Сила желания бесконечна

Июль 1979 года, Англия Вокруг скалы бушуют ледяные волны, дует пронизывающий ветер, с затянутых темными тучами небес начинает накрапывать мелкий дождь. Гермиона обновляет согревающие чары и опускается на одно колено, находя взволнованные глаза Донки своими. — Ты запомнила наши действия, Донка? — спрашивает она мягко, и эльфийка коротко кивает, стискивая в пальцах бутылек восстанавливающего зелья. — Госпожа пьет зелье, Донка забирает медальон и переносит госпожу в Больницу Святого Мунго, — в очередной раз повторяет эльфийка, и Гермиона согласно кивает. — Главное не трогать воду в озере, — напоминает девушка и поднимается на ноги. Ветер треплет каштановые кудри, спутывая пряди. Пока Гермиона осматривает линию скал на берегу, Донка неуверенно мнется рядом. Как бы она не выглядела сейчас, но глаза старой эльфийки довольно сверкают от оказанного доверия. — Смотри, там вход, — Гермиона вскидывает руку, указывая на вход в пещеру в одной из скал. О камень разбивается очередная волна, шипит морская пена. Донка берет ее за руку, и они трансгрессируют внутрь. Темноту разгоняет безмолвный люмос. Только заметив раскрытый проход в пещеру и еще блестящую на камнях кровь, Гермиона понимает, что по плану ничего не пойдет. — Вот же черт, — шепчет она и бросается в пещеру. В центре подземного озера на небольшом острове мужская фигура взмахивает палочкой, рядом с чужими ногами крутится домовой эльф. На водной глади бушует пламя, но вылезающих инферналов оно не слишком останавливает. Те берут числом, стягиваясь вокруг юноши с эльфом в кольцо. — Донка, — зовет Гермиона, и эльфийка трансгрессирует их в самый центр. В одну руку скользит палочка, но другой девушка взмахивает без всяких заклинаний, отталкивая огнем подобравшихся особо близко инферналов. Перед глазами проносится горящая Выручай-комната, но Гермиона все равно колдует Адское пламя. Обычное инсендио этих тварей не берет, и другого выхода нет. Огненный дракон проносится по инферналам с оглушающим ревом. Гермиона перехватывает палочку крепче, ей кажется, что от силы пламени та даже трещит. — Где медальон? — перекрикивая бушующий огонь, спрашивает она, за худое плечо разворачивая к себе юношу. Замечает остекленевшие серые глаза и отталкивает Регулуса к Донке, которая магией подхватывает оседающего без сил парня. — Кикимер! — зовет Гермиона суетящегося вокруг отключившегося хозяина эльфа. Тот бросает на нее недоверчивый взгляд, гладит по голове Регулуса и достает из складок полотенца блестящий в свете пламени медальон. — Хозяин приказал уничтожить медальон, — скрипит эльф, сжимая в пальцах цепочку. — Бросай в огонь, — приказывает Гермиона и молится, лишь бы это сработало. Если Адское пламя не возьмет нераскрытый медальон, она не представляет, каким образом она уничтожит его без Гарри. Кикимер бросает в пламя медальон Слизерина, и в тот же миг пещеру оглушает знакомый ей вопль крестража. Вспыхивает черный дым, и Гермиона встряхивает палочкой — сил контролировать огонь у нее больше нет. — Донка, — зовет она, смотря, как пламя распространяется по пещере все дальше. В следующее мгновение всей компанией они оказываются в приемном покое Больницы Святого Мунго. Гермиона бросает взгляд на поэтажный указатель над столом привет-ведьмы и подхватывает парящего в воздухе Блэка на руки. Левитировать его рядом с собой ей кажется странным, а «нести» его не трудно из-за заклинания. — Вам нужна помощь? — с любопытством спрашивает блондинка, приподнявшись из-за стола. — Нет, спасибо, — направляясь к лифту, Гермиона посылает ей короткую улыбку. Эльфы безмолвно следуют за ней, и больше всего ее удивляет молчание Кикимера. Тот даже сам вызывает лифт и пропускает девушку с парнем на руках вперед. Четвертый этаж встречает их небольшим холлом с дежурившей за высокой стойкой целительницей и крупной вывеской «Отравления растениями и зельями». Рыжеволосая девушка в лимонном халате вскидывает голову, когда они выходят из лифта, и Гермиона едва не спотыкается. Изумрудные глаза Гарри она узнает в тот же миг. У него действительно были глаза матери. Лили выходит из-за стойки, окидывая внимательным взглядом юношу на ее руках. Палочка в ее пальцах порхает, накладывая диагностические заклинания. — Это Регулус Блэк? — с трудом скрывая удивление в звонком голосе, спрашивает Лили. — Что случилось? — Зелье, — коротко бросает Гермиона, не в силах оторвать от девушки взгляда. На пальце блестит обручальное кольцо — она уже Поттер, длинные рыжие волосы заплетены в две косы, лимонный халат аккуратно застегнут. Лили выглядит так молодо, ей всего около двадцати, но она уже замужем и скоро забеременеет Гарри. Увидев ее такой, буквально совсем недавно окончившей школу, Гермиона в полной мере осознает всю трагедию чужой жизни. Это оказывается чертовски больно. Пока она потерянно рассматривает девушку, Лили провожает их в пустую палату, делая вид, что не замечает странных взглядов. — Кладите его сюда, я сейчас вернусь с целителем, — произносит она, указывая на кровать. — Да, спасибо, — отвечает Гермиона и сосредотачивается на юноше. Опустив его на постель, она садится на стул. Рядом замирают эльфы, и она обращается к Донке, понимая, что Кикимер ни за что сейчас не оставит Регулуса одного: — Ты можешь возвращаться домой, Донка. — Конечно, госпожа, — отзывается эльфийка и, окинув ее внимательным взглядом, с тихим щелчком исчезает. Пока они ждут целителя, Гермиона возвращает взгляд на юношу. Черные кудри разметались по подушке, под веками мечутся глазные яблоки, на бледной, почти сероватой коже блестят бисеринки пота. Что бы он не видел сейчас, вряд ли это что-то приятное. Он всего лишь подросток, бесславно погибший в ее времени. Никто из его родных так и не узнал, как он пропал, а Сириус, возможно, всю жизнь думал, что его брат погиб на одной из акций Пожирателей. Гермиона слегка вздрагивает, когда распахивается дверь. В палату возвращается Лили вместе с пожилым целителем. — Что тут у нас? — накладывая диагностические заклинания, спрашивает мужчина. — Он выпил зелье, я нашла его уже без сознания, — произносит Гермиона, наблюдая за чужой работой. Рассказать что-то о самом зелье ей нечего, очевидно профессиональный целитель поймет все и без нее. Поэтому она поднимается, собираясь вернуться в поместье. Так или иначе, крестраж уничтожен, Регулус остался жив. Здесь ей больше делать нечего. — А вы кем приходитесь больному? — Вопрос целителя заставляет ее остановиться. Заинтересованный взгляд Лили из-за чужого плеча сверлит ее лицо почти ощутимо. Наверняка, она уже сообщила о случившемся Сириусу. «Никем», собирается ответить она, но к кровати неожиданно кидается Кикимер. — Невеста хозяина так переживала, — сокрушается эльф, приложившись лбом о железный каркас. Если бы Гермиона не знала правды, она бы точно поверила в эту отчаянную актерскую игру. — Кикимер плохой эльф, не уследил за молодым хозяином. — Послушайте, — прерывая вопли, произносит целитель. — Подождите в коридоре и заберите наконец вашего домовика. Пока раздраженный целитель продолжает колдовать над Регулусом, Гермиона хватает за шкирку Кикимера и выходит с ним из палаты. Ошарашенный взгляд Лили она чувствует затылком. — Что ты там устроил? — шипит она, отпустив уже успокоившегося эльфа. — Кикимеру не скажут, что с хозяином, — скрипит домовик, заискивающе заглядывая девушке в лицо. Гермиона устало падает на лавку у стены, опуская взгляд на свои руки. На пальцах пятна от сажи, рукава свитера опалены пламенем. — Ничего, сейчас тут соберется все семейство Блэков, — отзывается она, прикрывая глаза и откидывая голову на стену. — Бедная хозяйка больна, она не сможет прийти, — эльф опускает голову и недовольно добавляет: — а предатель рода не станет говорить с Кикимером. Значит, Орион уже мертв, а Вальбурга помутилась рассудком, понимает Гермиона. — Ладно, я дождусь целителя, — произносит она, и Кикимер кланяется ей едва ли не в пол. Гермиона вспоминает все оскорбления от него и негромко хмыкает. Сейчас он и мысли не допускает, что она может быть маглорожденной. — А ты лучше принеси Регулусу чистую одежду. С тихим щелчком эльф исчезает, но остаться в тишине ей удается ненадолго. На этаже звенит лифт, и в коридор врывается Сириус. Молодой, еще не омраченный годами в Азкабане Сириус Блэк. В магловских джинсах, кожаной куртке и футболке с логотипом какой-то музыкальной группы. Черные волосы спадают на плечи в беспорядке, которого добиваются у зеркала некоторое время, в одном ухе блестит серьга. Гермиона отводит взгляд и глубоко вздыхает, подготавливаясь к буре, которая определенно последует, судя по обеспокоенно-яростному лицу парня. Что сказать Блэку, она не представляет и с чистой совестью собирается свалить объяснения на Регулуса. — Что с ним? — восклицает Сириус, подлетая к двери в палату. Дергает пару раз запертую заклинанием дверь и оборачивается к Гермионе. — Он выпил зелье, — в очередной раз произносит она. Сириус буравит ее спокойное лицо взглядом и подходит ближе. Гермионе приходится запрокинуть голову, чтобы сидя видеть его лицо. — Ты вообще кто такая? — Голос Сириуса звенит от напряжения, он окидывает ее всю взглядом и останавливается на закрытых рукавами предплечьях. Гермиона перехватывает серые глаза и вскидывает бровь. — Очередная подружка из ПСов? — понижая голос, спрашивает Сириус. Это подозрение неожиданно злит ее. Гермиона поднимается на ноги, едва не утыкаясь носом в чужую грудь. От Сириуса пахнет чем-то пряным, и это едва не заставляет ее чихнуть, только подливая масла в костер злости. Он не отступает, как будто наоборот напирает еще сильнее. — Закрой свой рот, — вскинув голову и найдя чужой взгляд своим, вкрадчиво произносит Гермиона. — И скажи спасибо, что я притащила сюда твоего брата. Она задирает рукав на левом предплечье, чистая кожа заставляет взгляд Сириуса несколько успокоиться — чары гламура скрывают от него шрам. — Тебе повезло, что я работаю не в Аврорате, — продолжает Гермиона, — иначе бы с больничной койки твой брат отправился прямиком в камеру Азкабана, — она стучит пальцами по голому предплечью, и Сириус бледнеет, перехватив ее движение взглядом. Он наконец отступает на шаг, и Гермиона поправляет рукав, опускаясь на лавку. Она, конечно, не знает, успел ли что-то натворить вчерашний школьник помимо метки, но пока не планирует сдавать его аврорам. Возможно, с его помощью получится добраться до чаши и дневника? Гермиона откладывает эту мысль и сосредотачивается на замершем Сириусе. — Спасибо, — произносит он через мгновение и ловит ее взгляд. Она кивает, и Блэк садится на другой конец лавки. В коридоре стоит тишина, пока они ждут целителя. Кикимер возвращается через несколько минут со стопкой одежды в руках. Он замечает Сириуса и недовольно бормочет: — Мерзкий мальчишка уже пришел, Кикимер приветствует предателя рода. — А ты что тут забыл? — с таким же отвращением спрашивает Блэк. — Поди прочь, еще тебя тут не хватало, — восклицает Сириус, замахиваясь на эльфа. Кикимер неожиданно жмется к ногам Гермионы, и она твердо произносит, вынужденная его защитить — здесь эльф не сделал ей ничего плохого: — Достаточно. Сириус перехватывает ее презрительный взгляд и неловко опускает руку. Кикимер выглядывает из-за женского колена с довольным выражением на лице и аккуратно кладет на лавку стопку одежды. — Ты пригрела змею на груди, — бросает Сириус, наблюдая за эльфом. — То, что ты можешь поднять руку на слабого, не делает сильным тебя, — отвечает Гермиона, и коридор погружается в задумчивую тишину. Около часа они точно проводят в терпеливом ожидании, но вот дверь наконец распахивается, выпуская из палаты Лили и не представившегося целителя. Сириус первый вскакивает на ноги, подлетая к подруге. — Что с Регулусом? — голос у него дрожит от волнения. Лили кладет ему руку на плечо и слегка сжимает, пока целитель перебирает листы пергаментов в руках. Гермиона с переживающим Кикимером подходят ближе. — Действие зелья мы нейтрализовали, — произносит он наконец, а Гермиона замечает на лимонном халате бейдж «Г. Сметвик». — Побочных эффектов быть не должно, он, конечно, еще слаб, но скоро должен очнуться. Вот, рекомендации по уходу, — целитель протягивает один из листов Гермионе. — Можете дождаться его прихода в себя здесь или забрать жениха домой, — произносит он напоследок и не прощаясь уходит по коридору. — Какого жениха? — прерывая повисшую тишину, размеренно спрашивает Сириус. Гермиона неожиданно усмехается, опуская взгляд на делающего вид, что он абсолютно тут не при чем, Кикимера. — Нужно почаще общаться с братом, — отвечает она в итоге, сдерживая немного нервный смешок. — Я общался с ним месяц назад! — восклицает Сириус с присущей ему экспрессией. Лили молчаливо удерживает его на месте, но с неизменным женским любопытством следит за развитием событий. Гермиона перехватывает блестящий изумрудный взгляд и коротко улыбается, отворачиваясь от Сириуса и направляясь в палату. — А я как раз вернулась из Франции, — произносит она, открывая дверь. Кикимер проскальзывает за ней, а Сириус в недоумении остается в коридоре с Лили. Регулус выглядит уже гораздо лучше, вернулся легкий румянец на щеках, успокоились глазные яблоки. — Бедный мой хозяин, — причитает Кикимер, опустив на стул стопку одежды и кинувшись к постели. Гермиона пробегает глазами по пергаменту и кладет тот на вещи Блэка. Теперь ей точно больше нечего тут делать, но Регулус приходит в себя, не успевает она развернуться к двери. Веки его трепещут, он с трудом открывает мутные серые глаза. — Кикимер, — зовет Блэк слабым голосом, и эльф хватает его за руку. — Да, хозяин, Кикимер тут, — отзывается домовик. — Кикимер уничтожил медальон, как и приказывал хозяин, — делится он с гордостью. На губах юноши появляется улыбка. Гермиона подходит ближе и перебирает бутыльки зелий на тумбочке. Перехватывает Блэка за подбородок, заставляя распахнуть рот, и вливает в него восстанавливающее. Регулус закашливается, но взгляд его проясняется, и он наконец замечает ее. — Я вас вспомнил, — произносит Блэк, жадно скользя глазами по ее лицу. — Скажи спасибо, что я отправилась в пещеру именно сегодня, — отзывается Гермиона, незаметно накладывая на дверь запирающее и заглушающее. — Вы знали, что там находится? — спрашивает он и так же, как и Сириус, опускает взгляд на ее предплечья. — Не бойся, меня не посылал твой замечательный Лорд. — Очередное подозрение в причастности к Пожирателям поднимает в ней волну раздражения, но Гермиона прикусывает изнутри щеку, заставляя себя успокоиться. — Он больше не мой Лорд, — со злостью произносит Регулус, зарываясь пальцами в растрепанные кудри. — Сомневаюсь, — хмыкает Гермиона. — В любом случае не стоит обсуждать это здесь. Она призывает из бисерной сумочки перо с чернильницей и пишет на пергаменте с рекомендациями пароль от камина в поместье. — Приходи, если надумаешь, — на прощание произносит Гермиона, уже чувствуя, как рушатся заклинания на двери. Сириус врывается в палату в следующее мгновение и недовольным взглядом следит, как она передает пергамент Кикимеру. — А вот и наш верный пес, — поймав взгляд Сириуса, с усмешкой бросает Гермиона. Ошеломление и догадка, промелькнувшие в серых глазах, немного компенсируют истраченные за сегодня нервы. Она протискивается мимо Блэка в дверях и направляется к лифту, успев услышать звенящее «Какого черта?» Лили выходит из-за стойки, заметив ее. — Извините, — произносит девушка, заставляя Гермиону остановиться. — Сириус немного побушует и успокоится. Он просто не думал, что брат скрывает от него невесту. Извиняющая улыбка на ее губах как никогда похожа на неловкую улыбку Гарри, когда он не знал, что сказать. — Все в порядке, — говорит Гермиона. — Передайте Сириусу, что я не невеста его брата, пусть не переживает. Она улыбается на прощание и заходит в поднявшийся лифт. Удивленный взгляд Лили скрывают железные створки. Несколько дней от Регулуса нет никаких вестей, и Гермиона перестает ждать его визита в ближайшее время. Что бы он не надумал, с действиями он не торопится. Даже Пожиратели затихают, в газетах ни одного упоминания о Темных метках в небе. Дни в Министерстве идут удивительно спокойно, и незаметно месяц подходит к концу. Тридцать первого июля Гермиона просыпается и не может до конца поверить, что время пролетает так быстро. На улице светит летнее солнце, но на душе у нее скребут кошки. В бисерной сумочке она находит одну из старых рубашек Гарри, еще школьных времен. Та уже поистрепалась, на швах торчат нитки, уголок кармана на груди оторван, на воротнике не хватает пуговицы, но она до сих пор пахнет Гарри — пирог с патокой, полироль для метлы и его собственный запах. Гермиона заворачивается в рубашку прямо поверх спальных шорт и топа, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Это едва ли напоминает объятия, но она прикрывает глаза и представляет, что вместо мягкой ткани ее укрывает собой Гарри. Ближе к завтраку Донка находит ее все еще в постели. Привычно распахиваются шторы, пока эльфийка останавливается около девушки. — Принесли газету, госпожа, — заметив печальное настроение девушки, мягко произносит Донка. Гермиона слегка приподнимает уголки подрагивающих губ, и светлые глаза напротив сочувственно поблескивают. — Приготовь торт, Донка, — просит Гермиона, садясь на кровати и поправляя почти упавшее на пол одеяло. — Сегодня какой-то праздник, госпожа? — неуверенно интересуется эльфийка, когда они вдвоем выходят из спальни. — День рождения моего друга, — отвечает Гермиона, пальцами расчесывая растрепанные кудри. Донка больше ничего не спрашивает и с тихим щелчком исчезает. Сегодня они наверняка собрались бы все вместе, и даже Молли улыбалась бы почти как раньше. Гарри любил, когда этот день был шумным и веселым. В противовес мыслям и воспоминаниям в поместье стоит тишина, пока Гермиона спускается в столовую. Здесь Гарри еще нет, и даже когда он родится, это будет просто маленький мальчик, а не ее лучший друг, с которым они провели вместе целую жизнь. Возле стола ее ждет мягкое кресло вместо привычного стула, и она мимолетно улыбается, забираясь в него с ногами. В газете нет ничего интересного, но Гермиона все равно просматривает ее, отвлекаясь от своих мыслей. Через некоторое время среди завтрака появляется небольшой торт с надписью «Счастливого дня рождения!» Гермиона отрезает себе кусок и наливает в стакан сока. Донка постаралась на славу — сладкий крем и мягкий бисквит тают на языке. — С днем рождения, Гарри, — негромко произносит Гермиона, обещая, что этот день будет единственный, когда она празднует его одна. В следующем году это будет делать вся его семья. Не успевает она поставить на стол стакан, на втором этаже шумит камин. Если это Регулус, он точно выбрал не лучший день для обсуждения крестражей. Вскоре Донка открывает дверь и пропускает в столовую Мальсибера. Эльфийка замечает изменившееся выражение лица девушки и поспешно исчезает. — Что бы ты не хотел, сегодня тебе лучше убраться, — устало произносит Гермиона, пока он не успел открыть рот. Каким образом он смог преодолеть защиту поместья и установленные ей самой чары, она знать не желает. — Что за траур, ведьмочка? — с усмешкой интересуется Мальсибер, проходя к столу без всякого смущения и пристально рассматривая ее. Растрепанные каштановые кудри, помятая мужская рубашка и голые ноги создают удивительно домашний образ. Гермиона без выражения наблюдает, как он опускается на стул напротив, наливает в стакан вишневого сока и, понюхав его, ставит обратно. Мальсибер чувствует себя почти как дома, и это его расслабленное выражение лица подстегивает внутри нее раздражение, отгоняя печаль. — Какого черта тебе нужно? — негромко спрашивает Гермиона, когда он перестает разглядывать ее ноги и поднимает взгляд на лицо. — Реджи рассказал мне кое-что увлекательное, — отвечает Мальсибер и, не заметив понимания в ее глазах, добавляет: — Регулус Блэк. Гермиона склоняет голову на бок и отпивает сока из своего стакана. Ни за что она не поверит, что Блэк так доверяет Мальсиберу, что рассказал подобное ему, а не собственному брату из Ордена Феникса. Сколько между ними разницы? Лет пять? Они явно не были друзьями в Хогвартсе. — И что дальше? — все же интересуется она, смотря, как на его лице появляется усмешка. — Не веришь, — хмыкает Мальсибер. — Наш дорогой Реджи прощупывает почву для революции. Один сеанс легилименции с Лордом, и от него ничего не останется. Повезло, что его перехватил я, а не Белла. Она бы не посмотрела, что он ее кузен. Гермиона слушает его молча и не знает, плакать ей или смеяться. Блэк в открытую решил выступить против Волан-де-Морта вместо того, чтобы хотя бы поговорить с ней? Это юношеский максимализм или пресловутая судьба, по которой он должен погибнуть в одиночестве? — И вот я выяснил, что у него есть небезызвестная невеста, — Мальсибер с довольной усмешкой разводит руками, как бы говоря, поэтому я здесь. — Хватит нести этот бред про невесту, — просит Гермиона, потерев пальцами занывшие виски. Шутка зашла слишком далеко. — Что, сопляк не в твоем вкусе? — Он отпускает негромкий смешок, но впивается в нее пристальным взглядом. Заинтересованность на его лице очевидная до невозможности, но Гермиона лишь вскидывает бровь, и Мальсибер криво улыбается. — Я отправил Реджи домой, а сам решил заглянуть к тебе. — Что он тебе сказал? — спрашивает она, опуская способ его попадания в поместье. Очевидно, забрал пароль у Блэка. Нужно будет его сменить, напоминает себе Гермиона. — Нес что-то про крестраж, — Мальсибер пожимает плечами, откинувшись на спинку стула. Видимо, услышанное его не впечатлило. — Крестражи, — поправляет Гермиона и с удовольствием наблюдает, как меняется лицо напротив. — Сколько? — Пять. Мальсибер опускает голову, но она успевает заметить, как в зеленых глазах вспыхивает ярость. Волосы скрывают его лицо, и несколько минут они сидят в удушливой тишине. — Значит, нами все это время управлял огрызок его души? — понимает Мальсибер. В ее ответе он явно не нуждается, вскакивая на ноги и проходясь по столовой. Пока он напряженно о чем-то думает, Гермиона доедает торт, мысленно отпуская образ своего Гарри. Как бы странно это не звучало, но Мальсибер отвлек ее от печальных мыслей. Он надменный ублюдок, но она все равно выделяет ему каплю благодарности в своем сердце. Вслух она об этом, конечно, не скажет. — Откуда ты это знаешь? — спрашивает он через некоторое время, оперевшись рукой о спинку кресла и нависнув над девушкой. Гермиона вскидывает голову, поймав его недоверчивый взгляд. Только сейчас она задумывается, знает ли Мальсибер, что клятва обязывает его не вредить ей только магически? Как скоро он попытается придушить ее? Гермиона едва не усмехается. — Это уже не твое дело, — отвечает она все-таки, и Мальсибер недовольно щурится. На скулах играют желваки, но он лишь склоняется ниже. От него пахнет чем-то освежающим и немного резким, вроде магловского одеколона после бритья. Ему очевидно нравится давить на нее своим присутствием. — Почему я тогда должен поверить, что это все правда? — вкрадчиво интересуется он, бегая глазами по ее лицу. Гермиона пожимает плечами, от движения полы рубашки немного расходятся, и чужой взгляд тут же оглаживает открывшееся ключицы. — А ты и не должен, — бросает она, — но можешь поинтересоваться непосредственно у Лорда. Мальсибер закатывает глаза на ее усмешку и выпрямляется, отступая от кресла. — Допустим, я хочу избавиться от поводка, — напоминая о ее же словах, произносит он, возвращаясь за стол. — Почему я должна верить, что это правда? Их игры определенно доставляют ей какое-то странное удовольствие, хоть Гермиона никогда и не признается в этом вслух. — Клятвы тебе недостаточно? — спрашивает он без особой надежды и хмыкает, когда она вскидывает бровь. — Что насчет Непреложного обета? — Найдешь свидетеля, возвращайся, — отвечает она, поднимаясь из кресла. Взгляд Мальсибера тут же довольно скользит по ее голым ногам. — А сейчас будь добр убраться из моего дома, — бросает Гермиона уже на выходе из комнаты. Вслед ей раздается негромкий свист.