Я — Воин

— Усако! Пора вставать! Генерал Мамору легко и нежно потряхивал любимую по плечу. Та лениво прохрипела что-то невнятное и повернулась на другой бок, продолжив мирно посапывать. Парень понимал ее чувства — впервые в жизни она спит на чем-то таком мягком, как кровать. Он умиленно улыбнулся и, решив дать ей поспать еще несколько минуточек, подошел к окну их номера и распахнул шторы, запустив в комнату лучи только что взошедшего осеннего солнца, которые четко упали на подушку Усаги.       Девушка что-то промычала и приоткрыла свои голубые глаза. Увидев, что солнце уже взошло, она в панике подскочила и села в кровати. — Мамо-чан! Я проспала! Прости! — в панике воскликнула она, машинально вскочив на ноги. — Усако, не волнуйся. Это я дал тебе немного поспать, — тихо успокоил он ее, подойдя к кровати и слегка потрепав ее по макушке, обрамленной золотистыми волосами. Блондинка облегченно выдохнула и снова опустилась на кровать, и мягкий матрац промялся под ее весом. — Мы это сделаем... — Усаги нервно сглотнула, выдержала небольшую паузу и, вздохнув так глубоко, насколько была способна, закончила свою фразу, — сегодня? Мамору тоже тяжело вздохнул и, закрыв глаза, спокойно кивнул.       Девушка нервно сглотнула, а в ее глазах начало появляться непритворное волнение, которое она неумело попыталась скрыть. Ее возлюбленный, только заметив это, крепко прижал ее к себе, продолжив нежно поглаживать по волосам. — Не бойся ты так. Мы готовились очень долго. Ты тренировалась очень усердно. Мы тщательно проработали план. Все будет хорошо. Мы справимся. Усаги, проглотив комок, образовавшийся в ее горле, напряженно кивнула, попытавшись расслабиться, но бесполезно. Мамору, поняв, что просто так ее не успокоить, сказал одеваться. Они пойдут тренироваться.       Тренировка прошла успешно. Наверное, потому что кроме бега они ничего и не сделали. А как тут в центре города оружием махать? Увидят — задержат. И не видать им тогда трона и воцарения справедливости в стране. Поэтому сегодня им пришлось проявить максимальную осторожность.       После тренировки, когда пара вернулась в свою комнату и немного остыла и высохла от пота, Мамору вдруг решил проявить всю свою щедрость и любовь к Усаги, которая у него только была. Он подошел к девушке, которая стояла у окна, любуясь захватывающими видами столицы, о которых она раньше даже мечтать и не могла, и обнял ее за талию. Блондинка вздрогнула, обернулась, заглянула в его глубокие синие глаза и тепло улыбнулась. — Уса, давай прогуляемся. Сегодня — последний день нашей жизни, как обычных, никому не известных людей. Пока нас никто не знает и не видит, давай погуляем по столице. — С удовольствием! — улыбнулась Усаги еще шире, а Мамору, которому только эта ее широкая улыбка и была нужна, засветился от счастья, а затем схватил любимую за руку и потянул ее к выходу из комнатки.       Они вышли на главную улицу города. Солнце сегодня сияло, а на небе не было ни облачка. Из-за этого и город казался гораздо красивее и роскошнее, чем был на самом деле: белые стены домов, которые в пасмурную погоду казались серыми, слепили глаза, а покрытые золотом башни дворца сияли, будто бы их специально вычищали, хоть все знали, что никто этим заниматься не будет. Несмотря на то, что был уже октябрь, было достаточно тепло, и не нужно было даже надевать что-то теплое.       По улице шли толпы людей и ехало множество карет и повозок. Казалось, движение было еще более оживленным, чем накануне. Усаги, всю жизнь прожившей в глуши, только и оставалось, что смотреть по сторонам, раззинув рот. Все эти кареты, толпы людей, роскошь, чистота на улицах — все это было так незнакомо и так чуждо для Усаги. Черт, и она завтра собирается встать перед народом и объявить, что теперь она и Мамо-чан — император и императрица? Как же она это сделает?       Решив не думать о том, что будет завтра, Усаги крепче сжала руку Мамору и начала наслаждаться припекающим солнцем и тем, что идет не по грязи, к которой привыкла, а по самой настоящей городской мостовой. Девушка улыбнулась небу и солнцу, а Мамору, заметив ее счастливое выражение лица, завернул в торговый квартал, где под солнечным светом блестели витрины магазинов.       В глазах Усаги тут же появился дикий, неудержимый интерес, и она стала липнуть к витрине практически каждого магазина.       Какие роскошные платья! Как бы она хотела иметь хоть одно такое! Ах, какие кимоно! Вот бы примерить! А с какими роскошными прическами выходят девушки из парикмахерской! Лишь бы сделать у себя на голове что-то похожее! Подождите, а тут что?       Девушка замерла около пекарни, столики которой стояли на улице. Оттуда веяло таким приятным ароматом хлеба, который она еще никогда не чувствовала. Мамору, заметив, как его девушка пустила слюнки, решил попробовать чего-нибудь вкусненького. Все-таки, он ел что-то подобное четыре года назад. — Эй, Уса, хочешь сюда? Съедим чего-нибудь вкусного и пойдем дальше? — А у нас есть деньги, Мамо-чан? — спросила она с удивлением в голосе. — Думаю, по круассану можем себе позволить, — пожал брюнет беспечно плечами. — Кру-ас-са-ну? — проговорила по слогам Усаги, сделав изумленное выражение лица. Да, ведь она слышит такое слово впервые. Откуда ей знать о таких изысках? — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Пошли, — позвал он ее, потянув в сторону пекарни. Девушка, счастливо хихикнув, кивнула, и последовала за любимым.       Они купили себе два круассана с шоколадом внутри и, сев за столик на улице, собрались их уплетать. — Какой они странной формы, — промолвила задумчиво девушка, разглядывая лакомство, крутя его в своих руках. — Но какой запах! — воскликнула она, поднеся хлебобулочное изделие к носу. — Попробуй. Это очень вкусно, — произнес Мамору, уже успевший откусить небольшой кусочек. Девушка энергично кивнула, откусила круассан, медленно его пожевала, проглотила и, сделав самое счастливое выражение лица, которое только может быть у человека, запищала от удовольствия. — Мамо-чан, какой же он мягкий! А какая вкусная начинка внутри! Что это? — полюбопытствовала она. — Это, Усако, называется шоколад. Он очень сладкий и вкусный, согласись? — объяснил он ей. — Очень вкусный! Я в жизни такого не пробовала, — сказала она с детским неподдельным восторгом на лице.       Дальше они продолжили есть молча. Когда они уже доели круассаны, Мамору взглянул на лицо Усаги и слегка ухмыльнулся. Она, заметив его выражение лица, заметно забеспокоилась. — Что-то не так, Мамо-чан? — взволнованно спросила блондинка. — Ты немного испачкалась. Вот здесь. Мамору наклонился к ней и легким движением руки стер с ее щеки хлебные крошки и немного шоколада. Усаги сильно покраснела — испачкаться вот так перед любимым человеком очень смущает. Однако парень наклонился к ней еще ближе и на долю секунды коснулся ее губ своими, а затем, отодвинувшись от нее, ласково улыбнулся. Девушка же, напротив, покраснела еще сильнее и, не отрываясь, смотрела в его глаза. — Пойдем? — спросил он спустя несколько секунд неловкого молчания, встав и взяв ее за руку. — Да, идем, — проговорила она еле слышно, еще не отойдя от любовного шока, который только что испытала.       Вернувшись в гостиницу, они решили поспать, чтобы ночью с новыми силами вторгнуться во дворец и совершить то, к чему они готовились такое огромное количество времени. Они убьют императора, и этой ночью свершится революция!       Проснулись Мамору и Усаги уже на закате, когда заходящее солнце освещало башни дворца и крыши домов кроваво-красным светом. Девушка, наблюдая все это из окна гостиницы, нервно сглотнула. Неужели эта ночь будет такой же кроваво-красной, как и этот закат? Но что, если они провалятся? Тогда прольется не кровь императора, а их собственная кровь! Этого-то Усаги и боялась. Она не хотела умирать: в Деревне Счастья ее ждали мама и Шинго, в ее родной — Мотоки, друг детства, а где-то по стране бродят девочки, с которые считают, что она уже давно мертва. Как бы ей хотелось, чтобы они знали, что это не так!       Пока девушка думала о своих друзьях и родных, уже полностью стемнело. Она отвернулась от окна и посмотрела на Мамору, который уже начищал свой меч и точил его об меч Усаги, который тоже при этом затачивался. — Волнуешься? — спросил он у Усаги, не отрывая глаз от своей работы. — Немного, — сказала она. — Все будет хорошо. Помни, сколько времени ты потратила на тренировки и чего добилась, — твердо сказал Мамору, подняв на секунду на нее свой взгляд. Усаги собранно улыбнулась и кивнула в знак того, что она в порядке. — Отлично. Тогда займись делом — посчитай стрелы в колчанах. У тебя должно быть 45 штук, у меня — 40, — попросил он ее. — Хорошо, — кивнула она и пошла, взяв два колчана, на кровать.       Прошло пять часов. Час ночи. Усаги и Мамору, надев на себя болотно-зеленые плащи с капюшонами, заткнув за пояс мечи и взяв колчаны со стрелами, направились к выходу из комнату. — Усако, — позвал вдруг ее Мамору. — Да, Мамо-чан? — обернулась она и посмотрела в его синие и прекрасные глаза. Он положил руки на ее плечи и потянулся к ее губам. Девушка встала на носочки и почувствовала неровное дыхание своего любимого. Он тоже переживает. Ему тоже очень страшно. Завершив довольно-таки длительный поцелуй, Мамору прижал к своей гуди Усаги, а та, понимая, что он — совсем не черствый, совсем не бесчувственный. Хоть она и знала настоящего Мамору, в этот момент она убедилась точно, что он такой же чувственный и мягкий, как и она сама, просто он не показывал этого раньше. Она прижалась к его груди и обмякла, чувствуя его тепло и слушая частое биение его сердца. — Пора, Усако, — вдруг сказал он, отстранив ее от себя. Девушка кивнула, улыбнулась ему и взяла его за руку. — Идем, Мамо-чан, — твердо произнесла она, делая шаг за порог их комнаты. Увидев ее целеустремленность, парень улыбнулся и шагнул за ней следом, мигом успокоившись сам.       Уже давно стемнело, но на улице было довольно светло, благодаря хорошему уличному освещению (единственному, наверное, на всю империю). Пара революционеров, скрыв свои головы под капюшонами, неслышно и незаметно скользила по пустынной площади перед дворцом. В нескольких сотнях метров от дворцовых ворот, охраняемых стражниками, они разделились: парень пошел направо, а девушка, скинув со своей головы капюшон и поправив волосы, прямо. — Добрый вечер, — поздоровалась она со стражниками, которые стояли около ворот. — Здравствуйте, — ответил ей дружелюбно один из них. У него были курчавые короткие светлые волосы и красивые, добрые голубые глаза. — Вам что-то нужно? — спросил он. — Да, — кивнула Усаги утвердительно, — Его Величество пригласил меня к себе этой ночью. Мне нужно пройти. — Пригласил? — стражники удивленно переглянулись. — А на каком основании? И почему в такое позднее время? — с недоверием в голове поинтересовался второй стражник, сверля взглядом своих голубых глаз лицо девушки. Его неестественно белые волосы были длиннее, чем недавно остриженные локоны Усаги, и были такими прямыми, что казалось, будто бы он специально делал укладку по утрам. — Ой, знаете... — блондинка сделала вид, что смутилась, слегка отвернувшись и прикрыв рот рукой, — я — его любовница. — Неубедительно ты врешь, блондиночка, — покачал вдруг головой первый стражник. — Не похожа ты на любовницу императора. Твой меч за пазухой, твой лук и колчан со стрелами, которые ты, по всей видимости, забыла спрятать. Ты одета в плащ, капюшон которого может скрыть почти все твое лицо. У тебя, скорее, другие планы на императора Хино, — ухмыльнулся он едко.        От этих слов все внутри Усаги похолодело. Они раскрыли ее? Что же будет дальше? Эти двое убьют ее?       Рука девушки уж было скользнула к рукояти меча, как вдруг длинноволосый стражник аккуратно положил свою руку на плечо. Усаги моментально подняла взгляд и с небольшим опасением посмотрела на него. Генерал выдавил на своем лице еле видную улыбку и слегка помотал головой. — Тебе очень повезло, что сегодня дежурим мы. Мы только поможем тебе убить его, — тихо, но убедительно произнес он. — Почему я должна вам верить? — недоверчиво покосилась она на него. — Позволь Джедайт объяснит тебе, — сказал он, показав на своего напарника рукой.       Джедайт? Какое-то знакомое имя... Где же она слышала его? Став перебирать в голове людей, которые могли произнести это имя, она вспомнила Рей. Вроде, она рассказывала про него. Девушка перевела взгляд на него, показывая, что готова его слушать. — Значит... — парень тихо и глубоко вздохнул, — этот человек очень жесток. Он ненавидит ту, которую я любил и люблю всем своим сердцем. Эта девушка — его дочь, принцесса Рей. Он ненавидел ее с самого ее рождения, постоянно жестоко обходился с ней, выдал ее замуж в столь раннем возрасте, как одиннадцать лет, а потом, когда поместье ее мужа сгорело, и она пришла просить у него помощи, император хотел убить ее, свою собственную дочь! Поэтому я терпеть его не могу, как и все мои друзья. Мы бы подняли революцию, но никто из нас не может сесть на престол — мы не подготовлены к этому. Поэтому все, что мне и остальным оставалось — это ждать принцессу, которая обещала в один день вернуться и свергнуть своего гнусного отца с престола! Ты, конечно, не принцесса, но мы поможем тебе пойти против него, — рассказал ей блондин. — Тогда... Со мной еще один человек. Можно он тоже пройдет? — спросила она, выдавив из себя неловкую улыбочку. Генералы кивнули, и Усаги, повернувшись в правую сторону, жестом поманила своего напарника к себе. Джедайт и Кунсайт вгляделись в темноту, и вскоре на их лицах появилась неописуемая радость, стоило им только увидеть приближающуюся фигуру. — Генерал Джедайт! Генерал Кунсайт! — поприветствовал он их, радостно помахав рукой. — Мамору! — не менее счастливо воскликнул Джедайт. — Ты жив! — Жив-жив, — закивал брюнет головой. — А где принцесса? Как она? С ней все хорошо? —спросил генерал с уже обеспокоенным лицом.       Мамору немного замялся, но, вздохнув, посмотрел в глаза блондина и уверенно сказал: — С ней все хорошо. Сейчас она в сопровождении наших трех сообщников, и ей ничего не угрожает. — Слава Богу, — облегченно пролепетал Джедайт, которого, судя по его лицу, окрылила и осчастливила маленькая весточка о его любимой, о которой он ничего не слышал вот уже как три с лишним года. — Проходите, — сказал им вдруг Кунсайт, отойдя от уже открытых ворот. Я останусь здесь, а Джедайт пойдет с вами и покажет вам дорогу. Хорошо? — уточнил он, повернувшись к своему напарнику. — Как уж тут сопротивляться указаниям главнокомандующего? — задал блондин риторический вопрос, пожав плечами и ехидно улыбнувшись. — Пойдемте, Мамору и... — он вопросительно посмотрел на девушку. — Усаги, — представилась она ему. — Очень приятно, — кивнул Джедайт. — Ну идем! — поманил он их рукой. Троица, сгруппировавшись вместе, зашла на территорию дворца, растворившись через несколько секунд в темноте, окутывавшей сад при дворце.

***

      Они шли в полной темноте и тишине, не видя даже лиц друг друга. Мамору вел Усаги, крепко держа ее за руку и ориентируясь на звуки шагов генерала, сопровождавшего их. В темном саду, конечно, было не так жутко, как в ночном лесу, но все равно страшновато. Страх усиливал и тот факт, что сейчас они находятся на вражеской территории и собираются расправиться с правителем государства, в котором они жили. Пугала еще и важность миссии; ее ответственность и риск, на который они шли: один неверный шаг мог стоить им жизни. — У вас все хорошо? Не отстаете? — побеспокоился о них идущий впереди Джедайт. —Да, все в полном порядке, — ответил ему Мамору. — Скоро подойдем ко входу в замок. Там должен дежурить Нефрит, так что все должно быть нормально. Но будьте готовы сражаться, если что-то вдруг пойдет не так. — Нефрит? — удивленно переспросила Усаги, выпучив глаза, но, к счастью, в кромешной темноте этого никто не увидел. Она вспомнила того парня с каштановыми длинными волосами, который помог ей во время грозы, а также любил ее подругу — Нару. Он говорил, что служит при дворце. Значит, он — стражник? — Да, Нефрит, один из четырех юных генералов, служащих при дворце. Мы росли и воспитывались тут с самого детства, готовясь защищать дворец и империю от вражеских сил и революционеров. Как видите, справляемся, — хохотнул он с нотками иронии в голосе. — А чем тебя так удивило его имя, Усако? — поинтересовался Мамору, повернув голову в ее сторону. — Просто мы с ним пересекались как-то раз. Он очень помог мне. Долгая история, — отрезала она, — я расскажу ее попозже. — Хорошо, — согласился брюнет, кивнув в темноте. — Генерал Джедайт, а кто еще во дворце, помимо вас и Нефрита, генерал? — спросила вдруг девушка, посмотрев в сторону, где он шел. — Это Кунсайт, который дежурил со мной на воротах, и Зойсайт, которого вы сегодня не увидите. Надоел уже от работы отлынивать, — буркнул блондин недовольно. — Он отлынивает? А почему? — поинтересовалась Усаги. — Император дает ему послабление. Он же у нас типа "самый умный". Часами просиживает штаны в библиотеке и читает свои научные книжки, а потом еще и умничает. Еще он якобы устает, ничего не делая за своими книжками, поэтому по ночам ему следует спать. Так раздражает! — возмущенно воскликнул генерал.       Вдруг впереди показался свет. Троица прищурилась, а их глаза, уже привыкшие к кромешной темноте, заболели и заслезились. Впереди показался вход в замок и фигура сидящего на земле человека, скрестившего ноги и лениво пожевывающего что-то за щекой. — Нефрит! — окликнул его светловолосый генерал, подняв руку в знак приветствия. Шатен неспеша поднял голову и посмотрел на своего коллегу. — О, Джедайт! Ты чего тут забыл? — спросил он ровным и спокойным тоном. — Привел парочку спасителей. Пропустишь их? — Кого это? Нефрит неспешно встал на ноги и, посмотрев на пришедших людей, сделал слегка удивленное выражение лица, узнав в паре революционеров бывшего мужа принцессы Рей и девушку, которую нашел в лесу во время грозы. — Это же вы, Мамору? Бывший муж принцессы? — спросил он с нотками удивления в голосе. — Да, это я. Рад снова встретиться с вами, генерал Нефрит, — кивнул Мамору, подойдя к шатену и пожав его вытянутую для приветствия руку. Затем генерал перевел взгляд на Усаги и тепло улыбнулся. — Здравствуй, Усаги. Очень рад, что ты уцелела после того, как тебя захватили те работорговцы. — Спасибо, — кивнула она головой, в то время как Мамору и Джедайт не без удивления слушали их спокойный разговор. — А Нару? Она выжила? — спросила Усаги уже с беспокойством в голосе.       Нефрит тяжело вздохнул, опустил глаза и еле заметно мотнул головой. Усаги, прикрыв рот рукой, прерывисто вздохнула, а к ее глазам подступили слезы, которые она тут же уняла. Да, это было понятно сразу — Нару не выживет с такой серьезной раной, да еще и в лесу, без необходимой в данной ситуации помощи. Для девушки это не было шоком, но, как говорится — надежда умирает последней. — Вот как, — прошептала Усаги, стараясь сделать так, чтоб ее голос не дрожал — но у нее это плохо получалось. — Очень жаль. — Это я не уберег ее. Я должен извиняться, — с горечью в голосе проговорил он. — Тут нечего извиняться, — возразила Усаги. — Нару была серьезно ранена, и в таких условиях, в каких оказались вы, ее невозможно было спасти. Это не ваша вина. — Эта Нару — та девушка, ради которой ты ездил в одну из деревень неподалеку, не так ли? — поинтересовался Джедайт, прервав разговор девушки и генерала. — Она самая, — кивнул шатен. — И она погибла? — уточнил блондин. — Да, — кивнул генерал. — Соболезную, — вздохнул Джедайт сочувственно. — Так, — потряс головой Нефрит, стараясь выкинуть все лишнее из головы, — вам нужна какая-нибудь помощь? — Нет, мы справимся и втроем. Плохо тебе будет, если император поймает нас, — покачал головой Джедайт. — Слушай, Джед, — Нефрит положил руку на его плечо, — если вас вдруг поймают, то накажут нас всех: и меня, и Кунсайта в том числе, за то, что мы пропустили вас внутрь. Так что я пойду с вами. — Как знаешь, — пожал светловолосый генерал плечами. — Тогда идем.       Уже вчетвером восставшие против власти шли по винтовой лестнице, ведущей на самую высокую башню замка — именно на ее верхушке располагалась спальня императора Хино. Ноги Усаги немного подрагивали от волнения и страха, а Мамору и генералы то и дело сглатывали образовавшийся ком в горле. Конечно, всем им было очень страшно — все четверо, можно сказать, рисковали своими жизнями, которых лишатся, если их вдруг поймают. Все держали наготове мечи, собираясь сражаться в любой момент с кем угодно, кто встанет на их пути.       Через несколько минут они уже поднялись на самый верх башни, где был небольшой коридор, комната в его конце и две небольшие комнатки по бокам, за которыми, походу, ночевали те, кто должен был охранять императора. — Сейчас очень тихо, — прошептал Джедайт, — в этих комнатках живут по четыре самых сильных человека во дворце. Если кто-то из них проснется — нам конец, уж поверьте.       Все молча кивнули. Мамору и Усаги тихо достали свои мечи, собираясь прикончить императора-тирана раз и навсегда. Вдруг от звука, который разнесся по коридору секундой позже, у всех в груди прыгнуло сердце, сделав за раз несколько сальто — скрипнула дверь спальни императора. За долю секунды среди предателей началась суета, но бесполезно — прятаться тут было негде. Все моментально рванулись к винтовой лестнице, но не успели — еще через секунду в коридоре появился заспанный император Хино, который в то же мгновение, как только увидел парочку революционеров в сопровождении двух своих "преданных" генералов гаркнул на всю башню: "Стража!" — Бежим! — крикнул Мамору. Усаги, которая, казалось, потеряла голову от страха, выронила из рук меч и рванулась вслед за генералами по винтовой лестнице. За ней рванулся сам Мамору. Скрипнули одновременно две двери, и оттуда высыпали восемь крепких мужиков, которые рванулись следом за группой предателей. Один из них запустил ножом в Мамору и попал четко в ногу. Вскрикнув от боли, он упал прямо на лестнице, чудом не ударившись головой и не потеряв сознание.       Усаги, обернувшись на эти звуки, похолодела от ужаса. Уже ничего не соображая, она достала лук и стрелу и выстрелила в стражника, который ближе всего находился к ее любимому, а затем рванулась к нему. — Нет! Усако, убегай! — отчаянно крикнул Мамору, но девушка даже ничего и слышать не хотела. Подбежав к нему и схватив меч, который он при падении выронил, понеслась на уже окруживших ее любимого стражников. — Черт! Джед, мы должны помочь им! — воскликнул Нефрит, выхватывая из-за пазухи меч. — За принцессу! — крикнул блондин, совершив аналогичное действие, и понесся вслед за вторым генералом.       Завязалось сражение не на жизнь, а на смерть. — Не трогайте его! — разъяренно кричала Усаги, безрассудно размахивая мечом в разные стороны. Чудом она задела одного из стражников, и тот уже валялся на полу, истекая кровью. — Да что ты можешь сделать нам, девчонка? — хохотнул один из них, безжалостно атакуя ее своим мечом. Она рьяно отбивалась от его и еще двух атак, в то время как на долю генералов достались еще четыре стражника, с которыми они усердно и энергично сражались.       Но долго это не могло продолжаться. Один из этих крепких мужчин выбил меч из рук Усаги, а другой в это же время прошелся мечом по ее животу. Из раны хлынула кровь, и девушка, жалобно и болезненно вскрикнув, упала на лестницу. По башне тут же раздался крик отчаяния Мамору: "Усако!". Генералы, на секунду отвлекшись на эту картину, тут же были обезоружены и захвачены оставшимся стражниками.       На несколько секунд в башне воцарилась полная тишина. Император невозмутимо подошел к пленникам и окинул их уничтожающим взглядом своих темных глаз. — Так-так... Кого я тут вижу? — произнес он неспешно, специально растягивая слова. — Юные генералы Джедайт и Нефрит, лучшие воины империи, которые клялись мне в своей вечной преданности и верности... так... — мужчина перевел взгляд на Мамору, — надо же, какая встреча! Мамору Чиба с собственной персоной.Может, расскажешь, как ты выжил? Вы, вроде, погибли с моей дочерью, — слащаво проговорил он, наклонившись к раненому брюнету. — Даже не рассчитывай, старый ублюдок, — улыбнувшись, не взирая на боль, произнес поверженный революционер. — Она погибла, и уже никогда не вернется. И все — твоя вина. — Вот как, — цокнув языком и покачав головой, произнес он. — Но, вижу, твоя любовь к ней не была вечной, если ты, конечно, вообще любил ее. Верно, девчушка? — перевел взгляд император на блондинку, смотрящую на него с искренним презрением. — И откуда ты такая взялась? Надо же, смогла уложить одного из моих стражников. И что же, интересно, побудило тебя идти против власти? Из-за чего такое хрупкое и беззащитное создание, как ты, взяло в руки оружие? — с отвратительной сладостью и притворной жалостью в голосе спросил тиран. — А из-за того, что ваши налогосборщики, Ваше Величество, разрушают невинные крестьянские семьи, — процедила сквозь зубы она. — Они делают все правильно. Если они не могут заплатить то, что должны государству, они должны быть проданы в рабство. Так они платят налог за себя, — проговорил мужчина. — Сволочь! — прошипела Усаги. — Какое милое личико у тебя! — восхитился император. — Тебе, считай, повезло. Вместо того, чтобы стать чьей-то рабыней, ты станешь моей наложницей. Наложницей самого императора, представляешь? — воскликнул он, грубо касаясь ее подбородка. — Да уж лучше сдохнуть, — рыкнула девушка, пытаясь одернуть свое лицо, но не могла — ее рана слишком сильно болела. — Может, ты сменишь гнев на милость, если я перережу ему глотку, — невинно улыбнулся император, достав откуда-то кинжал и, спокойно подойдя к Мамору и присев рядом с ним, приставил оружие к его горлу. — Ну же, соглашайся. Или он умрет, — произнес он угрожающим тоном, слегка надавив на горло парня. Из царапины тут же начала сочиться кровь. — Нет! Не трогайте его! — крикнула отчаянно Усаги. — Я сделаю все, что угодно, только не убивайте Мамору! — Вот и умничка, — произнес мужчина, в ту же секунду убрав лезвие кинжала от горла Мамору. — Значит так, — громким голосом распорядился он, обратившись к своим подданным, — этих двоих, — он показал на Мамору и Усаги, — отнесите в больничное крыло. У меня на него еще будут планы. А этих предателей, — произнес он с презрением в голосе, посмотрев на Джедайта и Нефрита, — бросьте в темницу для ожидания даты казни. Кунсайта туда же. Приведите ко мне Зойсайта для допроса. — Будет сделано, Ваше Величество, — отчеканили стражники и утащили генералов вниз. — Также утром распорядитесь найти для моей невесты роскошное кимоно для торжественной казни генералов и революционера Мамору Чиба. — Но... вы же сказали, — произнесла Усаги в страхе, — что я буду вашей наложницей... и тогда вы не тронете его... — Ты же сказала, что сделаешь все, так в чем же проблема? — спросил он ехидно. — Но... Мамору... — начала было она. — Я не обещал, что буду трогать его потом. Я просто обещал не перерезать ему глотку прямо сейчас. Никакой лжи, не так ли? А лечить я его буду для того, чтоб он со своими ранами дожил до своей публичной казни, ведь мне не нужно, чтоб моя невеста пошла на торжество с такими ранами, — слащаво, ощущая вкус победы, произнес он.       Глаза Усаги застлала пелена слез боли и отчаяния, когда она увидела, как ее любимого Мамо-чана уносят в неизвестном направлении, в противоположную сторону от нее. Она не могла поверить в их проигрыш, в то, что генералов и Мамору казнят, в то, что этот отвратительный император хочет жениться на ней.       Все ее старания были напрасны. Все тренировки, то, что она сбежала в тот день, когда весь этот кошмар в ее жизни начался — все это прошло безрезультатно, даром. Лучше бы она не давала тогда отпора налогосборщикам, лучше бы она тогда поехала в рабство, лучше бы она тогда вообще умерла! Это было бы лучше и для нее, и для людей, которых обрекла на смерть. Эти мысли были последними перед тем, как она потеряла сознание от боли и страха.       Они проиграли. Выхода нет. Это конец.