе надо скорее в лазарет. Тонкс, стряхнув с себя мысли, последовал за ней, и девушка отпустила его руку, чему он остался не рад. Но теперь у него была возможность самому изучить свою рану. Возле локтя кровоточил маленький, но глубокий порез Цапеня. При неблагоприятных стечениях обстоятельств он и вправду может доставить много неприятностей. Молодые люди на ходу набрасывали и застёгивали мантии, быстро выходя из теплиц. — По-моему, за книгами было ненамного безопаснее, — Тед поравнялся с Андромедой. — По крайней мере, для тебя. Блэк порывисто стрельнула на него глазами и продолжила путь к школе. — Я… хотел сказать, что волновался за тебя, — Тонксу приходилось говорить громче, так как к вечеру стал подниматься ветер. — Не стоит, — девушка резко ответила ему, давая понять, что нет смысла продолжать этот разговор. — Нет, правда. Во всём случившемся виноват я, — Тед уже практически кричал, продолжая диалог на ходу. Ему так много хотелось бы ещё сказать. После той ночи в библиотеке он только один раз пересёкся с Андромедой, поймав её взгляд в Большом зале. Она подала ему знак, что с ней всё в порядке, и больше не смотрела в его сторону. Также Тонкс пару раз встречал Крауча в коридорах школы, слизеринец одаривал его самым злобным взглядом, предостерегая от дальнейших действий. И сейчас, когда у Теда выдалась возможность наконец сказать Андромеде хоть пару слов без опасения быть услышанными, он понял, что она не желала его слушать. Да, во всём был виноват он. И в сегодняшнем происшествии тоже. — Прости, — юноша с отчаянием прошептал эти слова, когда они уже поравнялись со входом в школу. Андромеда остановилась в дверях в замешательстве и скрестила руки на груди. Тед с ожидающим видом тоже замер рядом с ней. — Это ты меня прости. И спасибо, что защитил меня сегодня, — Меда даже не подняла напоследок глаз и быстро проследовала в здание. Защитил сегодня. Тед несколько секунд смотрел ей вслед, не решаясь догнать, а затем направился к лазарету, чтобы разобраться со своей раной. За лесом садилось солнце, отбрасывая длинные ярко-алые лучи, теперь уже словно кровью ложившиеся на всё вокруг.

***

Не верилось, что ещё один учебный год подходил к концу. События последних месяцев крутились, словно разноцветные картинки в калейдоскопе, стремительно проносясь мимо. У этого дня тоже были все шансы стать просто очередным пазлом в мозаике жизни. Андромеда сидела на своей кровати в пустой спальне. Был выходной день, и почти все студенты отправились в Хогсмид, её сестры не стали исключением. Нарциссу ждала встреча с Люциусом, а Беллатрису — очередная возможность подкараулить младшую сестру. Меда же решила остаться в замке и насладиться тишиной. Как же ей хотелось, чтобы всё стало снова просто и понятно. Дверь в её комнату медленно приоткрылась, в комнату неспешно вошёл Барти. Из коридора потянуло сыростью и холодом, этажом ниже были их гостиная и остальная часть подземелья. С момента их ссоры прошло немало дней, но они оба так до конца и не обсудили всё. Каждый чувствовал себя виноватым, но никак не мог найти повода для разговора. Барти старательно делал вид, словно ничего не произошло, буквально на следующее утро он как ни в чём ни бывало сел рядом с ней в Большом зале. Такое игнорирование вошло у него в привычку, и Андромеда предпочитала тоже следовать его манере поведения. Однако с течением времени разногласия, которые между ними возникали, становились всё серьёзнее. Блэк понимала, что так неправильно, но продолжала оставаться рядом с этим человеком и продолжала верить ему. Солнечные лучи мягким светом заливали всю комнату, в отсутствие сестёр Андромеда любила раздвигать шторы, чтобы в спальне было как можно ярче. При таком освещении волосы Барти казались совсем выгоревшими, на лице сразу становились заметны милые веснушки, придававшие его лицу удивительно мягкое выражение. Крауч прошел к кровати Андромеды, бросив на пол своё пальто. По-видимому, он только пришёл с улицы. Он осторожно присел на край и протянул девушке какую-то коробку. Развернув упаковку, Андромеда нашла там ванильный вензель, купленный в одной из пекарен Хогсмида. Барти, не поднимая взгляда и внимательно рассматривая костяшки своих пальцев, заговорил: — Я не видел тебя на завтраке. А Нарцисса сказала, что ты не собираешься никуда выходить сегодня. Она была очень мила, как никто другой из твоей семьи, — Крауч слегка улыбнулся уголками губ. — Она посоветовала принести тебе что-то вкусненькое. Я успел сходить в Хогсмид. Подумал, эта булочка придётся тебе по вкусу. Андромеда чувствовала, что действительно проголодалась, и была благодарна Барти за его маленький милый поступок. Блэк накрыла своей ладонью его руку. Юноша почувствовал её тепло, и ему сразу стало спокойнее. Он подвинулся ближе, притянул девушку к себе и приобнял одной рукой. Андромеда уткнулась ему в плечо и, крепко зажмурившись и зарывшись лицом в его свитер, встретилась с любимым знакомым запахом кофе. Кто-то ещё на свете любил так же сильно этот напиток? Меда не раз говорила парню, что кофеин вредит здоровью и расшатывает нервы. Краучу плевать было на свои нервы. — Как бы я хотел, чтобы ты всегда была со мной, — прошептал Барти. — Какой же я дурак. Как всё это допустил. Андромеда старалась дышать как можно тише. Она обнимала Барти, крепко прижимая его к себе и пытаясь всеми клеточками сохранить его в этот момент. Она чувствовала, что отношения между ними никогда не смогут стать прежними, и не могла ничего исправить. — Я боюсь, Барти. — Я знаю, милая, я тоже. Крауч провёл руками по её волосам, медленно поглаживая по голове словно маленького ребенка. Андромеда подумала, что так могло бы быть всегда, желание Барти могло бы сбыться. Она представила, как и вправду может остаться с ним. Вверить в его руки свою собственную жизнь. И они сидели бы так, как сейчас, он бы с любовью гладил её, а она бы стала его самым главным сокровищем, его маленькой девочкой. Барти подался назад, освобождаясь от объятия, и прильнул к губам девушки. Как ему хотелось просто-напросто снова целовать её. Андромеда с радостью ответила на его поцелуй и положила свою ладонь ему на скулу, чувствуя под пальцами покалывания от лёгкой щетины. Крауч обхватил возлюбленную за талию, ловким движением приподняв её и усадив себе на колени, не прерывая поцелуев. Они впервые за долгое время оказались лицом к лицу не в ситуации ссоры. Яркий свет неумолимо пробивался в комнату, он придавал волосам Андромеды чарующий оттенок, теряясь в её кудрях, солнечные лучи словно искрились и убегали друг от друга. Каре-зелёные глаза девушки сейчас не были наполнены слезами, и можно было рассмотреть каждую точечку на её радужке. Барти за секунду сумел уловить все её знакомые черты и вдохнуть каждую её мелочь. За последние полгода Андромеда стала для него самым родным и самым близким человеком. И в тот момент он чувствовал, как всё возрастает ощущение любви и влечения. Он переместил свою руку под футболку Меды, нежно поглаживая её по спине. Поцелуи Андромеды загорелись пламенем у него на шее, а дыхание Барти стало порывистее и глубже. К обеду никто из сестёр Блэк ещё не вернулся, Андромеда и Барти по-прежнему были одни в комнате. Меда лежала у него на плече, задумчиво перебирая пальцами по торсу юноши. Крауч, приобняв её одной рукой, лениво рассматривал балдахин. Внезапно Андромеда повернулась к нему и произнесла: — Ты же понимаешь, что дальше будет только хуже? Её голос прозвучал слишком громко в оглушающей тишине спальни. Барти приподнялся на локте и вопросительно посмотрел на девушку. — Что будет потом? — Андромеда закуталась в одеяло и села на кровати. У неё было слишком много вопросов, чтобы ждать другого подходящего времени для разговора. Она сверлила Крауча испытующим взглядом. — Я не знаю, — Барти правда не знал, что же будет дальше. Он решил, что не стоит обманывать и скрывать что-либо от Андромеды. Но на её вопросы у него сейчас не было ответов. — Скажи мне. Скажи! Скажи это вслух! — Блэк отчаянно хотела добиться этих слов от своего парня, и так же отчаянно не хотела их слышать. Будет больно, она понимала, но она хотела знать. — Что тебя ждет? — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что стану Пожирателем Смерти? — Крауч заметил, как Меда вздрогнула при этом упоминании. — Я хочу, чтобы ты сказал, так ли это на самом деле. — Боюсь, что так, — его слова, сказанные шёпотом, дымкой повисли в воздухе. Казалось, время замерло в этот момент. Худшее случилось. Андромеда неслышно выдохнула и продолжала не отрывать взгляда от Барти. Он стиснул зубы и слегка нахмурился в ожидании дальнейшей реакции девушки. У Андромеды внутри, казалось, бушевало такое большое количество чувств, что она даже не могла бы точно их описать. Она злилась на него за его поступки, она переживала, боялась, ненавидела, жалела. И не понимала. Никак не могла понять самого главного. Блэк тоскливо отвела взгляд, словно ища поддержки в окружающие её предметах. — Ты… ты любишь меня? — Да, — Барти протянул руку и накрыл своей ладонью ладонь Андромеды. — Ты приедешь к моим родителям и скажешь, что мы будем вместе? — Что? — он не поверил своим ушам. — Ты подходишь подо все требования моей чокнутой семьи. Почему они откажут? Проси их выдать меня за тебя. Если... если ты хочешь этого... — Я не могу этого просить. — Я — вещь. Помнишь, как ты это сказал? — Андромеда со злой улыбкой на губах повернулась обратно к юноше. — Я продаюсь, Барти. И если это так, то я хочу хотя бы выбрать своего покупателя. — И ты хочешь выбрать меня? Хочешь продолжить идти этим путём со мной? — он действительно не верил, что Андромеда собирается остаться с ним. Никто в здравом уме не согласится подписать себе такой приговор. Да и он не согласился бы на такое для неё. — Если ты так решил, я принимаю твой выбор, — немного помолчав, Блэк продолжила, — да, это ужасно. Всё, что ты сейчас мне сказал. Я бы не хотела, чтобы ты участвовал во всём этом. — А что мне остаётся, Дромеда? По-твоему, я что, выпущусь из школы, пойду устраиваться на работу в Министерство, обзаведусь семьёй, буду приезжать к ужину к семи? Нет. Нет… — Барти нервно облизал губы и сильнее стиснул ладонь Андромеды. — Тогда чего ты так добиваешься? Правду ли Лестрейндж сказал, что славы? — Скорее любви. — У тебя уже есть любовь. Моя. Помнишь, ты говорил мне про ненависть? Видишь, я уже тебе доказала, что это не всё в твоей жизни. И дальше могло бы стать лучше, — после этих слов Крауч ухмыльнулся. Андромеда судорожно пыталась вглядеться в его глаза и рассмотреть в них ответ. Но, как и всегда, там она только находила огромную чёрную дыру, медленно засасывающую в свой омут. — Ты предлагаешь невозможное, милая. Прости, но я хочу иного, я хочу большего. У меня всё получится, я знаю. Я ещё докажу. — Но ты не знаешь, что потом будет. И как мне быть тогда, как нам быть? — Андромеда была готова простить ему всё и пойти ради него на всё. Но готов ли был он положить её жизнь против своих устремлений? Барти приподнялся и прислонился своим лбом к её, Меда почувствовала его обжигающее дыхание на своих губах. Она сильнее сжала его руку, так что ногтями можно было оставить небольшие ранки. Но болевые ощущения в ладони были несравнимы с болью в груди. — Давай жить, пока мы живы. Я хочу быть с тобой всё возможное время, что у меня есть. Я хочу любить тебя, пока ещё способен на это.

***

Несмотря на то, что уже два месяца как наступила весна, солнечных дней было немного. Год, начавшийся с суровых метелей и холодов, продолжался так же уныло. Даже обычный ажиотаж, возникающий с приближением окончания учебы, на этот раз был едва уловим. Казалось, школа, которая и так была полна призраков, наполнилась ещё десятками. Только эти люди были живыми. Сёстры Блэк раньше любили устраивать совместные прогулки вокруг озера, и в тот день, не солнечный, но довольно тёплый, девушки отправились пройтись по окрестностям Хогвартса. Беллатриса, в длинном черном пальто и в платье с кожаными вставками, шагала впереди, слегка подпрыгивая и напевая какую-то ритмичную мелодию. Она явно пребывала в хорошем настроении. Нарцисса шла почти вплотную к Андромеде, перебирая в руках маленькие цветочки, что сорвала по дороге. Меда, одетая в тёплую юбку, что спускалась чуть ниже колен, и в толстый шерстяной свитер с горлом, прятала в рукава свои ладони, замёрзшие от долгой ходьбы и близости воды. Спуск к водоёму был невероятно живописным, с мрачным, чарующим лесом по одну сторону и разноцветным, ароматным лугом по другую. А вдалеке виднелись башни замка, которые возвышались над окрестностями как оплот или титан, охраняющий маленький бестолковый мир. Где-то с середины озера с оглушительными криками взлетело несколько птиц, они хлопали крыльями по воде, оставляя на её глади круги. Поднявшись в воздух, они сбились вместе и стремительно полетели за лес. — Птицы, живущие на этих местах, редко улетают отсюда, — промолвила Андромеда, внимательно наблюдавшая за происходящим. — Они вырастают привыкшими к одной территории и воспитанными смотрителями школы. — Может быть, они скоро вернутся. Возможно, они решили посмотреть окрестности, или им стало скучно здесь, — Нарцисса повернулась к старшей сестре и пожала плечами. — Да уж, ручные птички, которым привили правила Хогвартса — смешнее и не придумаешь, — в разговор вступила Беллатриса. Она подошла ближе к озеру и принялась всматриваться в его дно. — Я считаю, что даже таким глупым созданиям станет понятно, что сидеть на одном месте нельзя. Существовать так, как тебе сказали, нельзя. Бояться выйти за рамки нельзя. Вот они и улетели. Андромеда, всё ещё спрятав руки в рукава свитера, поморщилась и приблизилась к Белле. Она тоже принялась вглядываться в тихие воды озера, которые манили своей таинственностью и спокойствием. Сзади подошла Нарцисса, она приобняла за плечи своих сестёр. Беллатриса сначала недовольно покосилась, но всё же не сказала ни слова. Андромеда слегка повернулась боком и одной рукой обняла в ответ Нарциссу, а голову склонила на плечо Белле. Настигнутые этим порывом любви сёстры стояли так какое-то время в абсолютной тишине, наблюдая за шелестом деревьев и слушая завывания ветра, который изредка поднимал их юбки и полы пальто. Все три девушки были абсолютно разными, они знали это. И боялись этого. Куда повернут жизни каждой из них, оставалось для всех загадкой. Но в ту минуту никому не хотелось думать об этом. Они стояли, обнявшись и чувствуя невероятное единение друг с другом, совсем как в детстве, когда они втроём были против всего мира. — Мы же всегда будем вместе, правда? Мы же всегда будем сёстрами? — Нарцисса тихо и с опаской произнесла эти слова, всё ещё не выпуская девушек из объятий. Беллатриса повернулась к младшей сестре, слегка похлопала её по плечу и направилась в сторону замка. Андромеда, поймав печальный взгляд Цисси, взяла её за руку и с улыбкой произнесла: — Конечно же.

***

Учебный год вплотную приблизился к своему завершению. Андромеда могла бы назвать его изнуряющим, хотя учёба не доставляла ей особых проблем. Она не сдавала экзаменов и не перетруждалась сильно, однако внеучебные события последних месяцев достаточно сильно её волновали. Блэк сидела во внутреннем дворе школы и пролистывала недавний номер «Ежедневного пророка», со страниц на неё глядели фотографии разыскиваемых преступников и устрашающие картины последних трагических событий волшебного мира. Рядом в Большом зале сегодня шли экзамены. Нарцисса вчера сдала свои последние СОВы и отдыхала в слизеринской гостиной, Беллатриса же сдавала ЖАБА в этот самый день. Для неё и для многих её одноклассников эта аттестация уже не имела смысла — они и так знали, кем станут после выпуска из школы, и эта «профессия» точно уж не требовала высоких оценок за экзамены. Андромеда ждала не свою сестру, а скорее Барти. Их отношения вроде бы вернулись уже в прежнее русло, но они оба знали, что это не правда. Андромеда попыталась воплотить в жизнь слова, сказанные Краучем одним весенним солнечным утром, и любить его, пока на это ещё было время. С мерным ходом часов, тиканье которых доносилось из Большого зала даже во двор, казалось, этого времени остаётся совсем на дне. Чаша выпита почти до последней капли, но так и не ясно, не яд ли был в ней. За спиной у Андромеды послышались шаги, обернувшись, они увидела подходящего к ней Рабастана. Лестрейндж остановился возле девушки и бросил беглый взгляд на газету. — Не пугайся, проделки Пожирателей Смерти не потревожат твою семью. Вы же Блэки, — юноша туманным взглядом смотрел сверху вниз на свою однокурсницу. — Проделки Пожирателей тревожат многие другие семьи. Я не считаю это правильным, — Андромеда отложила газету в сторону. — Может быть, тогда тебе вступить в ряды мракоборцев? Будешь защищать невинных грязнокровок, — Рабастан картинно закатил глаза, но в словах его не было угрозы или издёвки. Андромеда не ответила на его замечание, но её передернуло от новой, возникшей в её голове мысли, что Тед, с которым она хоть немного, но всё же проводила время, был не из чистокровной семьи, а, значит, у него будет риск одним из первых попасть под удар Пожирателей. Раньше эти вопросы беспокоили девушку, но она смотрела на них в контексте теоретическом и отстранённом, сейчас же этот холод постучался в её дверь напрямую. Слова Рабастана ненадолго увели Блэк и в другую сторону размышлений: она знала немало учеников Хогвартса, кто собирался стать мракоборцем, это означало, что, возможно, совсем скоро они будут сражаться против других однокурсников, которые выбрали сторону Тёмного Лорда. А за кого будет сражаться она? И будет ли сражаться? Во всем этом у неё теплилась ещё маленькая надежда, что Барти не будет в рядах Пожирателей. «Он передумает», — эти слова отчаянно застучали у неё в голове, возвращая её к волнениям последних недель. — Счастливой поездки домой. Мы уезжаем с братом сразу после окончания его экзаменов: дела, знаешь ли, — юноша слегка пожал плечами, делая ударения на последних словах. — И я слежу за тобой, Андромеда. Будь осторожна, — видя замешательство девушки, Лестрейндж с загадочной улыбкой бросил эту фразу и направился к выходу со двора. «И снова эти слова, снова странное поведение Рабастана», — Андромеда нервно покосилась вслед уходящему слизеринцу и подняла с земли газету, которую, верно, сдул порыв ветра, а она и не заметила. В этот момент хлопнула тяжёлая дверь Большого зала, и в коридоре показался до боли знакомый мужской силуэт. Андромеда вскочила со скамьи, заставив газету упасть во второй раз, и заспешила к замку. Барти размеренным шагом спускался по ступеням, на ходу поправляя тугой воротник рубашки. Меда с ходу бросилась к нему на шею и заключила в объятия. Она знала, насколько выпускные экзамены были важны для Крауча и как старательно он к ним готовился. Барти был рад, что, несмотря на все последние неурядицы, Андромеда оставалась с ним и продолжала быть рядом. Последние ночи они проводили, засиживаясь допоздна в гостиной, изучая различные дополнительные материалы. Блэк разделяла его интерес и с охотой читала вместе с ним книги самого разного содержания. Он очень любил эту её черту — неограниченность. Андромеда часто демонстрировала широту мышления, нешаблонность и небанальность рассуждений, её завлекали даже необязательные или странные темы, она всегда была готова учиться новому. Иногда Барти чувствовал, что в своём любопытстве она даже превосходит его самого и что своим энтузиазмом заражает его больше и больше, увлекая и маня за собой. Чувствуя её руки у себя на шее, в тот момент Барти понимал, что хотел бы остаться с ней навсегда. Её присутствие рядом с ним делало всё лучше. За последние месяцы Крауч всё реже прибегал к своим запрещённым приёмам, предпочитая просто жить как все обычные подростки. Сейчас он испытывал облегчение от сдачи последних экзаменов, он сделал всё, что было в его силах, и теперь мечтал о заслуженном отдыхе в компании самого близкого человека. — Как всё прошло? — Андромеда выпустила юношу из объятий и слегка отошла назад, чтобы было удобнее разговаривать и смотреть друг на друга. — Я считаю, что всё прошло просто прекрасно, — лицо Барти осветила слабая тень улыбки, он с нежностью всматривался в слегка тревожные оливковые глаза девушки. — Задания были понятные, я со всем справился. И надеюсь, успешно. — Конечно, не может и быть по-другому! Все двенадцать СОВ на отлично, я помню, как на пятом курсе вся школа обсуждала это событие, — Меда повеселела, услышав новость о том, что ЖАБА для Барти прошло удачно. Тот довольно ухмыльнулся, вспоминая события двухлетней давности, жаль, никто не знает, какой цены тогда это ему стоило, да и рассказать сейчас он тоже не мог, даже Андромеде. — Это было важно тогда. Для моего отца, знаешь же. Но сейчас всё в прошлом. Да, я всегда стремился сделать так, чтобы он был мною доволен, чтобы он мог мною гордиться. Но самое главное, что сейчас я сам горжусь собой. Всё будет хорошо. Барти притянул девушку ближе к себе и медленно поцеловал. «Пожалуйста, сделай так, чтобы ты и дальше собой гордился», — Андромеда ощущала слегка солёный вкус его губ и слышала оглушающе громкое биение его сердца. Или это так стучало её собственное? Они оба хотели, чтобы этот сладкий и беззаботный момент никогда не заканчивался, чтобы этот поцелуй стал одним из тысячи, которые ещё последуют. Внезапно рядом раздались крики птицы, и вскоре рядом со слизеринцами оказалась рыжеватая крупная сова. В своём клюве она держала запечатанный конверт из жёсткой бумаги. Приземлившись на соседнюю колонну, птица стала выжидающе смотреть на Барти. Последние дни перед каникулами почта прилетала практически в любое время, в зависимости от возможностей адресатов и сообразительности животных, которые осуществляли доставку. Крауч забрал конверт и резким движением раскрыл его, слегка порвав по углам. Андромеда находилась у него за спиной и не могла увидеть содержимого письма. Она сделала шаг в сторону, чтобы заглянуть в лицо Барти, как в ту же секунду он молниеносно сложил бумагу. Всё его тело сотрясалось от нахлынувшей злости, а в глазах бушевала буря. Всего несколько первых строк вывели его из состояния полнейшего спокойствия, в котором его так редко можно было увидеть. Андромеда не успела даже как-либо среагировать, а Барти стремительно бросился прочь от неё, крепко сжимая в руке конверт. Он уже был в дальнем конце коридора, перейдя на бег, даже не на быстрый шаг. Меда попыталась проследовать за ним, спешно поднимаясь по лестнице, что была возле входа в замок. Она звала его и просила остановиться. Его имя гулко разносилось по этажам школы, эхом тонув в его дальних углах. Крауч не останавливался и не оборачивался на крики девушки. Его сознание помутнело от вычурных аккуратных завитушек прочитанных слов письма. Плавно выведенные, они, напротив, резко и больно били его в самое сердце. Он не мог оставаться рядом с Андромедой в тот момент, она не должна была видеть и знать. Барти влетел в свою комнату, задыхаясь от бега и от прочитанных фраз. Он бросил конверт на кровать, не в силах раскрыть его снова, хотя знал, что сделать это ему придётся.

***

Долгое время буквы не хотели снова складываться в слова. Барти разворачивал конверт и отбрасывал его обратно уже с десяток раз. Наконец, ему удалось унять дрожь в руке, крепко сжимая письмо, Крауч выхватывал первые фразы. «В Департаменте все мои коллеги передали свои поздравления по поводу твоего успешного окончания школы и что я воспитал такого сына...» Да, твой очередной «успешный» проект, вот кто я для тебя. Как жаль, что ты до сих пор не понял, что ноги моей в этом поганом Министерстве не будет. «Сожалею, что ты не отличался никакими другими своими талантами. Сын Мистера Гора уже этим летом будет направлен в Магический Конгресс Управления по Северной Америке...» Старый баран, всю жизнь стремится смешать меня с грязью. Какое мне дело до этого сына Мистера Гора? «Надеюсь, ты здраво оценивал свои силы и проводил последние недели в подготовке к экзаменам. Восхваляй Мерлина, чтобы они все были сданы тобой на превосходно...» О да, простого поздравления от коллег тебе же было недостаточно, нужны ещё поводы, чем покичиться. Барти с такой силой впивался руками в бумагу, что костяшки пальцев побелели. Последние годы его общение с отцом было сведено до минимума, но даже те редкие моменты, когда ему приходилось видеть его, разговаривать с ним или читать его письма, моментально вызывали в нем сильнейшую злость. Барти всеми силами старался оградиться от воздействия Крауча-старшего, которое словно яд медленно отравляло его жизнь. С бумаги на него таращились хлесткие ругательства и язвительные комментарии отца, глубоко впиваясь под кожу и ложась новыми отпечатками на его полотно жизни. «Разгильдяй», «недоумок», «позор семьи», «легкомысленный юнец» – как только глава семейства ни называл своего сына в попытках задеть, а вернее воспитать, как считал он сам. «В Министерстве усилен мракоборческий отдел. Принятие новых поправок с нашей стороны будет проходить быстрее и проще. Все сосредоточены на охоте за Темным Лордом. Я сделаю всё, чтобы этого мерзавца и глупую стайку его приспешников схватили и уничтожили как можно раньше...» Развлекайтесь, пока есть время, сидя там, под защитой в безопасных коморках Министерства. Как же, схватите! «Конечно, я и не мечтаю, что ты станешь аврором...» А я и не мечтаю, что ты станешь нормальным отцом. «Ты отправляешься сразу же по прибытии на обучение юридическому делу... Мистер Трумэн готов взять тебя на службу младшим помощником...» Очень любезно с твоей стороны. Вот так ты оцениваешь мои способности?! Глаза Барти бегали по строчкам, он судорожно пытался понять истинную причину, с чего Крауч-старший решил отправить такое длинное письмо своему отнюдь не горячо любимому сыну. Юноша дочитал практически до самого конца, как взгляд его замер на одной коротенькой строчке. «Гвеннит тяжело больна...» Его сердце пропустило по крайне мере три удара. В комнате резко перестало хватать воздуха. Глаза Барти ожесточенно впивались в эту строчку в надежде, что слова сложатся в другое предложение. Главная причина, державшая его дома, была на волоске от смерти. Его мама, которая всегда была его солнцем, лежала больной, а он узнал об этом только сейчас из жалкого письма его жалкого отца. Барти быстрыми шагами заходил по комнате, периодически то хватаясь за голову, то закусывая пальцы, то крепко сжимая веки. Ему хотелось в ту же секунду броситься домой, отправиться хоть пешком, но добраться как можно скорее. Добраться, чтобы потом навсегда покинуть это место. Барти знал, что не будет никакого обучения, не будет никакой работы в Министерстве, не будет больше никакой жизни дома. Это было уже решено. Он был разбит. Он был сломлен. Отец никогда не верил в него и не любил. Барти отчаянно пытался сделать всё, чтобы заслужить его признание. Но всё было напрасно. Восемнадцать лет он стучался в закрытую дверь, бился, ругался и страдал. Сейчас пришло время оставить эту дверь и отправиться на поиски новой. Барти переполняла ненависть к отцу. Все его эмоции в этот момент освободили место для одного единственного чувства, в висках ожесточённо стучало, а во всём теле появилась небывалая сила. Крауч подошёл к маленькому зеркалу, висевшему на противоположной стене, и впился взглядом в своё отражение. Ему казалось, что он смотрит на себя впервые. До этого он не видел и не знал себя настоящего. Того себя, которого из него сделали окружающие. Он жадно всматривался в своё лицо, пытаясь увидеть в нём отца, мать, дорогих ему людей. Но в тот момент он перестал видеть их, сбросив с себя их отметины. На дне его зрачков блеснула искра безумия. Тусклый янтарь окончательно погас и затянулся мутной паутиной. Барти невесело рассмеялся, бросил на пол смятое письмо и отвернулся от зеркала.

***

But what if I, what if I trip? What if I, what if I fall? Then am I the monster? Just let me know* _____________________ *Отрывок из песни Shawn Mendes & Justin Bieber — Monster   Но что если, что если я оступлюсь? Что если, что если я упаду? Тогда я – монстр? Просто дай мне знать