Сила желания бесконечна

Июль 1979 года, графство Сомерсет Гермиона распахивает глаза и почти наяву видит широкую улыбку Харольда. По щеке у нее скатывается одинокая слеза, и стоит моргнуть, видение исчезает, оставляя лишь синюю ткань балдахина над постелью. Если бы она верила в перерождения, подумала бы, что это была ее прошлая жизнь — настолько яркими были ощущения во сне. Стоит немного прийти в себя, и она вспоминает про беспалочковую магию. Александр колдовал даже без пассов руками, и хоть он сам не был доволен результатом, Гермионе это кажется восхитительным. Если бы она знала о собственном даре раньше, он бы выручил их с Гарри и Роном из множества безвыходных ситуаций. Она находит взглядом свечи в потолочной люстре, и под негромкий шепот «инсендио» те вспыхивают. Гермиона удивленно вздыхает, наблюдая за небольшими языками пламени. Пока она обдумывает все произошедшее, с тихим щелчком в комнате появляется Донка и начинает причитать: — Ах, госпожа так устала, что спала почти два дня. Донка так переживала, — сокрушается эльфийка, помогая девушке сесть и подкладывая ей под спину подушку поудобнее. На смену слабости от морального потрясения приходит запоздалый гнев. На кого именно она злится, Гермиона и сама не понимает. На родителей за то, что столько времени скрывали от нее подобное? Если бы не Маховик, она бы так и не узнала ничего, понимает девушка. Но больше всего ее злит, что ей снова придется сражаться с Волан-де-Мортом. Злит, что никто не спросил, хочет ли она заново переживать неизбежные потери близких людей. Гермиона не обманывается, что знание будущего поможет ей. Стоит только начать действовать, и эффект бабочки не заставит себя ждать. Изменится одно ключевое событие и все остальные посыпятся, как костяшки домино. Одной ей не справиться, но кому можно довериться, она не представляет. Пока она предается размышлениям, Донка развивает бурную деятельность. На колени девушке опускается поднос с завтраком, по щелчку распахиваются шторы на окне, на постели появляется письмо с толстой папкой каких-то бумаг. Его Гермиона просматривает в первую очередь, пока неспешно пьет чай. «Взял на себя смелость немного исправить ваши документы, которые появились в картотеке отдела вместе с вами. Фамилия изменилась самостоятельно, когда я уже работал с ними. Занятная загадка. P.S. 12 П по ЖАБАм впечатляют. Сол Крокер». В папке оказываются ее документы, результаты ЖАБА, удостоверение невыразимца. Такую привычную «Грейнджер» везде заменяет «Вертайски», а местом учебы теперь числится Шармбатон. Не успевая за темпом собственной меняющейся жизни, Гермиона чувствует, как из глубины ее и так потрепанной души поднимается апатия. Она вспоминает, как долгие годы не жил, а существовал Александр, и заставляет себя подняться, лишь бы доказать самой себе, что она не согнется под гнетом обстоятельств, какими бы они ни были. Несколько дней она безвылазно проводит в соседнем кабинете и переносит на бумагу все, что помнит. Поименные списки Пожирателей первой и второй войны, уже созданные крестражи и их возможное местоположение, ключевые события с точными или примерными датами. На этом моменте Гермиона приходит в себя, вспоминая о младшем брате Сириуса. Они с Гарри и Роном так и не смогли узнать, когда именно погиб Регулус Блэк. Очевидно, это случилось на его последних курсах, почти через год после его присоединения к Волан-де-Морту. Интересно, успеет ли она еще заполучить настоящий крестраж? Гермиона откладывает эту мысль в ближайшие планы и убирает помятые пергаменты в пустой ящик стола. Все эти дни портрет на стене остается пустым. Она бросает на него прощальный взгляд и наконец выходит из кабинета. Из одежды в поместье Донка находит только старые платья. Они выглядят на удивление хорошо, но совершенно не подходят для повседневной носки. Проблему с одеждой стоит решить в первую очередь, поэтому Гермиона отправляется в Косой переулок. Улица наполнена шумом: разговоры волшебников, смех детей — это напоминает ей о совместных походах по магазинам с Гарри и Роном. Сердце сжимает тоска, но в бутик Твилфитт и Таттинг Гермиона входит уверенно. В своем времени здесь она была всего пару раз, когда покупала платья на помолвку Гарри и Джинни и на бал в Министерстве. — Добро пожаловать! — из-за стойки к ней выходит молодая девушка. На ее губах тонкая улыбка, светлые волосы собраны в пучок, по телу струится блестящая темно-синяя мантия. Гермиона с удивлением узнает в ней ту самую девушку, которая помогала ей с выбором платьев в будущем. В этот раз выбор одежды затягивается на несколько часов, и если бы не волшебные каталоги с возможностью выбора ткани и фасонов, Гермиона уверена, что вышла бы на улицу глубоким вечером. Но вот наконец-то заказ на пошив оставлен, готовые модели упакованы и отправлены в поместье, а она сама выходит на залитую солнцем улицу. Мимо на метлах проносятся смеющиеся дети, лиц она разглядеть не успевает, но яркие рыжие волосы напоминают ей о близнецах Уизли. Сейчас им всего год, Джордж еще не потерял ухо во время операции «Семь Поттеров», а Фред не погиб в Битве за Хогвартс. Гермиона мимолетно улыбается, вливаясь в поток спешащих волшебников, и направляется к Кафе-мороженому Фортескью. На нее не обращают внимания, и она впервые позволяет себе вглядеться в чужие лица. С первого взгляда она никого не узнает, но в нескольких смутно знакомых лицах признает работников Министерства. Уже когда Гермиона почти распахивает дверь кафе, солнце затягивают тучи. Светлая улица стремительно темнеет, сердце девушки сжимает смутная тревога, а среди волшебников раздаются приглушенные шепотки. Она спешно разворачивается, когда поблизости раздается первый хлопок трансгрессии. Фигура в черном балахоне и белой с серебряными узорами маске на лице запускает невербальную бомбарду в ближайший магазин, и звон осколков заставляет волшебников стремительно трансгрессировать прочь. Гермиона замирает среди множества хлопков и испуганных выкриков. Кажется, время тянется ужасно медленно, пока она не может отвести взгляда от ближайшего Пожирателя Смерти, на деле же проходит не больше минуты. На удивление сердце в груди бьется спокойно и ровно, хотя после окончания войны ей всегда казалось, что если она вновь встретит Пожирателей, будет чертовски волноваться. Улица стремительно пустеет, и, не успевает Гермиона прийти в себя, в Косом переулке по ощущениям остаются только она сама и Пожиратели. В следующее мгновение вдали раздается знакомый до фантомной боли в шраме смех. Взгляд моментально выхватывает среди черных балахонов Беллатрису Лестрейндж — ее фигуру единственную не скрывает мантия, а на надменном, еще пышущем молодостью и красотой лице нет маски. На ней привычное черное платье в пол, буйные кудри спадают на ровную спину, ярко-красные губы растянуты в такой знакомой безумной улыбке. Дыхание на миг перехватывает, в груди вспыхивает ярость, и больше Гермиона не раздумывает. В ладонь скользит верная палочка, и она выходит из тени у двери кафе. Удивительно, что ближайший Пожиратель до сих пор ее не заметил или не почувствовал ту ярость, которую она излучает всем своим существом. От магии, кажется, вспыхивают искры в распущенных каштановых кудрях, и Гермиона наверняка выглядит не лучше Беллы сейчас. Мысль немного приводит ее в себя. Невербальное оглушающее отбрасывает Пожирателя на осколки разбитых витрин, и больше он не двигается. Звон притягивает к ней взгляды остальных, пока Гермиона мимолетно радуется, что беспалочковая магия ее не подводит. — Кто это у нас тут? — тянет Белла и, поигрывая в расслабленных пальцах палочкой, подходит ближе. Она кажется спокойной, но цепкий взгляд скользит по фигуре девушки почти ощутимо. Это заставляет Гермиону передернуть плечами, и заметившая это небольшое движение Беллатриса довольно усмехается. — Очередная предательница крови решила выступить против верных слуг Темного Лорда? — Перед подстилкой Волан-де-Морта отчитываться не собираюсь, — произносит Гермиона твердым голосом. Она больше не та сбежавшая из школы девчонка, чтобы дрожать от страха перед ведьмой, смерть которой видела собственными глазами. Возможность убить ее самой наполняет грудь едва ли не предвкушением. Восхищенная чужой дерзостью Белла взрывается звонким хохотом, глаза ее блестят от восторга. В следующее мгновение они обе вскидывают палочки, лучи заклинаний сталкиваются и ярко взрываются. Стоящие за спиной Лестрейндж Пожиратели безмолвно отходят назад. Они обмениваются несколькими проклятиями без особого успеха. Еще миг назад лицо Беллы, наполненное радостным безумием, ожесточается, улыбка на ярко-красных губах немного спадает. Отбившая очередное заклинание Гермиона в противовес демонстративно усмехается. Беллу хочется довести хотя бы так, вряд ли она сможет избавиться от нее за одну битву. Встраивать беспалочковую магию в уже сложившийся за войну стиль боя оказывается до странного легко — она дает возможность залатать промежутки в защите, не отвлекаясь от нападения. Бой без очевидных перевесов затягивается — это Гермиона понимает ясно как никогда. Белла не может пробить ее защиту и начинает выходить из себя. До заветного круцио остается буквально миг, замечает она по вспыхнувшим яростью глазам. Гермиона решается применить беспалочковую магию впервые в нападении, и результат на миг ошеломляет. — Бомбардо! — И брусчатка под женскими ногами взрывается, откидывая и Беллу, и двух Пожирателей на пару шагов. Каменная крошка рассекает белоснежную кожу до первых капель крови и покрывает пылью черное платье. Вид на миг поверженной и такой ненавистной женщины заставляет сердце Гермионы пропустить удар. В груди вспыхивает радость, и она с наслаждением окидывает картину перед собой взглядом: кудри разметались по земле, идеальное платье помято. Белла приподнимается на локте, улыбка растягивается в потрясенном оскале. Она слизывает с рассеченной губы каплю крови и почти рычит: — Тварь! Да как ты посмела? — Лестрейндж с трудом встает на нетвердые ноги, но уверенно вскидывает палочку. — Хватит, Белла, — внезапно раздается от магазина за чужой спиной. Обладатель низкого голоса одет в знакомую мантию, а лицо скрыто за маской с серебряной змеей. Мужчина выходит из тени, и Гермиона почти чувствует оценивающий взгляд зеленых глаз собственной кожей. — Кажется, ты должна сейчас заниматься совсем другим, а не играться с симпатичной ведьмочкой. В голосе слышится очевидная насмешка, но Белла отступает, хоть и ярость на ее лице становится только сильнее. Уже схватив за руки оглушенных взрывом Пожирателей, она бросает сквозь зубы: — Однажды ты провинишься перед Повелителем, и я первая буду пировать на твоей могиле. Они исчезают с хлопком трансгрессии, и на пустой улице Гермиона остается только с неизвестным Пожирателем Смерти. Она не помнит, чтобы видела подобную маску хотя бы раз в будущем. Возможно, он погиб во время Первой магической войны. В тишине пустой улицы ясно слышны твердые шаги, когда мужчина отходит от магазина и останавливается напротив Гермионы. Он не достает палочку, и она не торопится нападать первой — чего от него ожидать совершенно непонятно. — Была такой яростной с Беллой, я даже возбудился, — признается он будто по секрету, и похабная усмешка в его голосе заставляет Гермиону скривиться в отвращении. Какой же он мерзкий. — Я бы с тобой повеселился, но пора заканчивать, — продолжает он с показательным сожалением. Палочка в его руке появляется почти незаметно, и если бы не отточенная реакция, Гермиона точно бы не успела вскинуть собственную. Не успевают с них сорваться заклинания, дыхание перехватывает. Горло будто сжимает невидимая удавка, и она от неожиданности отступает на шаг. Мужчина вцепляется свободной рукой в дрожащую руку с зажатой в пальцах палочкой и шипит сквозь зубы. Под рукавом мантии что-то шевелится, ткань собирается складками, и помутневшим взглядом Гермиона замечает блеск от кровной клятвы на его запястье. Это чертов Мальсибер, понимает она. Он, видимо, тоже узнает ее по реакции клятвы, потому что опускает все еще подрагивающую руку с палочкой. Они встречаются взглядами и миг осознают случившееся. Связанный с ней кровной клятвой Мальсибер — очевидный последователь Волан-де-Морта. Просто не будет, понимает Гермиона и малодушно проклинает Харольда вместе с Александром. Мальсибер внезапно смеется, скидывая с головы капюшон и взъерошивая черные недлинные волосы. Пряди прикрывают лоб маски, когда он опускает руку. — Надо же было тебе появиться именно сейчас, — произносит он немного устало. Странная искренность в его голосе заставляет Гермиону ответить неожиданно честно: — Если бы было возможно, меня бы тут не было, — произносит она твердо. Действительно, был бы выбор, она бы без раздумий вернулась в свое время. Первые месяцы непременно бы жалела об упущенных возможностях, но была рядом со своими родными. — Верю, — отвечает он, и мягкость, с которой он это произносит, на миг ее обескураживает. Теперь он почему-то видится ей странным и непонятным, но точно не привычным Пожирателем Смерти. Они отступают одновременно, в последний раз встречаются взглядами и трансгрессируют. В поместье стоит тишина, блестят начищенные Донкой люстры, в окна светит летнее солнце, о котором Гермиона уже успевает забыть. Она неторопливо поднимается на второй этаж и проходится по коридору. Белла наверняка расскажет о ней Волан-де-Морту, Руквуд принесет на блюдечке информацию из Министерства. Мальсибер не может разделаться с Гермионой сам, но никто не мешает ему послать за ней других. Она хмыкает и заходит в спальню. Следующий ход остается за Пожирателями, а ей уже пора начать действовать. Самым доступным крестражем сейчас является диадема Когтевран в Выручай-комнате, но просто так заявиться в Хогвартс нельзя. Защита замка элементарно не пропустит постороннего человека. Остается медальон Слизерина и кольцо Гонтов. В Литтл-Хэнглтоне Гермиона никогда не была, а Гарри рассказывал им о кольце лишь то, что знал от Дамблдора. Возможно, она бы и справилась с защитой, но уничтожить крестраж пока нечем. Более безопасным вариантом кажется хранение медальона, она хотя бы знает, что от него ожидать. Но надеть эту мерзость на себя вновь Гермиона не решится ни за что на свете. «По этим координатам вы найдете то, что искали еще в юности. Но не советую терять голову, предмет осквернен темной магией. Доброжелатель». Вновь поручить уничтожение кольца Дамблдору кажется правильным решением. Единственное, Гермиона надеется, что он сможет сдержаться от использования Воскрешающего камня до снятия проклятия. — Донка, — зовет Гермиона, и с тихим хлопком перед ней появляется эльфийка. На ее лице радостная улыбка, полотенце сверкает еще большей белизной, а сама она наконец не кланяется в пол. Отучить ее от этой привычки оказалось немного труднее, чем Гермиона рассчитывала, но она не сдавалась. — Вот, отправь это письмо. — Конечно, госпожа. — Донка принимает конверт и предлагает: — Ужин, госпожа? Вечерний выпуск газеты уже доставили, — добавляет она с хитринкой в старческом голосе, и Гермиона улыбается. Объяснить эльфийке, что у нее на самом деле нет привычки читать Пророк за едой, она и не пытается. — Почему бы и нет, — отзывается Гермиона, и Донка расцветает. Следить за правильностью ее питания ей определенно нравится больше прочего. Эльфийка с хлопком исчезает, пока девушка спускается в столовую на первый этаж. На столе ее уже ждут тарелки с едой и свернутый Ежедневный пророк. Колдография на первой странице с кричащим заголовком привлекает взгляд, и Гермиона поспешно хватает газету. «Отважная неизвестная противостоит разгрому Косого переулка». Она ошеломленно выдыхает, рассматривая изображение. Ушлые репортеры запечатлели самое начало их дуэли с Беллой. Колдография начинается, когда они вскидывают палочки, заклинания сталкиваются, и со взрывом все повторяется заново. Единственное, что радует, ее саму видно только со спины, в отличие от яростного лица Беллатрисы. «Сегодня в 16:44 уже известная нам по акциям в магловском мире группа неизвестных в масках появилась в Косом переулке и начала громить магазины. Пока волшебники массово сбегали (впрочем, понять их желание быть в безопасности тоже можно), выступить против преступников решилась молодая девушка. Уверенностью и мастерством она не уступала знаменитой Беллатрисе Лестрейндж и даже смогла победить ту в дуэли. Зрелище было поистине восхитительным! Увы, она, как и преступники, исчезла до прибытия дежурных авроров. Выяснить ее имя, к сожалению, не удалось, но аврор Бруствер передает девушке благодарность и приглашает ее на беседу в Аврорат. Что ж, а нам остается только следить за развитием событий. С вами был Ричард Грей, берегите себя и своих близких». На беседу, ну конечно. Затаскают по допросам, еще и обвинят в причастности к Пожирателям. Гермиона откладывает газету и устало вздыхает. Не хватало еще, чтобы ее начали узнавать на улице все, кому не лень. Достаточно уже того, что о ней теперь знают Пожиратели. Настроение у нее падает, и пропадает аппетит. Гермиона нехотя ковыряется вилкой в тарелке салата, пока в голове крутятся мысли. В идеале было бы отлично избавиться от Руквуда, шпион под самым носом точно выйдет ей боком. Просто так невыразимца ни в чем не заподозрят, а Глава отдела, скорее всего, еще и заступится за него перед аврорами. Остается внутриведомственная проверка. Она и сама первая готова выпить сыворотку правды, если после этого проверят всех остальных. После неудавшегося ужина Гермиона камином отправляется в Министерство. Уже вечер, многие работники отправляются по домам, но она все равно спускается на лифте в Отдел тайн и проходит в Комнату Времени. На первый взгляд та кажется пустой, но через мгновение за ближайшим стеллажом раздается шорох пергаментов, и девушка заглядывает в проход. На полу валяется несколько книг и множество листов пергаментов. Сидящий среди беспорядка Сол пытается все это собрать. Покрытые шрамами руки дрожат, и из них вновь все падает на каменную плитку. Зрелище на миг обескураживает, Гермиона и подумать не могла, что увидит что-то подобное. В прошлую их встречу мужчина показался ей образцом уверенности и спокойствия, сейчас же он разбит и печален. В груди у нее неприятно сжимает, кажется, будто она подсматривает за тем, что совершенно не предназначено для чужих глаз. Шумный вздох выводит ее из ступора, и Гермиона молча проходит за стеллаж, присаживаясь на пол и собирая с пола пергаменты. Она сжимает в пальцах стопку и поднимает глаза. Удивление в чужом взгляде сменяется благодарностью, а уголок тонких губ немного приподнимается. — Вас долго не было, — внезапно произносит Крокер. Его голос кажется неожиданно громким в тишине комнаты, и он сам слегка морщится. — Да, мне нужно было многое обдумать, — отзывается Гермиона, поднимая последнюю книгу. Они встают с пола вместе и проходят к рабочему столу. Она бросает незаметный взгляд на чужие руки, но те уже в полном порядке. Что это было, спрашивать совершенно точно неприлично, вместо этого Гермиона произносит: — У меня есть одна идея. Сол присаживается на пустой край стола, оставляя для девушки свободное кресло, и поднимает на нее заинтересованный взгляд. — Сторонники Волан-де-Морта сейчас почти повсюду, хотелось бы исключить их нахождение хотя бы в нашем отделе, — со всей возможной прямотой говорит Гермиона, в ожидании впиваясь взглядом в светлые глаза за стеклами очков. — Кажется, вы говорите о ком-то конкретном, а учитывая ваше происхождение, я в этом абсолютно уверен, — через мгновение отзывается Сол. На тонких губах появляется неоднозначная усмешка, и Гермиона прикусывает от волнения щеку изнутри. — Вы против? — спрашивает она, имея в виду совсем не поиск предателя в отделе. — Время уже изменилось, раз вы здесь, — Крокер пожимает плечами, и Гермиона с облегчением выдыхает. Это развязывает ей руки, но внутри все равно поднимается печаль от всего потерянного. — Я поговорю с Главой отдела, завтра она должна вернуться из Египта. Будьте готовы к вызову. Она благодарно улыбается и после короткого прощания возвращается в поместье. Солнце клонится к закату, на улице пахнет цветущими яблонями. Гермиона обходит дом, взгляду открывается небольшой сад. Те же растения, за которыми когда-то ухаживала Дордея, и несколько яблонь из сада Мальсиберов. Все там же лестница в подвал Александра, а под узким окошком стоит лавочка. Не деревянная, а кованая, но на том же месте. Гермиона присаживается на нагретый от солнца металл и откидывает голову на стену поместья. По небу плывут облака, в цветах жужжат пчелы, от легкого ветерка шелестят зеленой листвой яблони. Она прикрывает глаза и вспоминает, как рядом когда-то сидел Харольд. Почти чувствует тяжелую теплую ладонь на плече и вздрагивает, распахивая глаза. Господи, нет, он никогда не сидел с ней здесь, она и сама впервые сидит на этой проклятой лавочке. Чужая тоска сжимает сердце, и Гермиона зарывается пальцами в распущенные кудри, сжимая пряди у корней. Боль немного приводит ее в себя, но ощущение присутствия под собственной кожей едва ли уходит. Она сходит с ума. Определенно воспоминания Александра, слишком яркие и почти не отличимые от собственных, сводят ее с ума. Перед глазами встает безумный взгляд Джин, и Гермиона понимает, что станет такой же, если не сделает хоть что-нибудь. В подвал она бросается со всех ног, даже не думая, что дверь может быть запертой. Метается по лаборатории между полупустыми шкафами, столами и постелью. На глаза попадает чаша Омута памяти на высокой подставке, и девушка замирает. Гермиона хватает с полки пустые флаконы и приставляет к виску кончик палочки. Чтобы уместить чужую жизнь в несколько воспоминаний по ощущениям уходит несколько часов, и она чувствует себя как выжатый лимон. Но теперь она совершенно одна, никаких чужих чувств и навязчивых мыслей. Те поблескивают в запертых флаконах. В кабинет на втором этаже она возвращается с улыбкой на губах, убирает воспоминания в стол и бросает взгляд на закат за окном. Портрет на стене, как и всегда, пустует. Следующим утром девушку будит вызов из Министерства. Гермиона поспешно натягивает брюки с рубашкой, накидывает на плечи мантию и камином переносится в Атриум. На девятом уровне перед лифтом дежурят двое авроров, в одном из которых Гермиона с удивлением узнает еще довольно молодого Аластора Грюма. Светлые волосы отдают рыжиной, правая нога еще в полном порядке, как и нос. Только один карий глаз уже занят искусственным, который сканирует ее с ног до головы. — Имя, дамочка, — требует Грюм немного ворчливым голосом, а стоящий рядом с ним напарник начинает листать пергаменты в руках. — Гермиона Г… — она на мгновение запинается, и почти физически чувствует подозрительный взгляд, впившийся в лицо. — Вертайски, — исправляется девушка, еще не привыкшая к изменившейся фамилии. — Есть такая, — произносит аврор, и Грюм отступает, открывая ей коридор. — Проходим, не задерживаемся, — бросает он напоследок. Всю дорогу до круглого зала затылок ее сверлит магический глаз. Ощущение неприятное, и Гермиона передергивает плечами, когда то наконец исчезает. В зале не протолкнуться: множество волшебников стоят в группах, разве что у одной из стен осталось немного пустого пространства — там стоит стол с двумя стульями, накрытый пологом тишины. Гермиона оглядывается и, заметив у двери Комнаты Времени светлые волосы Сола, аккуратно проталкивается к мужчине. — Что происходит? — спрашивает девушка без приветствий, остановившись рядом с Крокером и незнакомой ей женщиной лет пятидесяти. Волнистые седые волосы собраны в низкий пучок, распахнутая мантия не скрывает элегантное красное платье прямого кроя, почти черные глаза с любопытством рассматривают девушку. — Гермиона, познакомьтесь, это Салья Нова. Глава Отдела Тайн, — представляет женщину Сол, и та слегка улыбается, протягивая ухоженную руку с ярким маникюром. Гермиона с неловкостью обхватывает женскую руку своей. Она почему-то не ожидала подобного знакомства так скоро. — Рада вас увидеть, — произносит девушка, и Салья коротко хмыкает. — Бросьте, перейдем сразу к делу, — деловито говорит Нова. — Сол рассказал мне о ваших мыслях. Признаться, я о подобном думала давно, но повода не было, — она окидывает взглядом толпу волшебников и, подхватив Гермиону под руку, ведет ее к столу. — Отойдем, дорогая. Сол безмолвно идет вслед за ними и, пока Салья вновь начинает говорить, накладывает на пространство еще несколько заклинаний. Чужие приглушенные голоса остаются за пологом, на столе Гермиона замечает графин воды со стаканом и небольшой флакончик сыворотки правды. — Информация стала утекать не так давно, и, честно говоря, я не придавала этому большого значения. Не то чтобы это были какие-то важные сведения, никакие научные проекты не пострадали, — рассказывает Салья. — Поэтому предлагаю начать с известного тебе человека, авроры его уже заждались. — Вы даже не проверите меня? — уточняет Гермиона недоуменно, и Нова коротко смеется. В тишине пространства ее переливчатый смех звучит невероятно молодо. — Шпион не стал бы сам предлагать собственную проверку, а знать будущее я не хочу, — отвечает Салья с неожиданной серьезностью. Глаза ее на этих словах словно чернеют еще больше, и в их глубине мелькает что-то больное. — Ни свое, ни чужое. — Август Руквуд, — произносит Гермиона через мгновение тишины. Удовлетворение и предвкушение поднимаются из глубины ее души, и она с трудом сдерживает улыбку. — Сол, — командным тоном зовет Салья, и Крокер подходит ближе к ним. Гермиона ловит его ободряющий взгляд и коротко кивает. — Он не работает над крупными проектами, чаще помогает аврорам и крутится на других уровнях, — говорит он женщине и после кивка исчезает за пологом тишины. Салья не спеша наливает в стакан воды и капает сыворотку правды, присев за стол. Гермиона отходит к стене, наблюдая за женщиной и в нетерпении заламывая руки. По сравнению с почти безразличной Сальей она сама кажется полной ее противоположностью. Наконец к столу возвращается Крокер с Руквудом. Рябое от шрамов лицо кажется взволнованным, хоть он и старается оставаться спокойным. Карие глаза замечают Гермиону, и Август едва не спотыкается. Она успевает увидеть чужую заминку и открыто усмехается мужчине. Большая победа начинается с маленьких битв. Поражение Волан-де-Морта начинается с уничтожения его шпионов. Руквуд с трудом отводит от нее осознавший происходящее взгляд и подходит ближе. — Мадам Нова, — произносит он немного хриплым голосом и кладет в протянутую руку Сола собственную палочку. — Садись, Август, — приказывает Салья и кивает на полный стакан. За пологом тишины, видимо, заканчиваются все разговоры, волшебники с интересом наблюдают за происходящим. Руквуд возвращает на стол пустой стакан, и через мгновение взгляд его немного стекленеет. Он встряхивает головой, темные волосы падают на лоб. — Покажи запястья, Август, — командует Салья, и Руквуд нехотя повинуется. Руки его полностью чисты, и не то чтобы это было странным. Раздавать метки направо и налево Реддл начал только после захвата Министерства. Гермиона подходит ближе и опирается ладонями о столешницу, заглядывая в темные злые глаза. — Узнаешь меня? — спрашивает она почти с искренним интересом. Насколько оперативным был шпион Лорда? — Предательница крови, повелитель уже все о тебе знает, — выплевывает Руквуд. О, он был довольно оперативным шпионом, она уверена, Волан-де-Морту будет его не хватать. Гермиона едва не улыбается, сдерживая какое-то больное безумие, которое накрывало ее и при встрече с Беллой. — Как давно ты уже служишь Волан-де-Морту? — спрашивает она, возвращая себе разум. Любопытный взгляд Сальи чувствуется затылком. — Несколько лет, — отвечает Август сквозь зубы. Гермиона оборачивается к женщине и вскидывает бровь. По ее мнению, этого вполне достаточно для передачи его в Аврорат. — Сол, пригласи мистера Грюма, — командует Салья, кивнув девушке. Руквуд внезапно заливается смехом, и они возвращают взгляды на него. — Темный Лорд убьет тебя, тварь, — поймав глаза Гермионы своими, обещает Август. Больная убежденность в собственных словах едва ли пугает ее. — Ты этого уже не увидишь, — отвечает она с усмешкой и выпрямляется, когда рядом оказываются Грюм с напарником. Аластор без лишних слов оглушает Руквуда и подхватывает того левитирующим заклинанием. Салья ему что-то негромко говорит, и аврор кивает, забирая у Сола чужую палочку и уходя с бесчувственным Августом из круглого зала. — С основным мы закончили, поэтому вы можете быть свободны, — произносит Салья, повернувшись к Гермионе. Та кивает, но еще несколько часов просто наблюдает за пологом тишины. Все идет стандартно, и к обеду она решает переместиться в Косой переулок. В груди гудит тихая радость, на губах блуждает улыбка. Кафе-мороженое Фортескью встречает девушку детским смехом и прохладой. Свободный столик она находит с трудом, в самом углу у окна. Светит летнее солнце, вскоре на столе появляется фисташковое мороженое со взрывной карамелью. Гермиона отправляет в рот первую ложку и с наслаждением прикрывает глаза, признавая этот день одним из лучших в этом времени. Взрывается карамель, во рту разливается сливочный вкус, и она жмурится от удовольствия. Свет из окна на мгновение закрывает темный силуэт, и знакомый голос произносит, заставляя девушку распахнуть глаза: — Празднуешь уничтожение Руквуда? Мальсибер садится напротив с ироничной усмешкой на пухлых губах. Гермиона тратит долгую минуту, чтобы рассмотреть его без маски. Лишь отдаленно черты его лица напоминают Харольда, и она боится, что чужие эмоции вновь захватят ее, но в груди пусто. Зеленые глаза, в отличие от изумрудов Гарри, напоминают темное, затянутое ряской болото. В правом ухе она с удивлением замечает серебряное колечко пирсинга, а на шее, не скрытой воротником темной рубашки, черные линии татуировки. Выглядит Мальсибер как магловский бандит, а не последователь Темного Лорда. — В тот раз вы не дали мне поесть мороженого, — отвечает Гермиона, откладывая ложку на стол. Мысленно она понижает этот день до категории приемлемых. — О, мне чертовски жаль, дорогая, — голос сочится притворным сочувствием, но в противовес собственным словам Мальсибер тут же усмехается. — Что тебе нужно? — спрашивает Гермиона, уже чувствуя, как от его вида у нее начинается изжога. — Решил узнать, что из себя представляет девушка, с которой меня связала сама магия, — с долей пафоса отвечает он и закатывает глаза. — Ты хотел сказать, от которой я не могу избавиться из-за заключенной Харольдом клятвы с лучшим другом? — она не может не подхватить его ироничный тон. Каким бы ни был Мальсибер, с ним почему-то получается слишком легко общаться. Возможно, в этом виновата пресловутая кровная клятва? — Как ты проницательна, милая, — отзывается он с улыбкой. Сейчас Мальсибер напоминает ей Сириуса, который на Гриммо 12 частенько звал ее котенком, желая поддразнить. Мысли о его судьбе немного сбивают ее настроение, и она убирает с лица улыбку. Мальсибер замечает эту перемену и подается вперед, опираясь локтями на столешницу. — Ну а если серьезно, я пришел узнать, что ты планируешь делать дальше, — произносит он ровным голосом, удивительно легко отбросив в сторону всю свою иронию. — По сравнению с тобой Руквуд был куда лучшим шпионом, — признает Гермиона, коротко хмыкнув. Чего он от нее ожидал? Думал, что из-за клятвы они внезапно стали лучшими друзьями, и она забыла, кому он прислуживает на полусогнутых? Возмущение в ней кипит, и Гермиона хватает со стола ложку, отправляя в рот мороженое. К черту, она пришла сюда отдохнуть. — Нет, я об этом. — Мальсибер приподнимает уголок губ и пальцем стучит по сосуду с клятвой на запястье. Та блестит в лучах солнца, пока Гермиона рассматривает ее. Да, она все та же, и он даже носит ее совсем как Харольд. — Ничего, — отвечает она через мгновение. Пока точно ничего не планирует. Клятва является гарантом, что хотя бы от одного Пожирателя она защищена. То, что она и сама не может навредить ему, — дело десятое. Мальсибер прищуривается и сканирует ее зелеными глазами. Уже привычно усмехается, придя к какому-то выводу. — Захочешь что-то сделать, обращайся, — произносит он немного насмешливо и поднимается из-за стола. — Захочешь избавиться от поводка, обращайся, — отвечает она тем же и коротко салютует ложкой. Зеленые глаза вспыхивают восторгом, и Мальсибер негромко смеется. — До встречи, ведьмочка. Гермиона взглядом провожает его спину до самого выхода из кафе.