Белое и Черное

Работа заносит Вергилия в Фортуну, и все почти неплохо, кроме того, что он с удивлением обнаруживает, кому именно там поклоняются. Он остается там на лишний денек — осматривает город, наблюдает за людьми, слушает пение в зале местного храма и усмехается огромной статуе с мечом. Когда все склоняют головы для молитвы, он повторяет их жест. «Дорогой отец, — думает Вергилий. — Ты проебался». К счастью, прихожане не могут читать его мыслей. «Ты проебался, когда отдал Ямато мне, а не Данте. Потому что с Ямато Данте мог бы выбраться из Ада и с ним не случилось бы то, что случилось». Каменный Спарда на наезд никак не реагирует. Ему плевать, наверное, он уже умер, и ему совсем-совсем плевать, как там Вергилий выкручивается всю свою жизнь, предотвращая то одну, то другую катастрофу. Потому что Данте выбрался из Ада, но слишком поздно. Настолько поздно, что на самом деле он так и остался там. Его разум остался там, и душа тоже затерялась, и Вергилий честно считал младшего брата павшим, он оплакивал его, и не раз, пока искал свое место в жизни, пока эта жизнь не привела его к открытию агентства по истреблению демонов. Работы сперва было немного, но потом в центре города из-под земли вылезла здоровенная башня, поднятая его вроде-как-погибшим родственником. И Данте, ставший причиной множества смертей, сказал ему тогда… он ему так и сказал: — Верг, смотри, что я нашел в Преисподней! Вот просто так. Нашел Темен-ни-Гру и решил её поднять, чтобы Вергилий на нее посмотрел. — Смотри, какая классная! — сказал ему Данте, и в глазах его не было ничего кроме веселья и жажды крови. Наверное, ему стоило убить младшего — еще тогда, когда он мог это сделать. Но он не смог — это была вся его семья, и Данте в итоге обиделся и предпочел вернуться обратно к демонам, а Вергилий стоял и рыдал, проклиная собственную дурацкую судьбу. За что ему это все? Да, он должен был убить его. Потому что теперь это было почти невозможно: ублюдок стал слишком силен. Данте в одиночку отправил прежнего повелителя демонов к праотцам и установил в Преисподней подобие смеси анархии с цирком, показав себя как очень непредсказуемого и, что скрывать, кровожадного правителя. Маленький мальчик, которого утащило в Ад, отомстил всем мирам сразу. Уезжая, Вергилий бросает в ящик для пожертвований монету. Вряд ли это кому-то поможет, но вдруг. Он оставляет на скамейке свою накидку и идет прочь без нее — белое пятно среди серых прихожан. Данте носит черное. Волосы у него тоже черные — и плащ черный, он словно делает все, чтобы отличаться от Вергилия внешне. После каждой драки они все равно оба красные от крови, но пока — пока так. Он ждет его в агентстве — сидит в его кресле, забросив ноги на его стол. — Пошел к черту, — приветствует его Вергилий. — И я тебя люблю, — Данте улыбается во все зубы. — Зачем ты приперся? — Я пришел заранее попросить, чтобы ты сложил мнение о своей будущей работе. Такого я еще не делал. Ясно, скоро появятся невообразимые новые уроды, носящие имена вроде «больных ублюдков» — как и их создатель. — Обязательно, — Вергилий снимает плащ и вешает его вешалку. — Свали уже. Данте показывает ему язык, но все же подчиняется. Ему нравится эта игра «Разберись с тем, что я тебе подсуну», и он готов играть в нее бесконечно. Вергилий убирает разбросанные братом вещи. Данте выдрал листы из его книг, просто со скуки, и сделал пару дыр в диване. У него беспокойные руки, он не может не разрушать, ему нужно причинять вред хоть чему-нибудь. В прошлый раз он вылил бутылку виски в вазон с цветком, и тот засох. Вергилий садится в свое кресло, поправляет фотографию в рамке — единственную вещь, которую Данте никогда не пытался повредить. Он закрывает лицо руками и издает утробный стон, полный усталости и досады. В таком виде его застает Леди. — Эй, Верг, ты нам нужен. — Что на этот раз? — спрашивает он, заранее готовый ко всему. — Это… это надо видеть. — Ладно, — Вергилий вздыхает. — Сейчас иду. Он поворачивается к вешалке, но она пуста. — Что-то не так? — Мой плащ исчез. — Куда он мог деться? — Даже не знаю.

***

Данте укладывает плащ к своей коллекции и растягивает губы в улыбке. Теперь это место наконец-то укомплектовано, полноценно, полностью защищено. Именно тут он прятался много-много лет назад, тут впервые понял, что в сравнительно безопасности, теперь тут совсем-совсем хорошо. Шейные платки, три рубашки, футболка, продранная на спине кофта. Книжка, копилка, несколько бусин, еще книжка, сапог — один. Все белое, Вергилию очень идет белый цвет. Данте носит черный, только чтобы белый на нем выглядел еще ярче. Плащ здесь — как вершина его маленькой коллекции. Данте заворачивается в него как в кокон и закрывает глаза. Преисподняя вздыхает с облегчением на несколько часов.