Я — Воин

      Рассвело примерно два часа назад. Птицы уже давно летали пели над головами проснувшихся крестьян, которые уже шли на работу в поле, взяв все необходимое. Многие из них с улыбкой озирались на стоящие на окрание две палатки из брезента. Вчера две девушки, которые, по всей видимости, как раз были оттуда: одна с черными длинными волосами, а другая — со светлыми оданго, подстрелили несколько птиц; другая — с каштановым хвостиком и добрыми, зелеными глазами, приготовила для всех жителей деревни неплохой обед и научила местных хозяек, как готовить так вкусно, как и она. Еще одна, с короткими синими волосами и голубыми глазами принесла лекарственных трав, рассказав про каждое растение отдельно: от каких заболеваний помогает, как правильно сделать лекарство, а главное — где оно растет. Всем им жители деревни были очень благодарны.       Девочки еще спали. И Усаги с генералом спали. Все в той же позе. Усаги как прижалась ночью к груди Мамору, так и не ворочалась во сне. Да и сам генерал прижимал ее к себе. Хоть он обнял ее неосознанно, ночью, когда уже заснул, его объятия были нежными, никогда и нельзя было подумать, что этот суровый парень, один взгляд которого заставлял дрожать каждого, даже человека с самой крепкой психикой, может быть ласковым и добрым.       Вдруг веки брюнета задрожали, и он открыл свои прекрасные синие глаза. Первое, что он увидел — это макушку Усаги и ее золотистые волосы. Его медленно думающий мозг, как и любого только проснувшегося человека, заработал очень интенсивно, а сердце забилось в бешеном темпе. Первое, о чем он подумал — это о той, кто лежит рядом. Усаги. Она тут, совсем близко, мирно посапывая, спит около него и дышит в его грудь. Мамору вздохнул и тепло улыбнулся. Как же хорошо, что он проснулся раньше ее. Генерал аккуратно притянул поближе к себе. Как же тепло лежать рядом с ней, как же приятно прижимать с нежностью к себе хрупкое тело мирно спящей девушки, которую он любил. Мамору понимал, что вскоре она проснется, и увидев, в какой находится позе, попросит взять к себе в палатку другую девушку, а сама пойдет спать к остальным. Это приятное утро продлится недолго, и генерал прекрасно это понимал.       Генерал задался у себя в голове вопросом, сколько же сейчас времени. В палатке светло, солнце просвечивает через брезент. Черт. Оно уже взошло. Он все проспал. Первое, что захотелось Мамору — это разбудить Усаги. Он окинул ее взглядом еще раз. Нет, перехотелось ему ее будить. Она спит так мило, словно маленький котенок. Взгляд генерала упал на ее волосы, и тут он заметил, что они собраны не в оданго, как обычно, а в красивую, густую косу. Разве такая прическа у нее была вечером, когда они ложились спать? Мамору напряг свои мозги и вспомнил, что вечером она действительно ходила с оданго, и спать ложилась тоже с ними! Значит, она переплелась ночью? Но зачем? Генерал легко дотронулся до ее золотистых локонов. Влажные. Значит, она решила искупаться? Они же с девочками позавчера плескались в озере недалеко от хижины. Да и ночью, должно быть, мыться, мягко говоря, прохладно. Наверное, снова решила потренироваться ночью, а затем искупаться. Вот дуреха. Так и простыть можно. Да и она, к тому же, еще и не выспится, если сейчас ее разбудить. Пусть поспит еще немного.       Мамору решил встать и проверить, не проснулись ли еще девочки, но стоило ему только пошевельнуться, как рука спящей Усаги схватила его за одежду. Он вопросительно посмотрел на девушку, а она, будучи еще спящей, прижалась к груди генерала посильнее. — Генерал... Мамору... — прошептала она сквозь сон.       Лицо генерала тронул легкий румянец, а губы растянулись в небольшой, теплой улыбке. Он вернулся в лежачее положение и продолжил нежно прижимать Усаги к себе, мягко поглаживая ее по еще влажным золотистым волосам. Он влюбился. Да, он влюбился. Как это ужасно. В этом мире нельзя влюбляться. Он же генерал отряда революционеров, его задача — свергнуть и убить императора Хино, он не может давать послаблений! Но что же с ним происходит в последнее время? Он сам не свой с того дня, как Усаги заявилась в их отряд. Зачем, зачем она сюда пришла? Неужели ей так хотелось сражаться или отомстить за смерть своей семьи? Вряд ли. Просто этой слабенькой девочке было некуда идти. Разве она знала, что ей придется делать что-то труднее, чем пахать поле и таскать воду с хворостом? Нет. Мамору было жаль ее, очень жаль. Когда он думал о ее прошлом, то видел вместо девушки беззащитного котенка, который рвется жить дальше.       Тут он вспомнил про свое прошлое. Разве оно легкое? А прошлое Рей? Ведь оба они никогда не знали грязи и нищеты, а меч и стрелы Мамору держал в тогда еще несильных руках только ради забавы. А Ами? Она была дочкой известных врачей Мизуно. Аналогичная история, что и у Усаги. Папа убит, мама продана в рабство. Макото была обычной крестьянкой, пока ее деревню не сожгли дотла. А Минако, например, была дочерью мелких дворян, которых убили другие дворяне. Кровная вражда, что уж поделать? Это и объединяет отряд Революционеров. Все они ненавидят эту страну, и все они хотят навсегда избавиться от ненавистного императора. Но никого же ему не было так жалко, как Усаги. Почему же так?       Тут у Усаги задрожали веки, что заставило генерала отвлечься от своих мыслей и воспоминаний. Он взглянул на девушку, предсказывая то, что будет дальше. Сейчас она отстранится от него и уйдет, а потом еще долго не будет смотреть ему в глаза. Мамору немного отстранился от нее и привстал, приперев голову локтем. Девушка открыла глаза и посмотрела на генерала. — Проснулась? — спросил он, тепло улыбнувшись. — Генерал... — спросонья ответила та, — почему вы так близко? — Не моя вина, — нагло усмехнулся генерал, — ты сама ко мне прижималась во сне. — Неправда! — воскликнула девушка, сон которой будто бы рукой сняло. — Это вы меня обняли вечером! Я видела, когда просыпалась ночью! — Да, только вот не припоминаю, когда это я обнял тебя ночью. Я, вроде бы, спал, — продолжать врать Мамору, но Усаги, вспомнив, как ночью прижалась к груди генерала, густо покраснела, чем заставила генерала расхохотаться. — Генерал Мамору! — воскликнула та возмущенно. — Давай просто забудем это, — предложил брюнет, подмигнув. — Вы подозрительно веселый, генерал, — сказала тихо девушка. — Значит, вечером пойдешь спать в палатку к девочкам? Я предложу спать здесь Рей, Макото, Минако, Ами... — спросил генерал, растягивая слова. Тут Усаги, неожиданно для себя и для Мамору, прижалась к его груди, густо краснея. У генерала все внутри дрогнуло. Что она делает? Сам того страстно желая, парень крепко прижал ее к себе. — Генерал Мамору, — позвала его девушка спустя несколько минут молчания. — Да, Усаги? — спросил он тихо. — Я хочу остаться с вами, — заявила она. — Конечно, — кивнул генерал. Они полежали так еще немного, буквально несколько секунд, а затем отстранились друг от друга. Они вместе вышли из палатки и потянулись, радуясь новому дню. Усаги посмотрела в глаза генерала и снова покраснела, на что Мамору нежно и тепло улыбнулся. Он подошел к ней ближе и обнял ее за плечи, очень аккуратно и ласково. — Уса, — сказал он ей, на что она покраснела еще гуще, — разбуди девочек, хорошо? — попросил он девушку, посмотрев ей в глаза. — Д-да! — воскликнула она, заикнувшись, и убежала, не оборачиваясь, к палатке девочек, а Мамору, посмотрев ей вдогонку, ушел разводить костер.

***

      Несмотря на то, что все они спали допоздна, генерал Мамору выгнал девочек на пробежку и тренировку с оружием. Вскоре уставшие девочки ушли готовить завтрак, а генерал Мамору ушел за водой. Когда он вернулся, завтрака еще не было. Усаги, Рей и Минако, кстати, тоже отсутствовали. На вопрос, где они, Мамору получил ответ, что девочки ушли на охоту. Мясо закончилось. Генерал пожал плечами и решил пока что пройтись по деревне, проверить, как там обстоят дела и нет ли там стражников или налогосборщиков. Ами решила приготовить несколько лекарств, а Макото терпеливо нарезала траву и овощи для супа.       Тем временем Минако, Рей и Усаги шли по лесу, ища хоть какую-нибудь добычу. Как назло, они не видели ни птиц, ни кабанов, ни зайцев, не кого-либо еще. Обычно энергичная и говорливая Усаги шла молча, опустив голову и только иногда поглядывая на небо. Это, разумеется, не осталось без внимания девочек. — Усаги, все хорошо? — поинтересовалась Минако, дотронувшись до плеча подруги. — Да, — кивнула девушка, не поднимая взгляда на свою подругу. — Врешь ведь, — толкнула ее кулаком в плечо Рей. — Нет, все правда в порядке, — девушка подняла голову, а ее губы растянулись в лживой полуулыбке. — Врешь ведь, Усаги, — сказала брюнетка, заметив неестественную улыбку Цукино. — Не вру! — крикнула блондинка так, что с деревьев, защебетав, полетели птицы. — Что-то произошло между тобой и генералом? — полюбопытствовала Минако. — Нет, ничего не случилось, — усиленно замотала Усаги головой. — Тихо! — вдруг шикнула на них Рей. Девочки замолчали и остановились, как вкопанные, а брюнетка, накинув на свои шикарные волосы и половину лица капюшон, прислушалась к чему-то. — В чем дело, Рей? — спросила Минако, чуть понизив со своей привычной громкости голос. — Накиньте капюшоны и приготовьте оружие, — шепнула Рей. Девочки повиновались и тоже прислушались. Минако и Усаги приготовили мечи, а Хино натянула тетиву лука. Девочки начали оглядываться по сторонам и прислушиваться ко всем звукам. Тут за кустами, которые находились в метрах пяти от девочек, послышался шорох. Рей тут же направила лук в сторону, откуда донесся звук. — Выходите, или буду стрелять! — крикнула она. — Рей, стреляй, — шепнула Минако, почти вплотную подойдя к черноволосой подруге. — А если это житель деревни или ребенок? — возразила Усаги, приблизившись к девочкам. — Но это также могут быть наши враги или королевские военные, — произнесла Рей настороженно и уверенно отпустила стрелу, которая на скорости вонзилась в толстую ветку, спрятанную за густой листвой куста. Вдруг оттуда вылезла какая-то женщина, при виде которой Минако схватилась за меч покрепче, а Рей молниеносно взяла новую стрелу и натянула тетиву еще раз. — Ты… — прошипела сквозь зубы Минако. — Марс, Венера, вы тоже тут, — брезгливо заметила она, выйдя из-за кустов и дав Усаги себя с ног до головы. У нее были вьющиеся длинные ярко-зеленые волосы, холодные глаза, смотрящие на всех с непонятой, неописуемой злостью, намазанные яркой помадой губы, а одета она была, несмотря на, казалось бы, июльский, но прохладный дождик, в обтягивающее короткое и открытое вульгарное платье, которое выделяло ее и без того большую грудь. На ее лбу был нарисован черный полумесяц, смотрящий своими острыми концами вниз, что показалось Усаги очень странным. — Слышала, у вас появилась новенькая, — сказала она, недобро сверкнув глазами и открыв розовый веер, находящийся все это время в ее руке, облаченной в черную перчатку до плеча. Ее холодный взгляд упал на Усаги, а та вздрогнула и вытянула вперед меч. — Одета безвкусно, как и остальные из вашей шайки, — фыркнула она. — Не подходи! — крикнула девушка, наставив лезвие меча на нее, но она, как ни странно, залилась пронзительным, режущим уши смехом, настолько противным, что девочки невольно содрогнулись. — Убирайся, Изумруд! — воскликнула Рей, не расслабляя тетивы. — Пусть ваша новенькая меня и прогонит! — потребовала она. — А ты, принцесса, не вмешивайся, — Изумруд посмотрела на брюнетку, пока Усаги продолжала удивляться. Марс, Венера… почему девочек называют так? И почему эта женщина сказала, что Рей — принцесса? Какая еще принцесса? Тут дунул ветер, скинув с голов девочек капюшоны, что, наконец, дало возможность увидеть эмоции каждого. Взглянув в фиолетовые глаза Рей, Усаги увидела на них холод и враждебность, каких видела ранее. Как будто бы ненависть овладела всем ее телом и душой. На лице Минако было что-то подобное, но такой ненависти, как у Рей, на нем написано не было. Эта женщина… кто она такая? Изумруд снова залилась своим отвратительным смехом, чем начала уже очень раздражать девочек. — Какая дурацкая прическа! — воскликнула она, указывая на оданго Усаги, — ты вообще, знаешь ли, уродина. Почему у тебя такие огромные глаза? И губки тонкие, маленькие! И груди у тебя нет! Доска! А-ха-ха-ха-ха! — заливалась она хохотом. Глубоко оскорбленная Усаги уронила меч, схватила молниеносно лук, стрелу, натянула тетиву и выстрелила в нее, даже не прицелившись. Попала четко в веер, которая та постоянно держала у своего лица. Изумруд вмиг затихла, убрала веер от лица, и девочки увидели, что ее губа немного кровоточила. Девушка попала в деревянную палочку внутри веера, и врагу повезло. — Как же звать тебя? — с ядовитой усмешкой спросила Изумруд. — Мун, — болтнула Усаги первое, что пришло ей в голову. Снова дунул ветер, заставив длинные хвостики блондинки развеваться на нем. Девушка, сверля суровым взглядом женщину, взяла новую стрелу, натянула тетиву и невозмутимо выстрелила. Изумруд попыталась увернуться, и стрела попала в ее ладонь, хоть Цукино целилась ей в живот. Она вскрикнула от боли, вынула окровавленную стрелу из тела и кинула на траву. — Вы за это заплатите, Отряд Революционеров Белой Луны, — шикнула она и убежала. Усаги и Рей одновременно выстрелили в нее, но промахнулись, и Изумруд скрылась из виду. — Черт! — воскликнула брюнетка и в сердцах кинула лук на траву. — Теперь она все расскажет генералу Алмазу, — проговорила Минако. — А у меня теперь, девочки, есть много вопросов, — буркнула Усаги, подбирая с земли свой меч. — Мы все тебе объясним, когда вернемся в лагерь, — пообещала Рей, но блондинка помотала головой и встала на месте. — Нет! — воскликнула она. — Пока вы мне все не расскажете, я никуда с вами не пойду! — Что это с тобой, Усаги? — спросила Минако, положив ей руку на плечо. — Сколько у вас еще секретов? Почему вы мне не доверяете? Потому что я пришла к вам недавно? Потому что я слабая? — спрашивала она, сверля взглядом подруг. — Хорошо, — выдохнула Рей, — мы тебе все расскажем. Все-таки, тебе доверяет генерал Мамору, значит, тебе уже пора все знать.       И брюнетка все рассказала девушке. Оказалось, что их отряд известен как Отряд Революционеров Белой Луны, и они сражаются не только против власти, но и против Отряда Революционеров Черной Луны, которые тоже хотят убить императора и захватить власть. Только вот намерения их предводителя, генерала Алмаза, не такие радужные, как у генерала Мамору. Если второй хочет наладить жизнь в империи, избавиться от бедности, нищеты, убрать коррупцию и быть императором, работающим на благо страны, то Алмаз, наоборот, делает это все ради роскоши в жизни. Марс и Венера — это маскировочные имена Рей и Минако, и Усаги правильно сделала, что назвала себя Мун. Ами называет себя Меркури, Макото — Юпитером, а генерал Мамору — Такседо. На вопрос, почему Изумруд назвала Рей, принцессой, девочки не ответили, а порекомендовали спросить это у самого Мамору.       Вскоре девочки, подстрелив кабана, приволокли его в лагерь, приготовили обед и пошли тренироваться. Вскоре наступил вечер, начало темнеть, и все разошлись по палаткам. После всего того, что Усаги узнала, она не могла заснуть, и лежала на спине, положив руки под голову. Генерал Мамору уже давно заснул, и тихо посапывал рядом с ней, а она все думала и думала, и не про Отряд Черной Луны, не про условные имена девочек и генерала, даже не про то, что Рей назвали сегодня принцессой (хоть в отношении этой темы Усаги распирало от любопытства), а про небольшую фразочку, пророненную сегодня брюнеткой, про то, что генерал Мамору ей доверяет. Значит, это правда? Что он чувствует к ней?       Усаги повернулась на бок лицом к генералу и прижалась к его груди. А она? Что чувствует она? Может быть... Да нет, это так глупо, так наивно! Неужели она влюбилась в генерала Мамору? Во сне от тихо вздохнул, а затем его рука опустилась на талию Усаги и прижала ее к его груди покрепче. Она покраснела, немного полежала в таком положении, а затем выкрутилась, взяла стрелы с луком и ушла тренироваться. Через несколько минут тренировки, когда Усаги в очередной раз натягивала тетиву, чтобы отпустить стрелу, на ее плечо опустилась большая, мужская ладонь. Обернувшись, она увидела генерала Мамору. Его легкое синее кимоно было плотно запахнуто, в руке он держал меч, а на лице была доброжелательная улыбка. — Потренируемся, Усаги? — предложил он, приподняв руку, в которой лежало оружие. Усаги кивнула и подняла меч на уровне груди, показывая свою готовность сражаться на мечах. Мамору одобрительно кивнул, и вскоре между ними завязалось довольно красивое и эпичное сражение. — А ты продвинулась, Уса, — заметил он. Девушка молча кивнула на это и замахнулась мечом на Мамору. Тот сблокировал удар и опустил меч. — Тебя что-то беспокоит? — спросил он, вкрадчиво посмотрев в ее большие голубые глаза. Она отвела взгляд вниз, а генерал положил ей руку на плечо, продолжая с волнением всматриваться в черты ее лица. — Генерал Мамору, — наконец произнесла она, все так же не поднимая глаз, — кто вы такой? — Что? — переспросил Мамору, не до конца понимая, о чем это она говорит. — Какое ваше прошлое, генерал? — спросила она, наконец подняв взгляд, в котором генерал, несмотря на темноту, смог прочитать волнение. — Я расскажу тебе все. Идем, — сказал он, приобняв девушку за плечи. Она повиновалась, и Мамору привел ее в обеденную зону, усадив на одно из бревен, на которых отряд сидел во время еды.       Мамору рассказал ей все, начиная с самого его детства. Он рассказал про то, что он был молодым дворянином, которого женили в тринадцать лет на одиннадцатилетней принцессе империи для повышения статуса семьи, что его семья потом была убита, а он и принцесса смогли сбежать. Император хотел избавиться от своей дочери и считал, что сможет убить ее и ее жениха, но не смог. Никто не знал, почему правитель так ненавидел принцессу Хино. Мамору и Рей сбежали, отказались от своего брака, ведь никогда не любили друг друга и основали свой отряд, назвав его Отрядом Революционеров Белой Луны. Они собрали только четверых девушек, но очень сильных и смелых, к тому же тех, у которых больше не было родных и любимых — не было никого.       Усаги, слушая это все, только качала в шоке головой. Вот как... Рей — дочь императора, которая хочет убить собственного отца, а Мамору — ее бывший муж. Все это было так странно... — Как-то так... — закончил свой долгий рассказ генерал Мамору. — Генерал Мамору... мне так жаль, — опустила глаза Усаги. — Не беспокойся, Уса. Твоя ведь история не лучше, — Мамору вздохнул и положил руку ей на плечи, а затем притянул ее к своей груди. — Усаги, я должен тебе еще кое-что сказать, — сказал он тихо. — Да? — спросила девушка, подняв голову и посмотрев в лицо генерала. На его лице было очень много эмоций: волнение, даже какой-то трепет, не свойственный ему. — Усаги, я люблю тебя, — прошептал он. — Что? — тихо переспросила она. — Ты для меня очень многое значишь, ты — единственная, кто смог тронуть меня за сердце, твой позитив, твоя доброта, несмотря на то, что с тобой случилось, твоя целеустремленность... Все это меня в тебе очаровало, я восхищаюсь тобой. Я очень тебя люблю, — проговорил он на одном дыхании. — Генерал Мамору... Я ведь тоже... вас люблю... — проговорила Усаги, густо краснея. — Усаги... — прошептал генерал, явно не ожидавший, что на его признание что-то ответят, а затем прижал к себе Усаги покрепче, а она, тяжело задышав, обхватила руками его шею. Так они просидели какое-то время. — Генерал... Нет, Мамору... Просто Мамору, — прошептала девушка, прижимаясь к нему еще крепче и кладя свою голову на его плечо. Рука генерала опустилась на ее волосы и стала тихонько поглаживать их. Усаги стало так хорошо, так тепло, как еще никогда не было в жизни; сначала в груди, а потом и по всему телу разлились трепет и тепло одновременно.       Вскоре генерал отстранил ее от себя и сказал, что им пора идти спать. Усаги кивнула, и вместе они пошли в палатку и заснули, плотно прижимаясь друг к другу.