Я — Воин

      Этим прекрасным утром Усаги проснулась раньше генерала Мамору, который, как и каждую ночь после того, как выяснились их чувства друг к другу, крепко прижимал девушку к себе. В палатке еще было сравнительно темно: видимо, рассвет еще не начался. Ее любимый еще сладко посапывал, и Усаги только диву давалась тому, как он может заставить себя подниматься так рано каждый день, когда он так сладко и глубоко спит. Девушка, вздохнув, покрепче прижалась к нему, сжав в кулаке ткань его кимоно. Мамору… Когда они встретились в первый раз, Усаги и подумать не могла о том, что влюбится в этот черствый, с первого взгляда, сухарь. Она удивлялась тому, что строгий и даже немного жестокий генерал мог быть таким… Ах, она даже и сказать не могла, каким! Когда она только видела его, у нее трепетало что-то в груди, а если уж обнимала, прижималась к нему во сне или запускала руку в его густые, черные, как смоль, волосы, то ее внутренний мир и вовсе с ума сходил: сердце бешено стучало в груди, будто бы хотя проломить грудную клетку и вырваться из нее наружу, а желудок делал кувырки один за другим. А что же происходило, когда она смотрела в его глаза… В его синие, глубокие, как океан, но в то же время теплые и такие добрые глаза. Когда Усаги впервые увидела эти глаза, то посчитала их не такими уж и красивыми, а самого Мамору — отвратительным человеком. Теперь же она понимала, как сильно ошибалась. Он ведь самый лучший парень на свете, и другого такого она никогда не найдет.       А хотя… Хватит ему спать. Нужно же иногда проводить время вместе и на улице, пока девочки спят и не видят. Дело в том, что они пока что решили скрывать свои отношения от их глаз, но, похоже, они уже и так обо всем догадались, ведь когда Усаги и генерал делали что-то вместе, девочки шушукались между собой, а недавно Рей и вовсе спросила у нее, как продвигаются их с Мамору отношения, а блондинка, покраснев, сказала, что между ними ничего нет и не было, на что бывшая принцесса только усмехнулась, ведь она, как никто другой, знала, что именно генерал испытывает к Усаги. — Мамору, — девушка легко толкнула его в плечо, — Мамору, пора вставать! Генерал, кряхтя, перевернулся на другой бок, чтобы его не тревожили. Но Усаги не планировала сдаваться и, хихикнув, навалилась на него всем своим телом. Надо же, какой он вредный! Ну уж нет, не будет он сегодня спать! Надо вставать! — Мамору! Ма-мо-ру! Вставай! — говорила, слегка посмеиваясь, ему на ухо Усаги. — Усаги, отвали, — проговорил брюнет сквозь сон, пытаясь спихнуть оданго-атама с себя, но безуспешно — девушка слишком уж крепко вцепилась в ткань его кимоно, и уж никаким образом не хотела, чтобы ее сталкивали обратно на землю. — Ма-мо-ру! — продолжала она звать его, специально растягивая гласные в каждом слоге.       От того, что он слышал этот сладкий голос любимой, и от того, что ее теплое дыхание било в его лицо, генерал Мамору не без труда открыл глаза и с упреком взглянул на Усаги, которая все еще лежала на его боку и тихо посмеивалась. — Уса, слезь с меня, — попросил он еще сонным, осипшим голосом. — Нет, не слезу! — воскликнула она, зажмурив глаза и положив голову на его плечо. — Рань такая! И чего тебе не спится?! — прошипел он, придавленный ее телом. — Я просто выспалась и полна сил и энергии! — подшутила она, прикусив слегка губами мочку его уха. — Отлично. Значит, сегодня бегаешь десять километров вместо пяти, — проворчал он, предприняв очередную безуспешную попытку спихнуть Усаги с себя. — А я так хотела побыть с тобой, Мамору, — обиженно проговорила девушка, поджав губки, и слезла с тела генерала, а затем встала, собираясь выйти на улицу. — Куда это ты собралась? — спросил он, удивленно подняв свои густые черные брови. — Пойду подышу свежим воздухом, — отрезала та, уже раздвигая тканевые шторки палатки, пропуская внутрь свет раннего утра. — Эй, Усаги, — проговорил Мамору, снисходительно улыбаясь. Но его даже не послушали, и девушка вышла из палатки, захватив с собой лук, стрелы и меч.       Генерал вздохнул, потянулся, встал на ноги, захватил с собой свое оружие и вышел из палатки. На небе уже появилась кроваво-красная полоса начинавшегося рассвета, но утро почему-то казалось серым. Наверное, вина в этом лежит на кучевых облаках, не предвещавших того, что сегодня будет ясный и жаркий день. На улице было еще прохладно, ведь солнечные лучи еще не успели прогреть воздух и землю, а трава, в которой генерал стоял босиком, была влажной от утренней росы.       Мамору огляделся по сторонам. Назойливой оданго-атама, которая сегодня его так безжалостно разбудила, нигде не было. И куда только успела подеваться? Вздохнув, генерал решил пройти к озеру и освежиться, умывшись в прохладной воде. Когда он пришел к водоему, то увидел девушку, сидящую в воде, и из всего ее тела было видно только плечи и распущенные длинные золотистые волосы. — Усаги! — воскликнул Мамору в негодовании. — Холодно же! Заболеешь! — И зачем вы пришли, генерал Мамору? — спросила она, не поворачивая даже свою голову на него. — Спали бы дальше. — Ну прекрати ты, — усмехнулся он, присев рядом с ней и потрогав ее золотистые локоны. — Можешь отвернуться? — попросила Усаги уже мягким голосом. — Я собираюсь выходить. — Я если я не хочу отворачиваться? — с небольшой издевкой в голосе поинтересовался генерал. — Значит, я буду сидеть тут, пока мои конечности не перестанут двигаться, — спокойно ответила та. — Ладно-ладно. Отвернусь я, хорошо. И глаза закрою, — отрезал Мамору, и сделал все в точности так, как и сказал.       Спустя пару минут, когда Усаги оделась, она скромно взяла генерала Мамору под руку, а он, открыв глаза, посмотрел на свою любимую. Она, как и всегда, была одета в свое розовое коротенькое платьице с накинутым сверху болотно-зеленым плащом, только длинные золотистые прекрасные волосы, которые обычно были собраны в оданго, были распущены и лоснились по ее плечам, спускаясь вниз, по спине и чуть ли не доставали до земли. У парня перехватило дыхание, он медленно поднес руку к ее волосам и провел по ним рукой, а она, слегка покраснев, смотрела в его глаза. Он, заметив ее взгляд, тепло улыбнулся и, приобняв Усаги за талию, притянул ее к себе. Она положила голову на его грудь, предоставив Мамору возможность мягко поглаживать ее по макушке, что он и сделал, а затем уткнулся в ее волосы лицом. — Усаги, я люблю тебя, — прошептал он.       На горизонте уже вовсю разгорелся рассвет, и лучи восходящего солнца упали на все, что было в лесу. Усаги и Мамору, осознав, что надо возвращаться, взяли оставленное около дерева оружие и направились в лагерь, будить остальных. Девушка снова забрала волосы в свою излюбленную прическу, а потом ушла тренироваться вместе с генералом и девочками. После завтрака все они немного отдохнули, а потом, когда они снова потренировались и пообедали, Мамору попросил Рей и Усаги сходить в лес за мясом, ягодами, грибами и водой. В общем, все как обычно. Девочки, накинув на головы капюшоны, взяв луки и стрелы, а Усаги захватила с собой и меч, отправились в лес. Блондинка кинула влюбленный взгляд на Мамору, а тот ей тепло улыбнулся, прежде чем она с Рей скрылась за деревьями. — Рей, я возьму на себя воду, а ты грибы с ягодами, хорошо? — спросила Усаги. — А мясо? — уточнила брюнетка.       Вместо ответа Усаги достала лук и посмотрела на ветки деревьев, заметив сидящую на одной из них довольно-таки жирную и большую птицу. Девушка взяла стрелу, натянула тетиву, прицелилась и выстрелила, попав четко в грудку птицы, а та, издав свой последний крик, свалилась на землю. Усаги подобрала птицу за лапку и протянула ее своей подруге. — Мясо, — сказала она спокойно. — Молодец, Усаги, — улыбнулась бывшая принцесса в ответ. — Ты уже многому научилась, — похвалила она ее. — Спасибо, Рей, — кивнула Усаги и, взяв пару ведер, пошла к роднику, набирать проточную воду, а брюнетка, захватив с собой две корзинки: побольше и поменьше, пошла за грибами и ягодами.       Вскоре Усаги подошла к роднику. Вспоминая с улыбкой на лице сегодняшнее утро, она подставила под поток воды ведро, и жидкость с плеском начала заполнять его дно. Все ее мысли занимал только генерал Мамору. Вроде бы, он говорил, что ему нравятся ее оданго, разве нет? Но он трогал ее волосы сегодня утром с такой любовью и нежностью… Может, ему больше нравится, когда они распущены? Надо будет спросить у него об этом вечером.       Пока она размышляла на тему отношения генерала Мамору к ее волосам, ведро до краев наполнилось водой. Она убрала его и собиралась ставить другое ведро, как вдруг почувствовала грубую хватку чьих-то сильных рук на своей шее. От неожиданности у девушки перехватило дыхание. Кто это? Что происходит?! Она хотела крикнуть, позвать кого-нибудь на помощь, но стоило ей набрать в грудь воздуха, как тут же грубая рука зажала ей рот. Сердце бешено заколотилось в груди. Что ей делать?! Девушка попыталась незаметно выхватить меч из-за пазухи, но тут же почувствовала тупой удар по голове. Боль. Страх. Темнота. Усаги открыла глаза. Голова жутко болела, наверное, после того сильного удара. Вокруг было темно, наверное, уже наступила ночь. Значит, она была без сознания довольно-таки долго. Как же медленно она понимала, что вообще происходит. До нее дошло, что она лежит на чем-то мягком. На таком она в жизни и не лежала. Что это? Кровать? Тут в ее голову молотком ударила мысль о том, что она может быть обезоружена. Девушка в панике сунула руку за пазуху, пытаясь найти меч или лук. Разумеется, там ничего не было. Ее дыхание перехватило; девушка судорожно сглотнула образовавшийся в горле ком. Главное — не бояться. Этому правилу ее учил генерал Мамору. Теперь увидятся ли они когда-нибудь. Усаги усиленно затрясла головой, пытаясь отогнать от себя эти тревожные мысли. «Все. Будет. Хорошо.» — произнесла девушка шепотом. Она попыталась сдвинуться с места и тут же поняла, что ее ноги связаны. Что же делать теперь?! Похоже, эти веревки очень крепкие. Так просто не разорвешь. Тут, судя по звукам, дверь в комнату открылась, издав характерный скрип, а затем вошедший зажег свечи, стоящие по периметру в комнате, дав Усаги увидеть комнату во всей своей красе. Девушка, действительно, лежала на мягкой кровати, устланной белым бельем, а ее ноги были крепко связаны между собой. Блондинка подняла голову и увидела красивого мужчину со светлыми, чуть отращенными волосами. У него были узкие глаза и утонченные черты лица, а на лбу красовался черный полумесяц. Где-то она такой уже видела. Точно. Отряд Черной Луны. Этот человек был одет более чем роскошно даже для предводителя банды: на нем красовались прекрасные королевские одежды белого и лилового цветов, а сзади был таких же цветов плащ.       Кто это? Предводитель их отряда? Что он собирается делать с ней? Нельзя бояться, нельзя, нельзя!!! — Здравствуй, Мун, — усмехнувшись, поздоровался он и присел рядом с ней. — Ты кто такой? — недоверчиво спросила она, сверля его холодным взглядом. — Я — принц Алмаз, будущий император этой страны, — высокомерно сказал мужчина. — Не переоценивай себя! Ты ведь главарь Банды Черной Луны, а никакой не принц, не так ли? — возмущенно воскликнула она. — Следи за языком, девчонка! — шикнул он, грубо прихватив ее подбородок. — Слушай сюда. Наш отряд следил за тобой, отслеживая все твои навыки, которые, к слову, нас впечатлили. Для бывшей крестьянки ты сражаешься более, чем отлично. Если ты будешь работать с нами, то сможешь стать императрицей и править страной вместе со мной. — А если я откажусь от этого? — прищурила глаза Усаги. — Тогда останешься моей заложницей, — злобно прошептал он, приблизившись к ней совсем уж близко. У Усаги бешено заколотилось сердце. Если он сейчас ее поцелует… То, получается… Она предаст генерала Мамору! — Нет! — воскликнула она, отталкивая его от себя. — Не сопротивляйся, — прошипел Алмаз, — я сделаю тебе приятно.       Губы генерала Алмаза накрыли губы Усаги, а у той из глаз покатились слезы. Самопровозглашенный принц не думал останавливаться и губами же спускался вниз по ее телу. Усаги пыталась выворачиваться, как могла, но это не увенчалось успехом: сильные руки Алмаза вжали девушку в кровать. — Остановитесь! — воскликнула в страхе она. — Я сделаю все, что угодно, только не делайте этого со мной! Прошу вас! — Все, что угодно? — сапфировые глаза генерала посмотрели в покрасневшие голубые глаза Усаги, наполненные слезами страха и отчаяния, и тут же хитро и злостно прищурились так, что по коже девушки пробежали мурашки. — А что, если я не намерен останавливаться? — Нет!!! — Усаги продолжала безуспешно вырываться из его железной хватки, но тот действительно не собирался останавливаться; его руки уже пролезли под платье девушки и скользили по животу в направлении груди. Блондинка в страхе брыкалась, проливая слезы отчаяния от того, что не может даже нормально сопротивляться ему. Ладони генерала уже нащупали ее грудь и безжалостно мяли ее.       Казалось бы, он продолжит свою пытку, но тут в дверь постучали, и Алмаз, отвлекшись от своих грязных дел, отошел к выходу из комнаты. Видимо, ему сообщили что-то важное, ведь он, кинув Усаги, что еще вернется, убежал куда-то, захлопнув за собой дверь, даже забыв запереть ее. В эту же секунду Усаги поняла, что ей надо действовать. Она скатилась с кровати и поползла по комнате, ища хоть какой-нибудь острый предмет. Она не нашла его, но вспомнила, что с помощью огня сможет прожечь веревки и освободить свои ноги. Девушка потянулась рукой к низенькой тумбочке, чтобы достать с нее свечку. Получилось. Она была в ее руках. Усаги осторожно поднесла горящий фитиль к веревкам. Те загорелись, обжигая ее ноги, но вскоре порвались. Тяжело дыша от боли, которую причиняли ей только что полученные ожоги, девушка сняла остатки веревок с себя и стала метаться по комнате в поисках хоть какого-нибудь оружия. Оно нашлось, к удивлению, очень быстро, причем не абы какое, а ее оружие, те лук, меч и стрелы, которые ей дал генерал Мамору.       Интересно, почему его не спрятали, как следует? Неужели они действительно думали, что если Алмаз запугает ее, то она присоединится к их прогнившему отряду? Да как бы не так! Она в жизни не предаст генерала Мамору и девочек! Хотя… Она же дала поцеловать себя другому человеку… На ее глазах снова блеснули слезы, но она тут же их вытерла, вспомнив, что плакать сейчас некогда. Надо спасаться, бежать отсюда как можно быстрее!       Повесив лук и колчан со стрелами на плечо, вытащив меч из чехла, который она уже повесила на пояс, девушка в позе боевой готовности приоткрыла дверь. Темно, ничего не видно… Усаги вернулась в комнату и схватила еще одну свечу, и осветила себе дорогу. — Куда это ты собралась? — послышался откуда-то женский, уже знакомый голос. Посветив пламенем свечи в сторону, откуда он доносился, Усаги увидела зеленоволосую, вульгарно одетую Изумруд. — Как нагло! — послышался с другой стороны уже мужской, низкий голос. Усаги со свечой в руке резко обернулась и увидела темноволосого мужчину в хоть и не таких, как у Алмаза, но тоже роскошных одеждах, только уже темного цвета. На его лбу, под челкой, также красовался черный полумесяц. — На тебя обратил внимание мой брат, а ты так нагло сбегаешь, — спокойно сказал он, скрестив руки около груди. — Сам принц Алмаз пригласил тебя стать императрицей, хоть это мое место! — воскликнула негодующе Изумруд. — А я не собираюсь предавать свой отряд! — воскликнула Усаги и, ткнув горящим фитилем в глаз Изумруд и уронив свечку, схватила второй рукой рукоять меча и проткнула туловище соперницы насквозь, а та, кашлянув кровью, свалилась замертво на пол. Решив не сражаться с оставшимся парнем в полной темноте, Усаги побежала вперед. К счастью, коридор оказался прямым, и вскоре девушка, толкнув какую-то дверь перед собой, оказалась на улице. Как она и предполагала, была поздняя ночь. Как назло, было облачно, покапывал дождь, а лунный свет не проходил сквозь тучи. Погоня за ней еще не прекратилась, и Усаги это знала. — Эй, куда собралась? — услышала Усаги голос Алмаза. Не оборачиваясь, она принялась бежать, куда глаза глядят, а генерал Отряда Черной Луны, судя по звукам, устремился за ней. Через просвет в тучах выглянула луна, и теперь можно было хоть что-то различить. Впереди себя Усаги увидела обрыв и, как вкопанная, остановилась. Бежать дальше некуда! Девушка обернулась назад и увидела, как генерал Алмаз уже подошел вплотную к ней и схватил ее за длинные хвостики, подтолкнув ее к краю обрыва. Впереди — пропасть, сзади — генерал Алмаз, враг, который держал достаточно высоко ее волосы. — Ты никуда не сбежишь. Ты станешь моей! — злорадно произнес он, начав тянуть ее за волосы. Надо бежать, как-то бежать! Усаги, вспомнив, что в ее руке находится меч, замахнулась и отрезала одним махом ту часть волос, за которую тянул ее Алмаз, оставив буквально сантиметров двадцать от своих полутораметровых хвостиков. Она хотела бежать, но в темноте случайно споткнулась об камень и, не сумев сдержать равновесие, уронила свой меч и полетела в глубокую пропасть, понимая, что точно теперь не выживет, а генерал Алмаз, осознав, что убил ее, сбежал, оставив отрезок от ее длинных золотистых волос и меч, который она обронила, на краю пропасти.