Я — Воин

      Прошел месяц. Усаги жила в Деревне Счастья с мамой и Шинго, не зная скуки и горя. Но печаль, так или иначе, оставалась в ее душе. Она очень скучала по девочкам, а генерала Мамору ей не хватало безумно. От местных девушка узнала, что тут где-то километров пятьдесят до столицы, и можно запросто дойти за три – четыре дня. Усаги, вспомнив, что от их лагеря до столицы нужно было идти примерно два месяца, может быть, даже побольше (если все будут идти с ночевками и перерывами на еду), а тут… Спокойным темпом три – четыре дня. Разумеется, возвращаться в лагерь будет немного неразумным решением, учитывая, что дворцовая стража толком и не работает (и почему-то не убивает императора). Только вот справится ли она одна, без чьей-либо поддержки? Девушка терялась в своих собственных мыслях и догадках, и не знала, что будет лучше: идти в столицу и свергать императора или же попытаться найти дорогу до ближайшего некрутого подъема, до которого двести километров.       Раны и переломы Усаги уже зажили, и она теперь тренировалась каждый день, готовясь к скорому путешествию и, скорее всего, к свержению императора Хино. Только одно тормозило ее решение. Может быть, она никогда не увидит Мамору. Это ранило ее прямо в сердце. Если она и сможет стать императрицей, то как она найдет его и девочек? Они ведь убьют любого представителя власти! А идти самой… А сможет ли она? Чего может стоить оставить дворец без доверенных людей?       В любом случае, вернемся к одному из последних дней Усаги в Деревне Счастья. Как и всегда, девушка проснулась ранним утром и вышла на пробежку и утреннюю тренировку. В этот день Шинго проснулся вместе с сестрой и молча и незаметно наблюдал за тем, как она тренируется. Девушка, забрав свои короткие золотистые волосы в хвост, пробежала пять кругов по деревне, а затем, взяв лук, пошла в сторону леса и нашла толстое дерево, которое использовала, как мишень. Усаги достала из колчана новенькую стрелу. Она получила ее и еще сотню таких же от местного мужчины, увлекающегося оружием, а если поточнее, то от господина Кино, крепкого мужчины лет сорока с каштановыми короткими волосами, который своими зелеными глазами чем-то напомнил Усаги Макото. Блондинка тяжело вздохнула, вспомнив свою подругу, а затем, мотнув головой, тем самым заставив себя очутиться в реальности, натянула тетиву и с силой выстрелила в дерево, так, что спрятавшийся Шинго вздрогнул от удивления. Мальчик немного оступился и задел кустик рядом с собой, наделав шума. Усаги достала стрелу, чуть-чуть натянула тетиву, и, направив стрелу в землю, обернулась. — Кто здесь? — настороженно спросила она, озираясь по сторонам, а Шинго, поняв, что прятаться сейчас будет не лучшим решением, вылез из своего укрытия. — Разумеется, это я, дура Усаги, — буркнул он, посмотрев искоса на сестру. Девушка облегченно выдохнула и положила стрелу обратно в колчан. — Шинго! — воскликнула она с упреком в голосе. — Нельзя же так пугать! — Я что, просто не мог за тобой понаблюдать? — спросил он недовольно. — Да ну тебя, — махнула рукой Усаги. — Иди спать, у тебя еще есть несколько часов до того, как проснется мама, — сказала она и, отвернувшись, снова взяла стрелу, натянула тетиву лука и выстрелила в ствол дерева. — Ладно-ладно, прости! — попросил прощения братец, посмотрев на блондинку. — Просто я тоже хочу научиться стрелять. — И чего же ты сразу не попросил меня научить тебя этому? — поинтересовалась Усаги, опустив лук. — Не знаю. Просто ты обычно тренируешься ранним утром и поздно ночью, поэтому я и не успеваю у тебя ничего спросить, — оправдался он, почесав затылок. — Так ты хочешь, чтобы я тебя научила? — уточнила Усаги, взглянув в глаза брата. — А ты как думаешь? — огрызнулся Шинго. — Когда нормально попросишь, тогда и подумаю, — отвернулась от него Усаги и продолжила тренировку. — Ладно-ладно, прости! Пожалуйста, Усаги, научи меня! — запросил и запричитал братец. — Хорошо.       Усаги, тепло улыбнувшись, протянула Шинго свой лук. Мальчик осторожно и нерешительно, как будто бы это было не деревянное оружие, а хрупкая хрустальная ваза, являющаяся семейной реликвией, взял лук в руки. Усаги присела на корточки и, положив свою ладонь на руку младшего брата, которая держала деревянное основание оружия, поставила ее в правильное положение. — Сожми лук покрепче, — сказала она тихо, наставляющим тоном. Мальчик кивнул и сжал лук покрепче, но не сильно. Девушка одобрительно кивнула и достала из кожаного колчана, висевшего за ее спиной, стрелу и протянула ее своему брату. Тот взял ее в свободную руку и, уже догадываясь, что делать, натянул несильно тетиву. — Теперь прицелься вот в это дерево, — помолвила блондинка.       Шинго кивнул и поднял лук, целясь в дерево. Усаги, видя каждую ошибочку, помогла брату натянуть тетиву сильнее, сказав о том, что если он не будет этого делать, то обязательно или промажет, или стрела просто не долетит до цели. Мальчик, щеки которого уже покраснели, а дыхание сбилось от напряжения, понимающе кивнул. Девушка, посмотрев на брата внимательнее с каждого угла и ракурса, крикнула ему стрелять, что он и сделал. Стрела полетела в направлении цели, но немного не долетела, ведь руки Шинго не были сильными. Но Усаги, несмотря на его промах, одобрительно кивнула и подвела братца к дереву немного поближе. — Я подобрала тебе слишком большое расстояние для первого раза. Попробуй теперь снова, но уже сам, — сказала она ему и отошла, начав наблюдать за ним. Мальчик, которому сестра передала колчан, взял стрелу и снова натянул тетиву лука. Усаги, ничего ему не говоря, просто продолжала молча стоять и смотреть за ним. Шинго выстрелил, и стрела, долетев до дерева, отскочила от него и упала рядом.       Сестра объяснила ему, что его ошибка заключалась в том, что он недостаточно сильно натянул тетиву. Так прошел час. Шинго, использовав уже где-то пятьдесят стрел, в кои-то веки попал в дерево. Стрела достаточно мощно вонзилась в кору дерева, а радостный Шинго, у которого получился хороший выстрел, начал прыгать и радоваться своему прогрессу. Усаги, счастливо улыбаясь, похвалила его. Вскоре, потренировавшись еще немного, брат и сестра собрали стрела в колчан и пошли домой.       Их мама уже проснулась и спокойно, ожидая их возвращения, готовила скромный завтрак, коим являлась рисовая каша. Они вместе поели, и Икуко, вспомнив, что у нее осталось не так много овощей, попросила Усаги сходить с ней и попросить у тех, чья очередь была работать в поле. Девушка, которая уже успела привести себя в порядок после тренировки, разумеется, согласилась, и они с мамой пошли за овощами. Получив немного картошки, огурцов и помидоров, мама и дочка пошли домой.       Дорога пролегала через всю деревню, а также около дома, где проживала хозяйка деревни и всех живущих в ней людей, крупная женщина лет пятидесяти пяти с черными, постоянно собранными в пучок волосами. Она была очень доброй, но строгой и готовой отстаивать свое имущество и людей. Усаги, которая было постоянно настороже и носила с собой оружие, заметила какую-то весьма подозрительную повозку. С нее слезали люди, форму которых девушка и ее мама узнали стразу. Королевские военные.       Зачем они приехали? За налогами? Или им нужны люди? Сердце Усаги с бешеной скоростью забилось у нее в груди. Она взглянула на свою маму, и та, с глазами, полными страха, смотрела на этих людей. Что они тут делают? Тут один из них постучался в дом хозяйки, а второй… О, ужас! Он достал меч!       Усаги схватилась за основание лука, который висел за ее спиной, но ее мама положила ей руку на плечо. — Усаги, уходим, — произнесла она, не отрывая взгляда от подозрительных людей. — Хозяйка разберется. Девушка с неохотой пошла вместе с мамой, все еще смотря на военных. Хозяйка выглянула из-за своей двери, а один из монстров (по-другому их назвать нельзя), схватил ее грубо за руки и повалил на землю, а второй занес над ее головой меч. Они собираются ее убить?!       Реакция Усаги была молниеносной. Она схватила лук, стрелу, и выстрелила в того, что был с мечом, попав прямо в его горло. Он харкнул кровью и упал сразу замертво на землю. Второй, схватив меч своего напарника, побежал, замахнувшись мечом, на Усаги и ее маму. Но девушка невозмутимо, быстро и хладнокровно взяла еще одну стрелу и выстрелила в стражника, попав в его ногу. Он беспомощно свалился на землю, а Усаги, подойдя к нему и выхватив у него здоровенный, острый меч, проткнула насквозь его тело. Военный в бело-серо-желтой форме, дрогнув один раз, замер, а его дыхание остановилось. Он тоже умер.       Усаги обернулась на маму. Тело Икуко пробивала крупная дрожь; она опустилась на колени и молча смотрела на свою дочь, которую раньше такой никогда не видела, а затем и на тела военных. Напуганная хозяйка деревни встала на трясущиеся ноги и тоже смотрела на Усаги, а та, не привыкнув к такой реакции окружающих, уже беспомощно озиралась по сторонам. Уже осознав, что только что произошло, девушка, бросив меч на землю, кинулась к маме и обняла ее. Икуко дрожащими руками обняла дочку в ответ, хоть та только что и ввела ее в такой ужас и страх. Хозяйка деревни подбежала к Усаги и Икуко и посмотрела на свою спасительницу.       Усаги встала на ноги и посмотрела в глаза высокой и полной женщины, а та благодарно ей улыбнулась. — Девушка, я не помню, чтоб вы были среди купленных мной людей. Откуда вы? — спросила она. — Это моя дочь, — отозвалась сидящая сзади Икуко, — Вы ее не покупали, хозяйка. Это та девушка, о которой вам рассказывала лекарь Мизуно. — Неужели… Та, которая упала со скалы? — уточнила женщина, выдержав паузу. — Именно она, — кивнула Усаги так легко, как будто бы разговор шел о погоде. — Думаю, я должна тебя отблагодарить за свое спасение. Чего бы ты хотела? — поинтересовалась хозяйка, посмотрев в глаза девушки. — Мне ничего не надо, — помотала блондинка головой, лучезарно улыбнувшись. — Как знаешь, — пожала плечами женщина. — Если что-то потребуется, то обращайся. — Хорошо. Спасибо вам, — кивнула девушка и, взяв уже начинавшую приходить в чувство маму под руку, пошла домой, кинув на хозяйку взгляд, полный доброжелательности и благодарности. Та кивнула на прощание и позвала нескольких крестьян, чтоб те унесли и спрятали тела стражников.       Так, наступил вечер. Усаги легла спать, зная, что на следующий день уйдет из Деревни Счастья, ведь вскоре тела убитых военных будут найдены, а она ой как не хотела попасться в лапы императора или других стражников. Девушка собрала все свои вещи в крохотный холщовый мешочек, который можно было затянуть с помощью веревок и повестить на спину. Пожалуй, хватит отсиживаться в тепле и уюте. Пора двигаться дальше. И решила Усаги, что она пойдет в столицу и попытается убить императора. Хоть она, возможно, и не выживет, она будет делать то, зачем живет на этом свете. Ее призвание — сражаться, и она не может отступить так просто. Пусть генерала Мамору и девочек нет рядом, она будет идти вперед, не оборачиваясь.

***

      Тем временем в Отряде Революционеров Белой Луны дела обстояли не так радужно. Мамору все никак не мог прийти в себя после потери любимой. Он всегда носил с собой найденные меч и золотистые волосы той, которую любил всем сердцем. Хоть он и знал, когда основывал отряд, чем все может обернуться, хоть он и отдавал себе отчет в том, что нельзя так бездумно влюбляться, живя такой жизнью, он не предполагал, что сможет когда-нибудь так страдать. Рей и остальные пытались хоть как-то приободрить его, но это у них выходило плохо.       В один прекрасный день Мамору принял окончательное, но глупое и бездумное решение. Хватит. Он не может потерять кого-то еще. Война против власти, да и просто война — это чистое безумие. Это опасно, это так глупо! Хватит с него этого. Больше он не хочет сражаться. Так, одним утром вместо тренировки он собрал всех девочек и сказал роковую фразу: — Девочки, Отряд Революционеров Белой Луны расформировывается. У всех отвисла челюсть. Генерал Мамору что, совсем с ума от горя сошел?! — Мамору! — воскликнула Рей, даже забыв о том, что обещала называть его генералом. — Как глупо! После всего, что мы достигли вместе?! — Мне уже все равно, Рей, — ответил он. — Я больше не собираюсь кого-либо терять! Хватит. С этого дня мы будем жить самой обычной жизнью, как самые обычные крестьяне! — Это идиотизм, генерал! Я никуда не уйду! Да мне и некуда идти! Так же точно, как и нам всем! Я стала мечницей, и не собираюсь терять свои навыки! И против власти одна не пойду! Генерал, мы уже готовы выступать! — воскликнула протестующим тоном Минако, вскочив со своего места. — Верно! Генерал Мамору, мы отказываемся уходить! — поддакнула горячо Макото. — Это просто верх безумия, генерал, — кивнула согласно Ами, посмотрев проницательно в синие, безжизненные глаза парня. — Хорошо. Тогда и не уходите. Я уйду, — отрезал генерал, встав со своего места. — Идиот! Куда ты пойдешь? — воскликнула отчаянно Рей. — Разберусь сам.       Мамору встал со своего места и ушел в палатку. Вернулся он с мечом, луком, колчаном стрел и небольшим холщовым мешочком, куда он накидал лекарств. — Больше я вам не генерал. Если еще мы где-нибудь пересечемся, то зовите меня просто Мамору, — сказал он, напоследок улыбнувшись девочкам, а затем развернулся и пошел в сторону того обрыва, где узнал про смерть Усаги. — Постойте! Подумайте, генерал! — крикнула ему вдогонку Ами, но Мамору ее уже не слышал и вскоре скрылся за деревьями. — Черт! Нужно догнать его! — воскликнула Минако, уже собравшись бежать вдогонку, но Рей схватила ее за рукав кимоно. Блондинка посмотрела вопросительно на свою подругу, а та помотала медленно головой. — Он не вернется, Минако. Мамору всегда был упрямым. Ничего. Мы и сами справимся, — сказала она со вздохом. — Девочки, давайте завтра выдвинемся в сторону столицы, согласны? — спросила она.       Девочки молча кивнули и пошли готовить завтрак и собирать вещи, готовясь к завтрашнему походу. Они отправляются в не очень длинную, но тяжелую дорогу, а идти они будут где-то неделю. Да, они говорили Усаги, что до столицы много-много километров, но это было не так. Ближайший спуск был в лесу, в нескольких часах ходьбы отсюда. Они убьют императора. Они долго готовились к этому. И они готовы.