Я — Воин

      Как-то темно… И очень-очень больно. Особенно голова раскалывалась, так сильно, что Усаги была готова вновь потерять сознание. Но, пересилив себя, она попыталась открыть глаза, что у нее получилось, и о чем она тут же пожалела, захотев вновь закрыть глаза и не видеть того ужаса, который творился вокруг нее. Плачущие и стонущие от голода, холода и боли женщины и дети… Нет, нет, ей не хотелось этого видеть!       Осознание происходящего постепенно приходило к ней, и с каждой секундой ей становилось все страшнее и страшнее за себя и тех людей, с которыми она находилась в одной комнате. В полутьме она почувствовала, что ее руки были связаны крепкими веревками, отвратительно больно режущими запястья, и икры ног были привязаны к ляжкам, и там веревки тоже больно врезались в кожу. Желудок пел песни от голода, а ослабшей Усаги только и оставалось гадать, сколько же времени она пробыла без сознания.       Воспоминания тоже постепенно возвращались к ней, всплывая чередой перед глазами одно за другим. Она вспомнила, как была ранена Нару, и Нефрит, схватив ее на руки, убежал куда-то в лес. Усаги тихо понадеялась, что с ними все в порядке, хоть и сомневалась, что ее подруга смогла выжить с такой раной. Как же ей было за них страшно! Даже больше, чем за себя.       Вообще, где именно она находится? Помещение, в котором она сидела, было, по ощущениям, прохладным и сырым. Наверное, это какой-нибудь подвал или погреб, причем необорудованный под существование там человека. Причем, учитывая прохладу, тут было очень-очень душно. Правильно: помещение маленькое, а людей очень-очень много.       Неужели она попала в рабство? Но куда? Где она? Усаги начала брать паника, когда она осознала, что осталась одна, безоружная, связанная и в незнакомом месте, совершенно беспомощная, но она быстро взяла себя в руки, понимая, что истерика ей сейчас ничем не поможет, а только, наоборот, помешает. Ведь и убить могут.       Вдруг дверь открылась, пропустив в помещение небольшое количество солнечных лучей. Какой-то человек с ножом в руках подходил к каждому человеку, разрезал веревки и грубо выпихивал ко входу, где стояло еще трое крепких мужчин, держащих в руках мечи и луки, куда были почти вдеты стрелы. Усаги сразу поняла — они настроены серьезно, и если попытаться сбежать, то от тебя попросту избавятся. К девушке подошел мужчина с ножом и перерезал веревки, обхватывающие ее ноги и запястья, больно задев ее руку лезвием. Она невидно поморщилась от боли и, поддавшись грубому толчку в спину, направилась на ватных ногах к выходу, откуда лился яркий солнечный свет, от которого блондинка болезненно поморщилась. Ее глаза уже давно не видели дневного света, и поэтому так отреагировали.       Девушку грубо толкнули вперед, к остальным, которые стояли в строгом строю, подталкиваемые острыми копьями. Она чуть не упала, но устояла и встала вместе с остальным, прикидываясь беспомощной и глупой девчонкой. И угораздило же ее попасть сюда! Она бесконечно ругала себя за это, думая о том, что могла бы тогда сбежать или отбиться. Какая же она слабая! Неужели все ее тренировки прошли напрасно? И куда ей идти на дворец, если она даже с кучкой рабовладельцев справиться не смогла?       Она чуть не заплакала, но сумела сдержать слезы, ведь если она разревется прямо тут, то ее попросту убьют, чего ей точно не хотелось. И вообще, так хотелось просто выпить немного воды… Наверное, сейчас придется немного потерпеть, так как сейчас ей воды ей точно никто не даст.       Вскоре всех построили в одну огромную колонну и, подталкивая грубо копьями, куда-то повели. Куда они идут? Что они будут делать? Усаги терялась в догадках, думая о том, что ждет ее дальше. Умрет ли она? Сколько тех невинных людей, находящихся здесь, погибнет? И за что безжалостная судьба закинула их сюда, в это страшное и отвратительное место? Что ей делать? Как ей отсюда сбежать? Спасите, пожалуйста!       Они шли долго, где-то час, если не больше, и, наконец, пришли на какую-то стройку. Там уже работала другая группа рабов, и кое-где уже валялись тела мертвых людей. Усаги болезненно сглотнула. Как же ей предотвратить другие смерти? Неужели она настолько беспомощна, что не может помочь этим несчастным людям?! Конечно! Она слишком долго находилась в глуши, тренировалась с генералом Мамору и девочками, а затем, упав с обрыва и начав жить полностью самостоятельно, поняла, насколько она беспомощна и слаба, осознала, что всех этих тренировок было попросту недостаточно.       Ах, если бы она могла вернуться в прошлое и уехать с мамой и Шинго в Деревню Счастья! Она бы смирилась с потерей отца, никогда бы не встретила девочек и Мамору и жила бы такой же слабой крестьянкой в неведении о происходящем в империи. Она бы никогда не занялась политикой, грамотностью, никогда бы не получила ускоренное образование и была бы обычной девушкой…       Их построили в длиннущую колонну и начали громко объяснять, что они тут будут делать. Тут стройка, а все эти люди, среди которых была Усаги — жалкие рабы, которые должны только строить и знать свое место, не просить есть и пить и молча работать. Если же кто-то свалится на землю в бессилии, то его попросту убьют, заколют копьями, которые находятся в руках стражников. Вскоре было сказано молча подходить по одному к горе мешков, брать три штуки и нести их к группе людей, которые будут мешать бетон, а затем высыпать содержимое в бетономешалку. И так целый день.       В колонне были все: больные и здоровые; мужчины и женщины; дети и взрослые… Разумеется, кто-то был сильнее, а кто-то — слабее. Усаги не боялась за себя: физическая подготовка у нее явно не страдала. Ей было страшно за людей, которые были рядом с ней, в особенности — за детей, которые точно не были готовы к такой страшной нагрузке.       По одному люди стали подходить за мешками, а затем с трудом несли их к бетономешалке. Сначала пошла хрупкая с виду девушка, и с трудом взвалив ношу на свои плечи, пошла к прибору, который уже крутили несколько рабов. Им, вроде, было не очень тяжело. Так Усаги думала, пока та девушка не выгрузила содержимое мешков в прибор. Колени людей, крутящих его, ходя по кругу и держа за рычаги, тут же подкосились, и они зашагали куда медленнее. Тем временем за мешками пошла другая женщина. Она была крепкой и донесла мешки без особого труда.       Так продолжалось долго, пока очередь чуть ли не дошла до Усаги, перед которой стоял мальчик лет семи. Он пошел к горе мешков, которая уже немного подсократился, взял три мешка, неуверенно шагнул вперед и тут же упал. К нему тут же подошел рабовладелец и грубо тыкнул копьем. — Вставай! — рявкнул он.       Мальчик попытался встать, но не смог, уронив мешки на себя. Рабовладелец, раздраженно вздохнув, занес копье и всадил его прямо в горло ребенка, который тут же, кашлянув кровью, и погиб. Некоторые девушки в колонне вскрикнули, и к ним тут же подошли охранники и убили. Усаги прерывисто вздохнула, прикрыв рот ладонью. В один момент из-за чьей-то прихоти погибло столько невинных людей!       Девушка проклинала все: эту страну, этих рабовладельцев и императора Хино, безжалостного и безответственного урода, который допустил то, что империя докатилась до такого плачевного состояния. Лишь бы он умер! Лишь бы к власти пришел кто-нибудь другой — пусть даже не она, Усаги. Кто-нибудь, кто все это сможет исправить.       Очередь Усаги. Девушка подошла к груде мешков и взяла три из них. Тяжело, но терпимо. Она быстрым шагом направилась к бетономешалке, открыла мешки и высыпала туда все содержимое, вернувшись затем в отдельную колонну тех, кто уже отработал.       Примерно за час груда мешков была разобрана, и только тогда все узнали, что это было не самой работой, а только ее началом. Бетон был готов, и тогда все рабы начали укладывать кирпичи. Вот это было куда тяжелее! Солнце безжалостно шпарило, заставляя всех работающих потеть, а их организм просить воды еще больше. В горле и во рту Усаги была словно пустыня, и все вокруг уже начинало плыть. Нет, ей не хотелось умирать! Только не здесь, только не сейчас!       Тут работа была приостановлена, и рабовладельцы стали давать каждому рабу по стакану воды! Вода, вода! Усаги тянуло к ней, словно к какому-то наркотику, который она уже когда-то попробовала и хотела еще дозу. Но даже слабость и жажда не отключали ее бдительности: она внимательно наблюдала за реакцией людей, которые подходили и пили «воду». Странно… Девушка, только что выпившая стакан жидкости, стала подозрительно пошатываться и ходить не ровно, как нормальный человек, а криво, будто бы под алкогольным опьянением.       И тут у Усаги так стукнуло в голове, что это вовсе не вода, а самый настоящий наркотический напиток. Это нельзя пить, иначе она точно умрет или заработает зависимость! Лучше сейчас потерпеть, чем умереть таким постыдным образом. Девушка незаметно нырнула в толпу людей, тем самым слегка скрывшись от глаз рабовладельцев, чтоб те не заметили то, что она не приняла наркотик. А затем работа продолжилась. Так и прошел целый день: с тяжелейшим трудом под безжалостно палящим солнцем и дикой жаждой, сопровождаемой сухостью в горле. Падающих в бессилии или под действием наркотиков людей хладнокровно убивали, и Усаги, уже ночью находясь в погребе, тщательно продумывала план побега.       Да, пусть одна, но она сбежит, чтобы идти дальше и помочь всем этим людям. Все равно большинство из них убьют, и она прекрасно это понимала. А еще она знала, что не сможет что-то сделать именно сейчас, ведь она беспомощна, безоружна, ранена (вспомним ее рану на ноге) и очень хочет пить, настолько сильно, что ей казалось, что если она заснет, то во сне окажется в каком-нибудь пресном океане, где вдоволь напьется. Именно сейчас ей хотелось только этого, и ничего больше. Хоть за один глоточек воды она бы отдала многое, практически все.       В безуспешных раздумьях о побеге, не сумев придумать хоть самый тупой план, Усаги погрузилась в беспокойный и чуткий сон, слыша все, что происходило вокруг нее. Живот, как ненормальный, урчал от голода, а горло, казалось, сейчас рассохнется и развалится на мелкие кусочки, словно земля, которую не поливали несколько месяцев, и она высохла, покрывшись трещинами, но девушка, понимая реальную угрозу ее жизни, берегла силы и старалась вынести этот ад. Он когда-нибудь закончится, и она в это безоговорочно верила.       Утром, стоило алой полоске рассвета чуть задеть горизонт, рабов грубо разбудили и повели на ту же самую стройку. Усаги, продолжая планировать побег, решила пройти в самый отдаленный уголок и осмотреть окрестности. Захватив с собой несколько кирпичей для виду, она направилась «строить» следующую стену, а сама осматриваясь. Так… вон там какой-то подозрительный склад. А если там оружие? Или вещи рабов? А если сейчас сходить и проверить?       Не слишком ли это опасно? Если ее увидят, то обязательно убьют! Но тогда, если она сможет увернуться от их мечей, копьев и стрел, то сможет убежать отсюда.       Взвешивая все аргументы за и против, Усаги все же решила идти на разведку. Прихватив с собой кирпич, она направилась к подозрительному помещению. Подойдя к его дверям, она не без удивления подметила, что домик был не заперт. Она заглянула внутрь и увидела кучу каких-то бочек и стройматериалов. Она ошиблась! Тут не было никаких вещей рабов или оружия! Это всего лишь стройматериалы. — Эй, ты! Что ты там забыла? — услышала она мужские грубые голоса, что повергло ее в липкий страх. Ее заметили! Она медленно повернула голову и увидела трех рабовладельцев с копьями. За поясом одного из них красовался меч. Она в страхе сглотнула. Если она сейчас не побежит, то ее точно прикончат, не посмотрев на то, специально ли она зашла сюда или совершенно случайно. Девушка медленно развернулась в противоположную сторону и со всех ног рванула прочь. — А ну стой! — рыкнул один из мужчин, запустив в нее копье, которое попало по ее руке и свалилось на землю, оставив на плече глубокую царапину, из которой тут же потекла кровь. Больно… Девушка болезненно сглотнула, но не остановилась, а только побежала еще быстрее.       Неожиданно перед ней выросло еще пятеро рабовладельцев, серьезно настроенных убить ее, которые тут же окружили ее вместе с уже преследовавшими ее. Что же делать, что?! Девушка, вспомнив про кирпич в своей руке, со всей силы двинула им по голове того, что был с мечом. Он тут же упал в обморок, а остальные, озверев окончательно, накинулись на нее, выбив кирпич из ее рук и повалив девушку на землю. Вместо страха на нее нахлынуло отчаяние. Неужели это конец? Она никак не сможет отбиться от семерых рабовладельцев. — Помогите! — завопила она в угасающей надежде того, что ее хоть кто-нибудь услышит. — Никто тебя не услышит, дура! — шикнул на нее один из мужчин, а остальные залились противным смехом, настолько отвратительным, что Усаги казалось, что она скорее умрет от него, а не от их копьев. Разумеется, это глупо… Никто ее не спасет и не услышит, и она погибнет здесь, сейчас. В последний момент она подумала о девочках и генерале Мамору. Ей многого хотелось, порой даже невозможного: жить с мамой и братом, вернуть папу, помочь всем людям в империи, которой она хотела завладеть… Но больше всего она мечтала увидеть их. Она хотела хотя бы еще раз обнять Мамору, поругаться по какому-нибудь глупому поводу с Рей, а затем пойти с ней и остальными на тренировку.       Мамору… Мамо-чан… почему так все обернулось? Почему они никогда больше не увидятся? Неужели их любовь, которая зародилась не так давно, должна прерваться именно таким образом?! — Руки убрали! — вдруг услышала она и рабовладельцы мужской разъяренный и грубый голос. Они обернулись, и в ту же секунду в одного из них полетела мощная стрела, от которой он тут же погиб. Усаги, чью голову придавил ногой один из мужчин, не видела своего спасителя, но его голос показался ей немного знакомым.       Черноволосый парень, словно стрела, подлетел к остальным рабовладельцам и отрубил им с помощью меча головы, всем шестерым, а затем подошел к девушке и докоснулся до ее плеча. — Вы целы? — спросил он тихо.       Постойте… Этот голос… такой бархатистый и нежный… и эта большая, крепкая ладонь. Усаги, прерывисто вздохнув, медленно подняла голову, и ее глаза тут же расширились от удивления. Да, она не ошиблась. Черные, слегка взъерошенные волосы, синие, глубокие глаза… Это он!       Он, увидев ее лицо, на долю секунды замер, а затем, смотря в ее глаза с таким же выражением лица, как и у нее, шокировано спросил: — Усако? — Мамо-чан… — пролепетала она, не веря своим глазам. Глаза не обманули ее. Это действительно он, генерал Мамору! — Но… ты же погибла… упала с обрыва… — произнес он ошарашенно, все еще, похоже, не веря в происходящее. — Это очень долгая история. Я расскажу ее тебе, только давай сначала убежим отсюда, прошу! — воскликнула она, двумя руками судорожно вцепившись в его ладонь. Мамору, заметив, как сильно она дрожит, кивнул и помог ей подняться на ноги. — Ты ведь можешь бежать? — заботливо уточнил он и после ее утвердительного кивка, схватил ее за руку и побежал вместе с ней в сторону леса, не задавая лишних вопросов. Вскоре погоня за ними утихла, и Усаги, поняв, что она в безопасности, без сил упала на траву, тяжело задышав. — Усако? Мамору присел рядом, положив руку на ее плечо и проницательно посмотрев в ее большие голубые глаза. Девушка шмыгнула носом, и вдруг в ее глазах все поплыло, и она упала бы на землю, если бы Мамору не поймал ее. — Что с тобой? — спросил он беспокойно. — Во-ды, — прошептала она тихо, совсем оставшись без сил. — Я мигом, — коротко кивнул парень, выхватив флягу из своего мешочка, висевшего за поясом, и убежав за водой. Через пару минут он уже вернулся и протянул девушке флягу, которую та, словно одичавшая, выхватила из его рук и жадно выпила все содержимое. — Тебе лучше? — поинтересовался Мамору, взяв флягу обратно в свои руки. — Да, — кивнула Усаги, посмотрев в глаза любимого. Он, вглядевшись в ее голубые глаза, увидел заблестевшие в них слезы. Парень, сам с трудом сдерживая свои эмоции, молча прижал девушку к своей груди, а она, заплакав, обхватила его шею руками. — Неважно, как ты выжила, Усако. Я просто рад, что ты жива, — тихо сказал он, прижимая ее к себе и нежно поглаживая по макушке и золотистым волосам. — Мамо-чан, — пролепетала девушка, как можно сильнее прижимаясь к груди любимого, в то же время не веря своему счастью. С ним все хорошо, и они встретились! — Но как? — парень отстранил блондинку от себя и проницательно вгляделся в ее голубые глаза. — Как ты выжила? Я думал, что ты умерла, когда упала с обрыва. — Значит… ты думал, что я разбилась? Но как ты узнал, что я упала? — поинтересовалась она, вглядываясь глаза, которые так безумно любила.       Вместо ответа брюнет снова полез в свой сумку и достал оттуда… Усаги не поверила своим глазам в который уже раз за день. Это же ее волосы, которые она отрубила мечом, когда свалилась с обрыва! — Ясно, — отрезала девушка, опустив глаза. — Я все рассажу тебе, Мамо-чан. Только прошу, выслушай, не перебивая — попросила она, снова всмотревшись в его прекрасные черты лица. — Рассказывай, — кивнул он, взяв нежно ее за руку и заставив ее тело тем самым встрепенуться и покрыться мурашками. Как же давно она не чувствовала его тепла и крепкой руки, которая с такой нежностью держала ее ладонь!       Усаги вздохнула, набрала в легкие побольше воздуха и принялась рассказывать все, что с ней произошло за последние полтора месяца: про то, как ее захватил и пытался изнасиловать Алмаз, про ее побег из их логова, про то, как враг схватил ее за волосы, а она, отрубив их, полетела с обрыва и каким-то чудом выжила, как встретилась с мамой, младшим братом, лекарем Мизуно и господином Кино, как отправилась дальше и попала в свою родную деревню и встретилась с другом детства, Мотоки, как зашла в бедную деревеньку, встретила Нару и странного генерала Нефрита, который был против императора, а затем о том, как она наткнулась на кучу рабовладельцев и попала сюда, в место, где вместо воды давали какой-то странный наркотик, и откуда она попыталась сбежать, но попалась и, если бы не Мамору, она бы погибла.       Парень немного помолчал, а затем снова молча обнял девушку. Его плечи начали немного подрагивать, а дыхание сбилось, как будто бы он всхлипывал, тщетно пытаясь сдержать эти звуки. Девушка немного подняла голову и не поверила своим глазам: генерал Мамору, прижимая ее к себе, плачет! Он плачет?! Он?! — Мамо-чан, — пролепетала она растерянно.       Парень, вместо того, чтобы сказать что-то в ответ, положил ладонь на затылок Усаги и надавил на него, заставив девушку положить голову на его грудь, что она сделала. Как-то непривычно видеть его таким… Неужели он настолько сильно переживал из-за ее потери? Значит, он действительно полюбил ее… как-то и это осознавать тоже странно. Усаги считала, что она была всего лишь навсего его игрушкой, а он действительно, по-настоящему любит ее!       Как тепло… Сидеть вот так, прижимаясь к его груди и вдыхать его запах… она и не мечтала о таком, считая, что они никогда больше не увидятся.       Вскоре Мамору успокоился, но продолжал сидеть, крепко обнимая свою любимую, да и она, сидя рядом, чувствовала себя так комфортно, как никогда раньше. — Прости, — произнес он, подняв голову, но не отстраняя девушку от себя, — что-то я расклеился… — Все в порядке, — мотнула головой Усаги, посмотрев в его синие глаза. Мамору тепло улыбнулся ей, а затем легко отстранил ее от себя, все сохраняя теплую улыбку на своем лице. — Ты непрекословная, как и всегда, Усако, — усмехнулся он, утирая остатки слез сначала со своего, а затем и с ее лица. — Мамо-чан, а что ты делаешь тут один? Где девочки? Почему вы не вместе? — задала вопрос Усаги, на который генерал как-то странно поморщился и отвел взгляд. Разумеется, он ожидал того, что она спросит это. Логично. Уса беспокоится не только о нем, но и о всех остальных, равно как и скучает по ним. Парень вздохнул и посмотрел на лицо девушки, чьи проницательные глаза уже с подозрением косились на него, скользя по каждой черточке его лица. — Мамо-чан, что произошло? — строго спросила она, как будто бы совершенно забыв о полутора месяцах разлуки. — Это… долго рассказывать… — опустил он глаза. — Я выслушаю, — отрезала девушка, скрестив руки около груди и с небольшим раздражением поглядывая на него. — Хорошо-хорошо! Я все расскажу, — сказал поспешно Мамору, совершенно сдавшись под ее строгим и холодным взглядом.       И он поведал ей эту постыдную теперь для него историю. Мамору рассказал, в какой сильной он был депрессии, как сдался и расформировал Отряд Революционеров Белой Луны, находясь в страхе того, что еще кто-то из девочек погибнет, и отправился скитаться по стране, ни о чем больше не думая и лишь мечтая о том, чтоб Усаги осталась жива и встретилась с ним. Так и произошло. Они встретились, и она, его любимая Усако, осталась жива. — Вот как… — протянула она, — значит, ты был в депрессии из-за моей смерти… Но зачем впадать в такие крайности?! Вы с Рей так долго строили этот отряд и тренировали девочек! Мы были готовы идти на императора! Зачем?! — уже начала кричать она, выйдя из себя, стоило ей только узнать эту новость. — Но я же не знал, что ты выжила! — гаркнул он, тоже немного потеряв терпение. Неужели она не понимает, что значила для него ее потеря?! Ей что, кажется, что она ничего для него не значит? Глупая девчонка! — Что сделано, то сделано, во всяком случае, — отрезала девушка, вновь опустив глаза. — Мы справимся со всем сами, Усако, — мягко проговорил Мамору, нежно приобняв ее за плечи. — И какой у нас план, Мамо-чан? У меня ведь даже оружия нет! — мрачно спросила она, даже не взглянув в лицо любимого. — Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, — пообещал ей парень, обняв ее еще крепче. Девушка повернулась к нему и обняла его в ответ, уткнувшись лицом в его плечо. — И все же, я так рада, что мы встретились с тобой, Мамо-чан, — прошептала Усаги. — И я тоже очень счастлив, Усако, — шепнул он ей на ухо, проведя рукой по ее коротким золотистым волосам.       Вскоре начало темнеть, и Усаги с Мамору, уже вместе, решили переночевать в лесу, разведя костер. Так и поступили: развели костер и легли под раскидистым деревом, поужинав перед этим жареными грибами. Усаги, уже засыпая, почувствовала, как Мамору крепко прижал ее к себе, вдыхая ее запах и мягко поглаживая по золотистым волосам. Он всегда любил ее длинные оданго, но их отсутствие не делало девушку менее красивой. Мамору любил ее такой, какая она есть, и теперь, когда он узнал, что она жива, он был готов жить и идти дальше. Она, словно солнце, делала его жизнь полнее, ярче и насыщеннее. Даже если он потеряет все, и с ним останется только она одна, то он уже будет счастлив, ведь нет ничего лучше, чем присутствие любимого человека рядом с тобой