Я — Воин

      Усаги и Мамору сегодня проснулись особенно рано: еще даже рассвет не затронул полоску горизонта, а они, взяв свои мечи и луки со стрелами, отправились в свой конечный пункт назначения. С того дня, как они встретились, прошел почти месяц, а из того отдаленного места, где Мамору нашел свою ненаглядную девушку, они шли все это время, постоянно благодаря судьбу за свою встречу.       Они были безмерно счастливы находиться рядом друг с другом. Мамору постоянно затискивал Усаги в своих объятиях, а ночью они практически не спали, наслаждаясь друг другом. Они радовались каждому моменту, проведенному вместе, не теряя ни дня больше, понимая теперь, насколько важна каждая секунда счастливого пребывания друг с другом, особенно при их образе жизни.       Что касалось их быта: все было в порядке, даже отлично. Они раздобыли оружие для Усаги, убив парочку королевских стражников, так что у нее теперь был лук с тугой, крепкой тетивой и рукоятью, покрытой позолотой. Также они раздобыли ей королевский меч с острым лезвием из чистого железа и рукоятью из золота с примесью меди.       Днем, когда светило солнце, они шли вперед, в сторону столицы, а вечером, когда темнело, они разводили костер, и Усаги, опираясь на плечо своего любимого, рассказывала ему свои истории, накопившиеся за время их разлуки, или же с интересом слушала его. Они всегда были вместе, никогда не оставляя друг друга. Ночью они спали в палатке, которую Мамору успешно выкрал у каких-то королевских стражников, которые зачем-то таскали ее с собой — наверное, путешествовали.       Уже была середина сентября. Солнечных дней было все меньше: им на смену приходили пасмурные и дождливые. Мамору поставил цель, что они должны добраться до столицы и убить императора в ближайшую неделю, ведь с каждым днем становилось все холоднее. Еще возможно было ходить в летних вещах, но приходилось двигаться быстро и постоянно, чтоб не замерзнуть. Они часто тренировались, а вечером подолгу сидели у костра, как можно крепче прижимаясь друг к другу.

***

— Цель на сегодня — ближайшая деревня. Думаю, такими темпами мы послезавтра будем в столице. Надеюсь, у нас все получится. Ну что, идем, Усако? — спросил блондинку Мамору, когда та заткнула свой меч за пояс. Они уже позавтракали и сложили палатку, готовясь идти дальше. — Идем, Мамо-чан, — кивнула та, взглянув в его синие глаза и тепло улыбнувшись, так, как он любил. Парень улыбнулся ей в ответ, легко потрепал по золотистым волосам и взял за руку, поведя ее в сторону столицы.       Девушка немного нервничала. Дело в том, что они вышли на дорогу до столицы, а это означало, что они обязательно зайдут в ее деревню, ведь окрестности, по которым они шли, казались ей весьма и весьма знакомыми. Да и похоже, что их цель, ближайшая деревня — как раз ее родная деревня, то место, где она родилась и жила до апреля этого года. Интересно, как отреагируют односельчане, когда увидят ее в объятиях такого красавчика, как высокий, широкоплечий и накачанный брюнет Чиба Мамору? А Мотоки? Что подумает он? Мамору, как-никак, его знакомый, с которым они вместе учились в школе. Он, конечно, знает, что она влюблена в его друга, но что он скажет, когда увидит их вместе?       Мамору и Усаги шли целый день, остановившись только один раз для того, чтобы перекусить. Девушка умело подстрелила птицу, получив тем самым очередную похвалу от своего парня, а он тем временем развел костер и поджарил затем добычу на огне. Пообедав, они отправились дальше, и через несколько часов, когда еще даже не стемнело, они пришли в выгоревшую, но до боли знакомую для Усаги деревню. Когда они проходили мимо двора, где раньше стоял ее дом, девушка остановилась и смахнула навернувшуюся на глаза слезинку ностальгии и сожаления.       Интересно, как там мама и Шинго? Все ли у них хорошо? Ничего ли не случилось? Тут же Усаги вспомнила и папу, которого тоже сильно любила. Ей не хотелось плакать при Мамору, который и учил ее никогда не реветь, но слезы сами наворачивались на глаза. ֫— Усако? Что-то случилось? — спросил брюнет, увидев, что его любимая вдруг остановилась и ни с того ни с сего начала лить слезы. — Нет, ничего, — усердно помотала девушка головой, надеясь, что он ничего не заметит.       Парень, не веря ей, подошел поближе и нежно обнял ее со спины, уткнувшись подбородком в ее плечо и ударив в ее ухо своим горячим дыханием, от которого она невольно вздрогнула. — Расскажи, — шепотом попросил он, встав к ней совсем вплотную. Девушка повернулась к нему лицом, и он утер слезы с ее лица и крепко обнял ее. Странно… Она ожидала, что он только отчитает ее за пустые слезы, возникшие на ровном месте, но он этого не сделал? Почему? Неужели он верит, что она плачет не просто так? — Уса, я слишком хорошо знаю тебя, чтобы сказать, что ты никогда не будешь плакать на ровном месте. Что произошло? — заботливым голосом спросил он, наклонившись совсем близко к ней. — Мамо-чан… Этот двор… В нем жила я со своей семьей… — выдавила она сквозь слезы. Мамору на долю секунды изменился в лице, а затем, сочувственно выдохнув, крепко обнял ее, закрыв глаза. — Прости. Я не должна была расклеиваться, — пролепетала она, вытирая со своего лица слезы. — Твои слезы — это нормально, Усако, — мотнул он отрицательно головой. — Мои родители тоже погибли. Хоть это произошло гораздо раньше, мне все равно больно вспоминать их, особенно тот день, когда они сгорели вместе с нашим домом. И я не считаю, что готов появится сейчас там, где провел свое детство. Каждый бы заплакал на твоем месте, Уса, — мягко произнес парень, стараясь успокоить ее, все также не выпуская из своих объятий. Она тут же обмякла, а затем вытерла вновь появившиеся слезы со своих щек и с благодарностью посмотрела в глаза любимого. Он улыбнулся ей, мягко провел рукой по ее лицу и, притянув ее к себе, наклонился к ней. Она поднялась на носочки и дотронулась до его губ своими.       Они пошли дальше, решив задержаться ненадолго у деревенских. Усаги подошла к двери оставшегося от когда-то большой деревни единственного дома и постучалась. Дверь ей открыл, что почему-то было неудивительно, Мотоки.       Блондин посмотрел сначала на постучавшуюся в дверь Усаги, а затем перевел взгляд на ее спутника, и его глаза в удивлении расширились. Они точно его не обманывают? Чиба? Это Мамору Чиба? Вместе с Усаги? Да быть такого не может! — Привет, Мотоки, — неловко улыбнувшись, махнула ему рукой девушка. — Усаги… Все хорошо? Почему ты здесь? — спросил он ошарашенным тоном. Мда, Усаги в сопровождении Мамору — последнее, что ожидали тут увидеть. — Да. Просто я заблудилась, встретилась с Мамору, — девушка махнула на своего спутника рукой, — и затем мы вышли сюда и решили вот заглянуть к вам, — закончила она. — Мамору, значит? — спросил неуверенно блондин, посмотрев на любимого Усаги. — Да. Чиба Мамору. Я тебе уже рассказывала о нем. Мамо-чан, — обратилась она к парню, повернувшись к нему лицом, — этот молодой человек — Фурухата Мотоки, мой друг детства. Я тебе тоже о нем рассказывала. — Фурухата? — озадаченно спросил он. Эта фамилия показалась ему уж очень знакомой, и он даже не понимал, почему. — Чиба? Мы случайно не учились с тобой вместе несколько лет назад? Тебе, наверное, было двенадцать, как и мне, — обратился к нему Мотоки, посмотрев в синие глаза брюнета. — Мы ходили вместе в школу? — недоверчиво спросил он, но в его взгляде вовсе не читалось таких эмоций. Он уже почти вспомнил этого парня, ведь в школе они с ним дружили. — Ну да. Я ходил в бесплатный класс для крестьян, а ты был в классе дворян, в платном. Ну что, помнишь? — спросил блондин, в чьих зеленых глазах горела тысяча и одна эмоция. — Ты же… Фурухата Мотоки? Наверное, я тебя помню, — пожал плечами Мамору беспечно, а Усаги только поражалась холодности и контролю эмоций, хоть и одновременно понимала, что в случае Мамо-чана это нормально, ведь помнила их первую встречу и то, с каким презрением он тогда смотрел на нее. — Так ты помнишь меня? — обрадовался Мотоки, на что Мамору сдержанно кивнул. Фурухата просиял в лице и нетерпеливо протянул бывшему однокласснику руку. Брюнет так же спокойно пожал ее и его губы слегка затронула дружелюбная улыбка. Усаги, увидев это, тоже просияла и с обожанием посмотрела на своего возлюбленного. — Значит, вот кто твой любимый, Усаги? — обратился Мотоки к своей подруге детства. Девушка энергично кивнула и схватила Мамору под руку, прижавшись затем к ней, издав звук, напоминающий кошачье мурчание при этом. — Очень рад за тебя, — улыбнулся он, а Уса кивнула с радостью в глазах.       Усаги и Мамору решили остаться в этой деревне на ночь. Они перекусили птицей, жареной на костре, и легли спать в доме, куда их любезно пустил старейшина, стоило ему увидеть Усаги. Утром они решили выдвигаться и идти дальше, в столицу.       Они прошли примерно десять километров за четыре часа по дороге. Стали появляться развилки, деревьев и зелени становилось все меньше, а колесниц и домов — больше. Начали проезжать периодически господские кареты, покрытые прекрасными узорами и запряженные белыми породистыми лошадьми. Сразу стало понятно: они наконец-то подходят к столице, к городу, до которого шли так долго. Их цель совсем близко, буквально под носом. Оставалось только повторить свой план, потренироваться еще раз и совершить то, к чему они так упорно и долго готовились. Усаги и Мамору были к этому готовы.       Перед воротами столицы они спрятали свое оружие и сняли капюшоны болотно-зеленых плащей, чтобы не вызывать какого-либо подозрения со стороны стражников. Никто: ни прохожие, не стражники, ни кто-либо еще не должен был догадаться о том, кто они на самом деле и что замышляют.       Они спокойно прошли через ворота, словно обычная пара, и пошли по городу, с любопытством разглядывая его грязные улицы. Тут словно дворников не существовало. На плитке, которую положили не меньше, чем лет пятнадцать назад, валялся мусор, и чтоб его обойти, нужно было приложить немалые усилия. Улочки были узкими, а из окон то и дело летел мусор и не только — обращать внимание надо было не только на дорогу, но и голову беречь. Вонь стояла настолько жуткая, что лицо невольно сжималось в отвратительной гримасе, и хотелось лучше ходить с насморком, чем чувствовать все это.       Главная улица была пошире, так что там могла проехать колесница в одну сторону. Людям же оставалось идти под окнами домов, ожидая, что им может прилететь «сюрприз» с какого-нибудь окна. Мусора было поменьше, но пахло не лучше, и все еще очень хотелось заткнуть свой нос.       Люди шли по этому городу, словно зомби — неспешной походкой, ничего не видя перед собой. Их ноги, практически не отрываясь от мостовой, шаркали с неприятным звуком, а взгляд многих был словно пустым. Встречались и больные люди, которые сидели перед парадными домов, прося о помощи, но всем было наплевать на них. Складывалось ощущение, что Усаги и Мамору попали в средневековье. — Это и есть столица? — ошарашенно спросила Усаги, крепко держа впереди идущего Мамору за руку. — Это трущобы, — отрезал генерал, сильнее сжимая руку любимой. — Не отставай. Мне бы не очень хотелось потерять тебя на одной из этих страшных улиц, — попросил он. — Хорошо, — кивнула блондинка, устремив взгляд в его затылок. Генерал невидно для нее улыбнулся, ощущая тепло, разливающееся по его груди.       Через двадцать минут мусор на земле стал попадаться реже, появились люди, одетые побогаче, чем до этого, а дорога стала гораздо шире. Появились железнодорожные пути, по которым ходили небольшие трамвайчики, да и плитка на мостовой лежала поновее. Блондинка, идя уже рядом со своим любимым, удивленно пожирала глазами эти трамвайчики, а Мамору, заметив это, вновь тепло улыбнулся и остановился около путей. — Хочешь прокатиться? — поинтересовался он, умиленно улыбаясь. Усаги же впервые видела многоэтажные дома, мостовую и трамваи, и ее удивление казалось брюнету очень милым. — Мамо-чан, а откуда у тебя деньги? — удивилась девушка, широко распахнув свои голубые глаза и всмотревшись в лицо любимого. — Потом расскажу, — подмигнул он ей с какой-то непонятной ухмылкой. Недоумение на лице Усаги тут же сменилось широкой улыбкой, и Мамору, тепло улыбнувшись ей в ответ, завел ее в только что подошедший трамвай. Парень заплатил за проезд, и они поехали к центру столицы, ко дворцу императора Хино.       Виды за окном продолжали меняться. Дома стали ярче и новее, на дорогах появлялись господские кареты, а Усаги с трудом держалась, чтобы не показать пальцем на красивую карету или прекрасный дом. Мамору же все тепло улыбался, видя, как одна эмоция за одну секунду меняется на другую на ее лице.       Вскоре они подъехали достаточно близко ко дворцу. Мамору вывел за руку Усаги из трамвая, и они пошли искать гостиницу. Они сняли достаточно дешевую комнатку с двуспальной мягкой кроватью. На улице уже стемнело. Пара пошла на пробежку в ближайший парк, а затем, когда уже стемнело полностью, они вернулись в гостиницу и легли спать. Завтра будет важный и решающий день, и они должны выспаться и набраться как можно больше сил.