Сила желания бесконечна

Октябрь 1125 года, Хогвартс Полукровку на Слизерине не слишком жалуют, но это все равно лучше, чем каждый день видеть безэмоциональное лицо отца. Сколько Рафу себя помнит, папа никогда по-настоящему им не интересовался. Даже редкие улыбки доставались дяде Харольду, а не его матери. Сначала он завидовал, потом стал злиться. Харольд пытался о нем заботиться, но это только больше отталкивало. Рафу и сам не понимал почему, но относиться к другу отца с теплотой, как мама, не мог. Когда родился Бернард, ему было всего девять лет, но уже тогда он окончательно понял, что его жизнь никогда не будет связана с Мальсиберами. Казалось, неприязнь наполняла его до краев, стоило только на пороге их дома появиться Харольду — отец непременно спешил его встретить сам. Отвратительно. Хогвартс становится спасением. Рафу не может назвать его вторым домом, но здесь точно лучше. Разве что он частенько скучает по маме, но стоит написать письмо и с ответным обязательно будет что-то приготовленное заботливыми руками. Это отгоняет тоску. С друзьями не ладится, поэтому пристанищем для него становится библиотека, точнее, самый дальний стол в закутке между стеллажами. Его никто никогда не занимает, поэтому Рафу проводит там все свободное время. Но заинтересовавшую его больше прочих книгу он на удивление находит в гостиной Слизерина. Та опасно близко валяется у горящего камина, и Рафу поднимает ее по пути в комнату просто из целей безопасности. «Демонология: азы» блестит полустершимися буквами на обложке. Страницы несколько измяты, видно, что книгу часто читали, но на следующий день ее никто не ищет, и Рафу оставляют ее себе. В Хогвартсе подобное не преподают, и это оказывается чертовски интересно. Как ни странно, случайная книга приносит ему не только увлечение, но и подругу. Девушка останавливается напротив, когда он с книгой сидит на берегу Черного озера. Загораживает не слишком яркое осеннее солнце и не уходит, пока Рафу не поднимает взгляд. Прямые блондинистые волосы под серыми тучами делают ее бледнее, чем она есть, а синяя форма Когтеврана подчеркивает яркие голубые глаза. — Что ты читаешь? — спрашивает девушка без приветствий. У нее звонкий голос, и Рафу помнит его по частым ответам на совместных предметах. Он молча показывает ей обложку и замечает, как заинтересованно вспыхивают женские глаза. Она садится рядом с ним на расстеленную мантию, и несколько часов они молча читают. Весь шестой курс они часто встречаются вот так — библиотека или берег Черного озера в хорошую погоду, тишина и книги. Первое время она кажется ему навязчивой, но потом Рафу привыкает к теплому плечу рядом и даже ждет их встречи. Они почти не разговаривают, разве что немного обсуждают прочитанное. Даже ее имя он узнает на зельеварении. Девушку зовут Эвелин Розье. Перед летними каникулами Рафу впервые решается заговорить не только о книгах. Стоит весеннее тепло, они в который раз сидят под тенью дерева на берегу. — Что будешь делать на каникулах, Эвелин? — спрашивает Рафу и чувствует, как от волнения намокают ладони. Книгу в этот раз держит Розье, поэтому он незаметно вытирает руки о ткань брюк. Девушка закрывает фолиант и поднимает на него заинтересованный взгляд. Голубые глаза красиво блестят на солнце. — Меня обычно называют Эви, — хмыкает она негромко, и Рафу криво улыбается. — Эви, — повторяет он послушно и в награду получает довольную усмешку. — У нас будут гостить родственники из Франции, не то чтобы я их очень люблю. — Она опускает потускневший взгляд. — В общем, планов у меня нет, — заключает Розье. Рафу окидывает ее неуверенным взглядом, но все равно предлагает: — Не хочешь иногда читать вместе? Эвелин вскидывает на него заблестевшие глаза и радостно улыбается. — В мае мне исполняется семнадцать, можно будет трансгрессировать, — отвечает она с усмешкой. Рафу не может отвести взгляда от хитрого изгиба ее полных губ. Все лето они проводят вместе. Эвелин находит укромные места — цветочный холм, с которого открывается вид на магловскую ферму вдалеке, скалистый берег моря, зеленеющий лес с вековыми деревьями, — и они вновь читают вместе. Иногда она позволяет себе прижаться к его плечу ближе, и Рафу прикусывает губу, сдерживая довольную улыбку. Они начинают больше разговаривать. Однажды Розье рассказывает об устоях своей семьи — еще в семь лет ей подобрали жениха, и она уже помолвлена. Рафу замирает, услышав это. Все надежды в нем умирают, в ушах шумит, и он только и может беспомощно смотреть, как двигаются чужие губы. — Знаешь… — Эвелин ловит его взгляд, и он будто выплывает из глубины, наконец услышав ее. — Если бы можно было выбирать, я… Она так и не говорит «я бы выбрала тебя», но Рафу понимает это по тоске в ее глазах и подрагивающим уголкам губ. В следующее мгновение он уже подается вперед, и Эвелин на удивление не отталкивает его. У нее мягкие, немного обветренные губы. Они целуются одно короткое мгновение, но Рафу уверен, что с помощью этого воспоминания сможет вызвать самый сильный Патронус. Больше они к случившемуся не возвращаются и сохраняют дистанцию, даже читая книги. Пусть Эвелин сидит рядом буквально на расстоянии ладони, Рафу понимает, что никогда не сможет до нее дотянуться. Уже когда в Хогвартсе ему приходит письмо от отца, Рафу со стыдом сожалеет, что не уделил больше времени летом маме. То, что она остается призраком, кажется еще большей насмешкой. Эвелин находит его в библиотеке. Рафу даже не читает, просто невидяще смотрит в разворот фолианта. Буквы плывут перед глазами, но он запрещает себе плакать. Девушка садится за стол напротив и, когда он даже не поднимает на нее взгляда, читает распечатанное письмо от отца. Она негромко вздыхает и кладет теплую руку на его плечо. — Может, самое время попробовать то, о чем мы читали, на практике? — предлагает Эви почти шепотом. Рафу поднимает на нее удивленный взгляд и уверенно кивает. Возможность вернуть маму? О чем тут думать? Конечно, он согласен. Впрочем, все идет не по плану. Не успевают они начать ритуал, как дежуривший профессор ловит их в заброшенном классе. Одного вида начертанной пентаграммы и зажженных свечей хватает на их отчисление. Эвелин забирают родители, Рафу же сам возвращается домой. Отец даже не спрашивает, почему среди учебного года он остается в поместье. Неудивительно. Зато мама не отстает от него совсем как в детстве. Но как бы он ни пытался, принять призрака Рафу не может. Даже в Хогвартсе привидения казались ему лишь оставшейся от человека магией. В собственной комнате он ставит защиту от призраков и зарывается в книги. Июль 1135 года, графство Сомерсет Идею воскресить маму Рафаэль забрасывает через пару лет. Цена такой сделки должна быть соответствующей, а он вряд ли сможет убить волшебника. Мелкие бесы требуют гораздо меньше, а желающих заключить сделку, но не знающих, как это сделать, оказывается до странного много как среди волшебников, так и среди маглов. Те, впрочем, могут отдать взамен лишь собственную душу, и иногда Рафу задумывается, не стал ли он сам демоном, поспособствовав такому количеству заключенных сделок. С Эвелин они не видятся все эти долгие десять лет, но он слышал, что она вышла замуж почти сразу после их отчисления. Первые годы он еще хотел разыскать ее, встретить якобы случайно и хотя бы увидеть, какой она стала. Впрочем, он действительно встречает ее случайно, пусть и через десять лет. Рафаэль возвращается после очередной сделки с маглом, мысленно прикидывая, какие материалы ему надо бы докупить. Свечи точно закончились, но некоторые травы еще оставались дома. Косой переулок наполнен шумом волшебников с детьми. Рафаэль почти подходит ко входу в Лютный, когда из-за спины его окликает женский голос: — Рафу! Он оборачивается на полушаге и замирает. У Эвелин все те же длинные волосы и яркие голубые глаза. Она спешит к нему, держась за поясницу и огромный живот. Он с трудом поднимает взгляд на ее лицо, когда она останавливается напротив и пытается отдышаться. — Здравствуй, — мягко произносит Эви, приподнимая уголки губ в неуверенной улыбке. Она выглядит цветущей, и он понимает, что Эвелин счастлива. Грудь сжимает зависть, но Рафаэль все равно улыбается в ответ. — Как ты? — спрашивает он через мгновение. — Я замужем, — Эвелин неловко поднимает руку, показывая ему вычурное кольцо с большим камнем. Оно ярко блестит на солнце. Она опускает руку на живот и ласково гладит его. — Будет двойня, — она радостно улыбается. — Поздравляю, Эви, — произносит Рафу и бросает неловкий взгляд на вход в Лютный. Как бы он ни мечтал об этой встрече раньше, сейчас ничего не изменить. — Мне пора идти, — бросает он, уже отворачиваясь от нее. — Подожди, — просит Эвелин, схватив его за руку. Тепло ее ладони чувствуется даже сквозь тонкую рубашку. — Может, придешь к нам как-нибудь на ужин? В ее глазах светится надежда, но Рафу представляет, что придется познакомиться с ее мужем, и лишь качает головой. К подобному он не готов. — Могу я тогда писать тебе иногда? — спрашивает она, сжимая его запястье крепче. Она осталась такой же навязчивой, как и была в их первую встречу, понимает Рафу. — Да, конечно, — отвечает он все же, и Эвелин с улыбкой отступает. Спросить, почему она не писала ему после Хогвартса, он не решается, ведь и сам не писал ей. За месяц они успевают обменяться всего парой писем. Эвелин в основном вспоминает о Хогвартсе или пишет о своей беременности. Она волнуется, но Рафу едва ли может ей помочь. Подписывается она лишь своим именем, и он понимает, что в чужой семье не все так прекрасно. В конце июля ему приходит письмо от ее мужа. Эвелин не пережила роды. Январь 1153 года, графство Сомерсет После смерти Эвелин его жизнь возвращается к привычному одиночеству, нарушаемому лишь бесами и очередными сделками. Рафаэль больше не вглядывается в лица и не отказывает, если платой становится чужая жизнь. Лишь раз он сам расплачивается с бесом. Очередной волшебник отдает ему собственную дочь. Девчонке едва ли исполнилось шестнадцать, но она удивительно похожа на Эвелин. Светлые волосы, большие синие глаза и упрямое выражение на лице. Мария не учится в Хогвартсе, но потрясающе разбирается в зельях. Рафу позволяет ей остаться в поместье и нанимает учителя. В семнадцать он предлагает найти ей жениха, но Мария отказывается. Она продолжает заниматься зельями, продавая их аптекам, и все реже просит у него деньги. Между ними почти тридцать лет разницы, но Рафаэль не может относиться к ней как к дочери — разве что иногда он задумывается, так ли могла выглядеть их дочь с Эвелин. В восемнадцать Мария подходит к нему с «деловым предложением», как она это называет. Рафаэль женится на ней, она рожает ему детей, а потом продолжает заниматься зельями. Он уважает ее тягу к собственному делу, но такой практичный подход к жизни удивляет даже его. Буквально через месяц в старой магловской церкви они проводят брачный обряд. Пока его знакомый волшебник скрепляет их клятвы магией, краем глаза Рафу замечает силуэт матери. Та не подходит близко, но растворяется в воздухе лишь после их поцелуя. Сколько бы лет Рафаэль ни работал с бесами, но больше всего ему становится не по себе от холодящего затылок взгляда. Июнь 1178 года, графство Сомерсет За двадцать пять лет брака Рафаэль может признаться, что это было одно из лучших решений в его жизни. Мария оказывается потрясающей женой — поддерживающей и понимающей. Но за столько лет она ни разу не смогла забеременеть. Первое время Рафаэль относился к этому нормально, но каждый неудавшийся раз Мария становится расстроеннее и разочарованнее. Смотреть на ее печальное выражение лица становится все труднее, а душу захватывает то самое навязчивое желание, которое Рафаэль каждый раз видит в чужих глазах перед заключением очередной сделки. Сейчас он и сам готов на контракт с демоном, не ограничиваясь мелкими бесами. На пути к выходу из поместья Рафаэль заглядывает в комнату Марии: в котле кипит очередное зелье, сама она лениво наблюдает, как зачарованные спицы вяжут детскую кофточку. На столе он замечает несколько уже готовых и тихо прикрывает за собой дверь. Время близится к полуночи, с неба светит убывающая луна, в лесу за участком стоит тишина, нарушаемая лишь шелестом травы от его шагов. Рафаэль выходит на знакомую поляну с уже готовым магическим кругом. По мановению руки вспыхивают установленные свечи и опускается полог тишины. Он останавливается в шаге от круга, бросает взгляд на луну и начинает знакомую до каждого слова молитву. Когда он замолкает, ничего не происходит. Сердце пропускает удар, и Рафаэль прикусывает губу — первая неудача чертовски бьет по самолюбию. За спиной раздается негромкий, но ясно звучащий в стоящей тишине смешок — по шее у Рафаэля бегут мурашки, и он поспешно разворачивается. На поляне стоит невероятной красоты мужчина — черные, как смоль, волосы, высокая фигура, полные губы и горящие потусторонним красным глаза. — Здравствуй, Рафаэль, — чарующий голос прерывает тишину, а губы растягиваются в ленивой усмешке. — Белиал? — спрашивает Рафаэль неуверенно. — Я, — демон разводит руками, словно давая полюбоваться собственным телом, и Рафу действительно не может отвести от него взгляда. — Или ты ждал двух ангелов на огненной колеснице? Прости, времена царя Соломона прошли, — с притворным сожалением Белиал склоняет голову набок. — Я хочу заключить сделку, — произносит Рафаэль, понимая, что из-за болтливого демона беседа может затянуться. — Я знаю, — мягко отвечает Белиал, подходя ближе. Он бросает взгляд на магический круг за его плечом и негромко хмыкает. — Ты столько лет усердно трудился. — С его губ срывается одобрительный смешок, на плечо Рафаэля опускается тяжелая рука, и его пробирает до мурашек от холода чужой кожи. — Я даже сделаю для тебя скидку. Белиал неторопливо заходит за его спину — Рафу следит за ним боковым зрением — и склоняется ближе. Ухо и шею обдает холодным дыханием, но он не может даже вздрогнуть. — Я вернусь за платой через двадцать три года и заберу самое ценное, что у тебя будет. — Мягкий шепот растворяется в ночи вместе с демоном, и Рафаэль шумно выдыхает. Его наконец отпускает скованность из-за чужого присутствия, движением руки он гасит свечи и возвращается в поместье. Следующим утром Мария радостно сообщает, что беременна. Август 1192 года, графство Сомерсет У них рождается Джон, а через четыре года Мария беременеет девочкой. Алиана появляется на свет немного болезненной, но упрямо цепляющейся за жизнь. С каждым годом она хорошеет и становится все больше похожей на самого Рафаэля — длинные каштановые волосы, мягкие черты лица и золотисто-карие глаза. Рафу не чает в ней души. Он даже готов не обращать внимания на отца, когда тот играет с детьми, — Алиане очень нравится дедушка. После смерти Харольда Александр сильно сдал, из лаборатории он почти не выходит, и они могут месяцами не пересекаться, хоть и живут в одном доме. Джон возвращается из Хогвартса на летние каникулы, когда рождается Малек. Последние роды оказываются для Марии гораздо тяжелее предыдущих, и она долго не может восстановиться, несмотря на все усилия целителя. В это же время умирает отец. О случившемся Рафаэлю сообщает домовик, и он спускается в лабораторию, в которой не был с самого детства. Как бы он ни относился к Александру, вид его мертвого тела, кажется, что-то ломает в его душе. Рафаэль опускается на колени возле чужой постели, кусая губы. В глазах жжет, лицо отца расплывается. — Дедушка больше не будет со мной играть? — раздается из-за спины, и он оборачивается. Алиана жмется около лестницы, не решаясь пройти внутрь. — Нет, дорогая, — отвечает Рафаэль мягко. Он не может вспомнить, играл ли отец с ним хотя бы раз. — Иди пока к брату. Алиана бросает взгляд на Александра и поднимается по лестнице. Рафаэль встает на ноги, но двинуться не может еще долгую минуту. В свете люмоса блестит кольцо на пальце отца. Его подарил Харольд, едва ли Александр потом снимал его хотя бы единожды. Рафу снимает кольцо — на коже остается бледный след — и надевает его на средний палец. Портрет отца появляется на стене его кабинета вечером. Александр выглядит совсем молодым, и Рафу не может отвести от него взгляда. Таким отец был в его далеком детстве. — Здравствуй, Рафу, — произносит Александр, поднявшись с синего кресла. — Отец, — отзывается Рафаэль. — Ты останешься здесь? — спрашивает он без всякой надежды. Александр тонко улыбается. — Ты же знаешь, что нет. — Мальсибер, ну да, — хмыкает Рафаэль уже без прежней ненависти. — Прощай, — бросает Александр и скрывается за рамой портрета. Рафаэль опустошенно выдыхает. Урну с прахом отца он относит в семейный склеп вместе с дочерью. Мария еще болеет, а Джон не любит кладбища. Они ставят ее рядом с прахом Люцианы, и Алиана сжимает его руку в своей крепче. Июнь 1201 года, графство Сомерсет Рафаэль просыпается среди ночи, стараясь отдышаться. Ни с чем не сравнимое чувство потери ледяной рукой сжимает его сердце. За окном стоит полная луна, рядом спит Мария. Он не может понять, что именно его разбудило, но и уснуть снова уже не получается. В коридоре поместья стоит звенящая тишина, кажется, будто кто-то накинул полог тишины. Джон с Малеком спят в собственных постелях, и Рафаэль несколько успокаивается по пути к комнате Алианы. Дверь слегка приоткрыта, но он не придает этому значения, заглядывая в комнату. В лунном свете из незашторенного окна в глаза сразу бросается пустая постель. Сердце пропускает удар, и Рафаэль крепче хватается за дверной проем, лишь бы не упасть на пол. Уже понимая, что именно случилось, он все равно обходит весь дом, надеясь, что Алиана на кухне или в библиотеке. Ее, конечно, нигде нет. В лес он идет, не дожидаясь утра. Начинает молиться еще на подходе к магическому кругу, но ничего не происходит. Тухнут зажженные свечи, от ветра шелестит зеленая листва. Рафаэль молится всю оставшуюся ночь, и лишь когда начинает светать, за спиной раздается знакомый пренебрежительный голос. — Ну хватит тебе уже. — Белиал неспешно проходит вперед, мыском блестящей туфли откидывая огарок свечи и нарушая магический круг. Рафаэль поднимает голову, не в силах встать с колен. — Верни ее, — просит он устало. — Сделка заключена, Рафаэль. — Белиал мягко смеется, рассматривая его с высоты своего роста довольными глазами. — Возьми меня вместо нее, — предлагает Рафу с надеждой. Белиал качает головой, холодными пальцами оглаживая морщинки в уголках чужих глаз. — От твоей души почти ничего не осталось, Рафу, — объясняет он словно ребенку. — Ты заключил столько сделок за эти годы, не каждому бесу удается подобное. В уголках красивых губ появляется намек на гордость, и Рафаэль прикрывает глаза, не желая мириться с подобным. — На что ты готов обменять ее? — спрашивает он, собравшись с оставшимися силами. Белиал улыбается шире, одобрительно наблюдая за ним. — Вот, узнаю старого доброго Рафаэля. — Он задумчиво отводит полыхающий красным взгляд, делая вид, что раздумывает над его предложением, но в следующее мгновение голос его звучит твердо и непоколебимо: — Я не верну ее. Рафаэль сжимает в пальцах стебли травы, под ногти забивается земля, но он только и может смотреть, как Белиал неторопливо расхаживает по уже недействующему магическому кругу. — Я могу забрать и тебя, но она не вернется. — Он безразлично пожимает плечами. — Ты должен уяснить, что с ней ты больше никогда не встретишься. — Она еще жива? — перебивает Рафаэль, и Белиал останавливается, с широкой улыбкой оборачиваясь к нему. — Я же не говорил, что убью ее. По телу разливается облегчение, Рафу шумно выдыхает, и Белиал переливчато смеется. — Что ты возьмешь за клятву никогда не вредить ей? — спрашивает Рафу через мгновение. — А ты не меняешься, — Белиал окидывает его восхищенным взглядом и подходит ближе. — Ответ очевиден. Рафаэль опускает голову, бросая взгляд в сторону поместья. Мария наверняка еще спит, как и дети. Скоро она проснется и не найдет его рядом. Он лишь надеется, что Джон не бросит мать и брата одних. — Хорошо, — произносит Рафаэль, чувствуя, как его подхватывает чужая сила и поднимает с колен. Белиал ловит его взгляд и опускает ледяную ладонь на его щеку. — Ты хорошо постарался, — произносит он мягко и другой рукой отводит прядь седых волос с его глаз. — Прощай, Рафаэль. Рафу не успевает ответить, чувствуя, как щеку холодит чужое прикосновение, а сердце сжимает такая же ледяная магия. Полыхающие кроваво-красные глаза — последнее, что он видит в своей жизни.