Love is like an orange ( любовь как апельсин)

Ответное сообщение Осаму получил уже в автобусе. Самое главное он узнал — у Накахары в пять пары заканчиваются. Ещё есть два часа. Напечатал следующее сообщение и отправил Накахаре: «Буду ждать тебя в полшестого в парке возле универа». Нужную остановку Осаму пропустил, поэтому пришлось пешком дойти до парка. Вибрация телефона вызвала у Дазая улыбку, но вот стоило ему увидеть номер как его лицо в миг потеряло все свои эмоции — осталась лишь маска равнодушия. — Что вам надо? — вопрос прозвучал слишком грубо даже для собственных ушей Осаму. — Привет, сынок, — издевательским тоном ответил ему Мори. — И я рад тебя слышать. — Осаму бы ещё с этим поспорил, он был уверен, никто из них не рад. Осаму знал, если бы Мори мог он бы навсегда забыл о нем, но что-то случилось, и это что-то заставил его вспомнить о нем. Дазай заметил как Мори Огай в его присутствии нехотя, но с таким же упрямством входит в роль родителя. Он не хотел этого, но ему это было нужно. — Что вам надо? — терпеливо повторил вопрос Дазай. Он почти был на месте и хотел скорее закончить неприятный разговор, чтобы подготовиться к более приятному. — Пока что мне от тебя ничего не нужно, — тон мужчины стал таким серьёзным, будто он мог изменять свои эмоции по щелчку пальцев. Секунду назад он издевался, а сейчас ведет серьёзный диалог. Словно у него биполярное расстройство, или раздвоение личности, или черт, чем же ещё болеют такие психи как он?! — Я выполняю твою просьбу — ты же хотел встречаться со своей девушкой. — из-за этого неуместного местоимения «своей» Осаму даже не сразу догадался о ком идет речь. — Как там Хигучи? Она пришла в себя? Вы сказали ей о том, что я хочу встретиться с ней? — Осаму хотел ещё спросить, но сам же остановил себя от дурацкой затеи — его расспрос и так выглядит смешно. — Где ты? Скажи мне свой адрес и я отправлю за тобой водителя. Осаму назвал адрес, и решил что успеет до пяти вернуться. Ведь у него в запасе почти два часа времени. За ним приехала машина, которую Дазай узнал с первого взгляда. Но в этот раз за рулем был незнакомый мужчина, который лишь мазнул по нему взглядом, когда он сел на заднее сидение, и вновь обратил всё свое внимание на дорогу. Удивил ли звонок Огая парня? Нет, он даже ждал его. Дазай очень хорошо помнил свою просьбу — о встрече с Хигучи, как только она придет в себя. Может он и забыл за всё это время о ней, но не сильно удивился нежданному звонку. Закрыв веки, Осаму расслабился и задумался. Хоть он и хотел эту встречу, вот только не знал что ему сказать. И как начать этот разговор? Во-первых, нужно извиниться, можно с этого и начать. А после можно спросить Хигучи о ее самочувствии. Ну, а потом можно и перейти к главной теме, и разобраться в том, что случилось в тот день. Может ему повезет в этот раз, и все пройдет без лишних скандалов. И что самое странное, Осаму даже не думал, что Хигучи может сопротивляться, или же не захочет его увидеть, или даже при первой же возможности пойдет в ближайший полицейский участок и этим испортит всю жизнь Дазая. Не потому что он был так уверен в себе и в своих способностях, нет, он был уверен в кое-ком другого. Дазай это знал интуитивно — Мори Огай никогда не позволит чтобы с ним случился один из этих трех вариантов. Поэтому все раздражало его. Дазай не хотел так сильно зависеть от такого человека, но ничего не мог изменить. Он был слишком бессилен. Даже тот факт, что они друг-другу совсем не чужие люди, отец и сын, ни капельку не помогал ему принять это. Наоборот, этот факт настораживал и... немножко пугал. Осаму не был дураком, и давно осознал — Огаю что-то нужно от него. Он же появился, или правильнее будет, ворвался в его жизнь не просто так. И теперь помогает ему не из-за своей душевной доброты, хотя по словам матери, у него души даже нет. Все слишком странно. Машина остановилась, и Осаму нехотя открыл глаза. — Приехали, — тишину салона нарушил еле слышимый голос водителя. Осаму на это ничего не ответил и вышел из машины. В этой части города Осаму никогда не был: брошенные, полуразрушенные здания, запах мусора в воздухе и шум волн. Лишь по звукам Дазай догадался — он находится рядом с портом Йокагамы. Двери перед ним открылись и его встретили два... охранника. Да, пусть будут охранники, а не тем, кем они являются на самом деле. Приветствовали его, доложив, что им приказано сопроводить его до кабинета Мори Огай, который уже ждет его. Втроем они поднялись на третий этаж, а после остановились напротив двери в конце коридора. По пути так никого больше и не встретили. Осаму вошел в комнату без стука, ведь его же ждут. Огай сидел за рабочим столом, весь погрузившись в какие-то документы. Осмотрев чужой кабинет без особого внимания, Дазай снова остановил свой взгляд на его хозяине. — Привет, — чтобы как-то привлечь чужое внимание бросил Осаму. Ему было неприятно находиться здесь, и он хотел скорее всё начать, и также закончить. Да и Дазай надеется, что кое-кто придет на встречу с ним. — Ого... ты пришел, — чуть ли не сплюнул слова Огай, и все-таки посмотрел на него. — Будто у меня был выбор, — закатил глаза Осаму. — Раз она очнулась, то я бы хотел увидеть её. Знаешь ли у меня ещё есть дела, так что давай поскорее закончим с этим. — У тебя всегда есть и будет выбор, — улыбнувшись краешками губ, Мори встал со своего места. — Даже сейчас: ты можешь остаться или же уйти, — взгляд, которым он окатил Осаму, был слишком колючим и холодным, и вызывал лишь желание поскорее покинуть кабинет. Это настораживало — человек, который так искал с ним встречи теперь готов чуть ли не выгонять его. — Я хочу увидеть её, — твердо стоял на своем парень, не желая первым сдаваться. Дазай сам не понимал, зачем ему всё это, но знал, что не должен отступать. Не сейчас. — Вот только я не понимаю, к чему весь этот... маскарад. — он даже не сразу подобрал подходящее слово — Вам лучше не встречаться. В ближайшее время уж точно, — заключил Огай и сел обратно на свое место. — Я хочу увидеть её, — грубо перебил того Дазай, и за несколько шагов преодолел расстояние между ними, остановившись прямо напротив него. Всматриваясь в чужие глаза сверху, давя его своим ростом и гневом. — Который час? — Осаму так сильно удивился, что на автомате достал телефон из кармана, а после зло прошипел. — Раз еще нет пяти, то ты еще успеешь попрощаться с ней раз и навсегда. Но я бы тебе не советовал туда идти, ведь там будут ее родители и они вряд ли будут рады твоему присутствию. — Попрощаться? Она куда-то уезжает? — наверное, это было правильным решением. Но следующие слова Огая изменили все. — Дазай, она мертва. Она скончалась еще в ту ночь. У нее было внутричерепное кровотечение, и во время операции она и умерла. За все эти дни я был занят поиском ее родных и... — Огай еще что-то говорил, но вот Осаму больше не мог слышать его. С каждой секундой чужой голос ослабевал, а после совсем исчез, и лишь одна фраза повторялась снова и снова: «Дазай, она мертва». Сперва отказали уши, а после ноги. Осаму упал на колени, смотрел на свои руки и ничего не понимал. Он был словно в каком-то вакууме. Стоило этой мысли задержаться в его голове, и как по волшебству исчез весь воздух в комнате. Нет, он не задыхался, он дышал, дышал и никак не мог надышаться. Кто-то взял его лицо в ладони, заставляя смотреть на чужое лицо. Ему что-то говорили, били по щекам, а после, так и не добившись нужного результата отпустили. Не успел Осаму опять опустить взгляд на свои руки, как почувствовал боль на своем плече. Укол, а после была лишь темнота. Как странно. Дазай ещё не окончательно пришел в себя, но воспоминания нахлынули на него, ускоряя этот процесс. «Она мертва», и это он убил её. Ей же был всего двадцать один год. Такая молодая, красивая и... мёртвая. Осаму не хотел открывать веки. Ему казалось, что если он так поступит, то пути назад уже не будет. Хотя его и так нет. Не после того, как он убил человека. Пусть и не хотел, и жалеет об этом, но это его не оправдывает. — Осаму, хватит притворяться спящим, — недовольный голос Огая заставил Дазая открыть глаза и осмотреться. Они всё еще были в том же кабинете: мужчина сидел на своем месте, а Осаму лежал на диване. — Почему ты мне не сказал тогда...? — смелости не хватает, чтобы произнести последние слова, но кажется родитель и так его понимает. А ведь за все эти дни, когда её тело гнило где-то в подвалах заброшенного здания, Осаму жил — веселился, влюблялся, ревновал и страдал. Он не был счастливым, но в отличие от нее, он был живым... пока. — Я и теперь не хотел. — и только после его слов Дазай вспоминает его странные слова про выбор. Да, Огай и вправду предлагал ему уйти. И ничего не знать. Может так было бы лучше, но Осаму не жалеет что узнал правду. — Мне нужно признаться во всем полиции, — хрипит шатен и с трудом принимает сидячее положение. Голова гудит и кружится при каждом движении. Он чувствует себя слишком слабым и немножко мертвым. — Не нужно, — твердо перебивает того Мори, даже не отрывая взгляда от каких-то документов. Дазай морщится от чужого голоса, но не пытается возразить. — Я поговорил с её родителями. Её смерть — всего лишь несчастный случай. Она была пьяна, споткнулась на улице и упала. Полиция подтвердила нашу версию, да и в её крови было найдено много интересного. — Я сделаю так как считаю правильным, — выделяя интонацией каждое слова возражает тому Осаму. Ему это нужно больше всех. Неужели Огай не понимает его? — Никто не поверит тебе. — так же равнодушно бросает мужчина. - Ты только три часа назад принял приличную дозу наркотика и успокоительных. — Осаму так сильно удивляется, что от резкого вдоха чуть ли не падает с дивана. — Я убил человека, — чуть ли не прокричал Дазай. — И ты так спокойно всё обсуждаешь... — Сколько тебе лет, Дазай? Еще не исполнилось же 21, — сам же отвечает на свой вопрос Огай, вгоняя шатена в ступор. — Я впервые убил человека когда мне было семнадцать, и ты считаешь этим можно меня удивить?! — и наконец-то поднимает голову, чтобы посмотреть своими мертвыми глазами на ошарашенного парня. — Я — не ты. — прохрипел Дазай, сжимая виски пальцами, чтобы как-то унять этот шум в голове. — С этим я согласен, — удивляет парня Огай, — но ты же помнишь, что я тебе говорил — гены не изменить. Ты не я, но также мало чем отличаешься от меня. — Ненавижу тебя, — резко встав на ноги, выкрикивает Осаму. Шум в голове от этого лишь усиливается, да и все перед глазами начинает резко терять свою четкость. Осаму даже думает, что в этот раз ему точно не избежать обморока, но с удивлением застывает на месте, почувствовав влагу на своих щеках. — Раз ты уже чувствуешь себя достаточно хорошо, то пора тебе уходит. Машина ждет тебя на улице, — Осаму большего и не нужно. Он трет глаза словно ребенок, и быстро уходит. — Поблагодаришь меня позже, — брошенные в спину слова заставляют его скрипеть зубами, но Осаму ничего не отвечает. На улице его ждала уже знакомая чёрная иномарка. Дазай сел на заднее сидение и с удивлением заметил свой рюкзак рядом. Он думал о том, что случилось. Он думал и мечтал лишь об одном — забыть все. Помнить все до мельчайших деталей было самым изощренным наказанием. И не иметь возможности изменить что-то. Дазай понимал — он не виноват в её смерти, ведь не хотел же, но все случилось так что теперь он — единственный виновный во всем. Даже мысль о том чтобы винить в чем-то уже мертвого человека вызывала у Осаму лишь омерзение и отвращение к самому себе. Из собственных раздумий Дазая вырвал голос водителя: «Мы на месте». Дазай на это лишь кивнул и вышел из машины, взяв рюкзак, да так и остыл — он был в парке, его вернули туда, откуда и забрали, словно какую-то куклу. Осаму прерывистым движением достал свой телефон, чтобы проверить время — только сейчас вспомнив о встрече с Накахарой, которую сам и назначил. Семь, было почти семь. Наверное, он пришел, подождал его несколько минут, может и час, а после ушел. Хотя может вообще забил на него и не пришел. Осаму даже не знал, какой вариант событий устроил бы его. На ватных ногах Осаму дошел до ближайшей скамейки и чуть ли не упал на неё. В парке было малолюдно — и это радовало. Судорожно выдохнув, он положил рюкзак на собственные колени, чтобы скрыть от чужих взглядов то, чем собирался заняться. Его равнодушный взгляд остановился на ране, которую сегодня забинтовал рыжик. Закатив рукава, он начал снимать бинты, а после скрыл все в портфеле. Шрамы... давние, свежие и один еще не заживший. Скрыв обе руки под рюкзаком, он начал ногтями впиваться в свежий порез. Было больно, но стоило почувствовать первые капли крови на коже, как Осаму облегченно выдохнул. Теперь можно и расслабиться. Получив уже какой-то результат, Осаму начал с удвоенной силой впиваться в рану. Он понимал, ногти — это тебе не лезвие, они приносили много боли, но мало облегчения. Осаму не любил боль, но он не был в том положении чтобы покапризничать. И он это заслужил... хотя бы это. Осаму закатил глаза от боли, но заставил себя вновь открыть веки. Дыхание, он так сильно был зациклен на том, чтобы сохранить правильный ритм дыхания, чтобы ни один прохожий ничего не заметил, что пропустил кое-что очень важное. Звуки. Приближающиеся шаги. — Скумбрия, — прерывистый голос Накахары так сильно удивил Дазая, что тот чуть было не подпрыгнул на месте. — Где тебя черти носят, Дазай? Я уже два часа жду тебя, — жаловался рыжик и, наконец-то обойдя скамью, сел рядом с ним. — Чуя, — Осаму обернулся к нему лицом и утонул в его глазах. Впервые он так сильно нуждался в утешениях. — Ты слишком бледный, — обеспокоенно произнес он, осматривая Дазая с головы до ног внимательным взглядом. - С тобой все в порядке? — Дазай уже хотел было ответить ему или признаться, но тут рыжик заметил его спрятанные под рюкзаком руки и нахмурился. «Опять» — только и успел подумать Осаму, прежде чем Накахара просто взял его рюкзак и бросил на свои колени. — И почему я не удивлен? — его голос снизился до шепота, заставляя Дазая отвлечься от своих дурных мыслей и просто быть с ним. — Случилось кое-что ужасное, — признался Осаму, наблюдая за тем, как Чуя достал из кармана белый платок. Осаму даже не знал, что тот носит с собой такое. Накахара накрыл его пальцы своими на несколько секунд, а после осторожно поднялся до раны и начал перевязывать кровоточащий порез своим платком. Осаму на это судорожно выдохнул и моргнул несколько раз, чтобы подавить слезы. Он осознал — все было зря. Если бы Чуя был его, то этим можно было бы оправдать свои действия, но вот он убил Хигучи, но Чуя все равно не его. Он не получил его. — Думаю, сейчас ты не готов к серьёзным разговорам, но хочу чтобы ты знал, я всегда готов выслушать тебя, если тебе это, конечно же нужно будет... — Обними меня, — перебил неуверенный лепет Накахары Осаму. — Обними меня, — заметив, что тот не собирается с первого раза выполнять его... просьбу, повторил Дазай. Чуя хотел возразить. Осаму это понял по его напряженному взгляду, сжавшимися в кулак пальцам, вмиг выпрямившейся осанке, но стоило ему поймать взгляд Дазая как тот сдался. Лишь покачал головой, пробормотал себе под нос что-то неразборчиво, а после обнял. Чужие руки слишком осторожно сжали его плечи. Уткнувшись носом в рыжие волосы, Дазай вдыхал их аромат, и чувствовал как с каждым разом его отпускало то, что раньше так сильно давило на него. Оторвав дрожащие руки от собственных колен, Осаму медленно обхватил чужую талию и закрыл веки. Впервые за несколько часов ему стало спокойно по-настоящему. Накахара действовал на него лучше всех успокоительных, таблеток и лезвий. Он был словно стоп-словом для организма и психологии Дазая. Стоило ему появиться в поле зрение шатена, то вмиг все проблемы становились неважными, и даже умереть хотелось не так сильно. — Я могу вызвать тебе такси, — спустя несколько минут подал голос Чуя, не прерывая объятия, за что Осаму был ему только благодарен. — Тебе бы лучше попить горячего чая или какао с молоком, да, лучше будет второй вариант, а после уснуть. Сон — это лучшее лекарство во всех ситуациях, — улыбнулся в его шею Накахара, а Осаму лишь крепче прижал его к себе, не в силах отпустить. — Не хочу какао, — глухо отозвался Дазай. — И не нужно вызывать такси, я бы хотел прогуляться пешком до дома. Но, давай еще на несколько минут продлим это, — и не признаться же ему о том, что единственно нужное Осаму — это Накахара Чуя. Не поймет. — Хорошо, — легко согласился Чуя, и запустил пальцы в его волосы, чтобы осторожными движениями массировать кожу. От удовольствия, пронизывавшего его тело от этих легких прикосновений, Осаму чуть было не застонал. И сам удивился тому, как легко удалось Накахаре манипулировать его эмоциями. Дазай сам оторвался от Накахары, в прямом смысле заставил себя отпустить его. — Спасибо за все, — Осаму так многое хотел сказать. Спасибо за то что дождался, обнял, согрел, утешил и был рядом. Ты просто дышишь рядом, и этим делаешь меня счастливым. — Пока, — он первым поднялся со скамейки, чтобы уйти пока на это есть силы. — Дазай, я бы мог... — Чуя резко замолчал, так и не договорив то, что хотел. — Ничего. Пока. Перекинув рюкзак через плечо, Осаму лишь улыбнулся ему и ушел. Он выбрал самый длинный путь до дома — через центральный мост. Сумерки. Дазай не помнил как наступили сумерки. Он не помнил как преодолел почти половину пути, и почему он теперь стоит здесь и смотрит. Смотрит на воды Оокы, которые словно загипнотизировали его. Мимо проезжали машины, ходили люди. Было шумно и больно. Наверное, его организм всё-таки не справился с наркотиками, иначе Осаму сам себе не смог объяснить зачем поступил так. Осмотревшись по сторонам, Дазай застыл на несколько минут, заметив издалека рыжую макушку, но быстро пришел в себя. Вот дерьмо, он теперь в каждом будет искать Накахару. Может это и стало ключевым фактором: первым Осаму бросил свой рюкзак с моста в речку, наблюдая как тот улетает, а после исчезает из вида под действием течения. Дазай улыбнулся, поднялся на перекладину, а после и на ограждение. Но вот незадача — он очень хорошо помнил, как сделал шаг в пустоту... 👇👇👇👇👇👇👇👇👇👇👇👇👇