Скитлс

Я проснулся от какой-то неведомой херни и вместе со мной проснулась еще половина автобуса. Неведомой хернёй оказалась всего-навсего гроза, а именно, слишком громкий раскат грома. За окном уже окончательно стемнело, и только молнии секундно мигали тут и там, на мгновение озаряя окрестности. Я посмотрел на часы — мы ехали уже пять с половиной часов. На улице громыхало так, что закладывало уши, Борисовку наверняка размыло просто ко всем ебеням, а я был в белых кроссовках. Чудесно. Всё как и всегда складывалось в мою пользу. Я понял, что лежу в абсолютно неестественной позе, к тому же явно упираюсь во что-то мягкое и тёплое. В эту секунду пришло осознание, что еду я здесь вообще-то не один. Во сне я съехал вниз и устроился на плече своего соседа, который, кстати, уже не спал. Я только благодарил вселенную за то, что я не накапал во сне слюнями на его толстовку, иначе было бы еще в сто раз более неловко. Быстро выпрямился и почувствовал как сильно ноет спина. — Прости. Я не привык спать в автобусах... — начал было оправдываться я, но Антон даже бровью в мою сторону не повёл, прервав меня и не дав закончить. — Да можешь лечь обратно, мне было тепло. — безучастно отозвался он, не отводя взгляда от книги в своих руках. Меня слегка удивила его реакция, потому, что я вырос в тех дворах, где один парень выбил другому челюсть за то, что тот случайно облокотился на его коленку. Если на моём районе в автобусе прилечь кому-нибудь на плечо, то ты с этого автобуса сам уже не выйдешь. Тебя вынесут, возможно, даже вперёд ногами. Но Антон был явно из более культурных слоёв населения, поэтому я наверное зря переживал. Мне показалась странной книга в его руках — какая-то слишком мягкая и тонкая, но, приглядевшись, я понял, что это и не книга вовсе, а комикс MARVEL про Человека-Паука. — О, MARVEL, мне их комиксы намного больше нравятся, чем тупой DC. Я сам не понял, для чего вообще это ляпнул, и с каких пор у меня открылись коммуникативные способности. Если бы моя мама услышала, что я вообще самостоятельно пытаюсь завести разговор с другими людьми, она бы, наверное, расплакалась от счастья. Антон заинтересованно повернулся в мою сторону, и я почему-то вдруг так разнервничался, что уже был и не рад, что вообще подал какие-то признаки жизни. — В целом, я с тобой согласен, — начал он таким тоном, что ему не хватало только заумно поправить очки, которых у него не было, — MARVEL мне тоже больше нравится, но так отзываться о другой вселенной... — он неодобрительно покачал головой, — В DC тоже есть много крутых персонажей, я тебя за одного только Бетмена размотаю, выбирай выражения. И откуда только ты, сука, такой умный взялся. Я похлопал глазами и пробурчал что-то про то, что Бэтмен сам размотает нас обоих, если захочет, и попытался снова лечь спать — с моим настроением вступать в полемику не было никакого смысла, да и в целом я уже был готов признать своё поражение и извиниться перед каждым персонажем DC лично. Кроме Зелёного Фонаря — без обид, чел. Я попытался лечь на подлокотник, попробовал опереться на стекло, откинул голову назад, свернулся на сидушке, свесил голову вниз между ног, но мне, сука, всё равно было неудобно в любом, мать его, положении. И как я вообще умудрился уснуть в прошлый раз? Я у Серёжи-то когда остаюсь ночевать, мне не особо засыпается на непривычном матрасе, а тут просто какая-то сидушка ободранная, наверняка с клопами внутри. Я крутился из стороны в сторону и через минут двадцать смирился и облокотившись обратно на своего соседа. Ноющая спина одобрила знакомое положение, а Антон лишь слегка усмехнулся и подвинул свою руку, чтобы мне было удобно. Штош. Честно сказать, и такого опыта в моей жизни тоже ещё не было. Интересно, если я расскажу Серёже, что шесть часов спал на каком-то пацане, как он отреагирует? Как только я начал согреваться и засыпать, тормоза завизжали и автобус резко остановился. — Приехали! Добро пожаловать в Борисовку! — радостно объявил водитель. «Добро», ага. Точно со словами какие-то перепуточки вышли. Пока я приходил в себя, Антон уже выхватил рюкзак с верхней полки и быстро скрылся в проходе. Многие ребята последовали его примеру, потому что двери автобуса шумно хлопнули и раскрылись, впуская в салон прохладный ночной воздух. Я попытался встать тоже и чуть не ебанулся тут же в проходе, потому что мои ноги затекли и стали похожими на свинец. Когда я начал стаскивать свой чемодан с полки, контроль над ним немножко пропал, и его угол проскользил в слишком опасной близости от носа какой-то темноволосой девчонки. Я даже бьюсь об заклад, что она почувствовала это мимолётное касание. Я уже было открыл рот, чтобы извиниться, но она так глубоко закатила глаза, что я побоялся, как бы они у неё там внутри закатанные не остались, поэтому решил промолчать. Эх, а могла бы выйти такая красивая история знакомства, которую мы бы рассказали своим детям... В общем, какая-то девочка испортила мне первую попытку познакомиться с представителем ее пола, и я грустно поперся к выходу, волоча за собой чемодан. Под ступеньками автобуса была огромная лужа с грязью, в которую я благополучно чуть не навернулся, стараясь перепрыгнуть вместе со своей тяжелой ношей. Мама бы сегодня мной, конечно, гордилась. Уже была поздняя ночь, других автобусов поблизости не было видно, возможно мы понесли многочисленные потери. Так шутить, конечно, не стоит, но у меня было абсолютно безысходное состояние. Нас долго вели толпой по какой-то аллее и завели в длинный деревянный сарай. В последствии окажется, что это и есть наш корпус, но в тот момент во мне еще теплилась надежда, поскольку даже на буклетах этот сарай выглядел сильно лучше. А эти буклеты совершенно не выглядели так, будто приукрашивают действительность. Какая-то миловидная девушка что-то с интересом нам рассказывала, но мой мозг абсолютно отказывался вообще, блять, что-либо воспринимать. Я услышал только, что её зовут Оксана и она будет нашей вожатой. Видимо, с жизнерадостным Ростиславом повезло какому-то другому отряду. Ну, ничего, нам хватит и светящейся шпалы. Где она, кстати? Я оглянулся по сторонам, но Антона нигде не было видно. Услышал, что начали зачитывать списки комнат. До этого я бывал в лагерях, но нигде, нигде, нет, даже не так НИГДЕ за нас не решали, с кем мы должны вместе жить. Всю жизнь этот выбор ложился на наши хрупкие плечи с одним лишь условием: девочки — налево, мальчики — направо, ну, или наоборот, как придётся. Но этот лагерь решил отличиться с самого начала. По четыре человека в комнате, по алфавиту. Лучше и не придумаешь. Ведь любому дебилу известно, что мы больше всего ладим именно с теми людьми, с которыми у нас фамилии начинаются на близко-стоящие в алфавите буквы. Общеизвестный факт, так сказать. Мне достался тот самый блюющий мальчик, заумный очкарик, и какой-то пиздец странный тип с еще более странной фамилией, еще и двойной. Роскосмосовский? Рокоссовский? Не ебу короче, но остальные вроде обычные. Очкарик будет тихо-спокойно сидеть, надеюсь, а этот главное, чтобы не блевал. Я поперся в свою названную комнату и услышал уже к концу списка знакомое имя. Больше Антонов не называли, поэтому я был уверен, что это говорили именно о моём автобусном соседе. Но самой шпалы нигде не было видно. — Извините, а где Антон Шастун? — очкарик подошел к Оксане и начал с какого-то перепуга спрашивать за Антона. Она что-то тихо ему ответила и он, кивнув, попёрся со мной в комнату. — Слушай, ты знаешь Антона? — я прямо с порога, зайдя вслед за ним, озвучил волнующий меня вопрос. Кстати, с какого хуя меня это волнует? — С какого хуя тебя это волнует? — абсолютно резонно интересуется он. А очкарик-то дерзкий попался. — Э-э... — я не был готов к таким поворотам, — Мы ехали вместе с Антоном в автобусе, сейчас его нигде нет, я, блять, просто интересуюсь, не случилось ли чего. — к концу тирады я начал закипать от беспричинной дерзости в свою сторону. Очкарик как-то сильно взросло вздохнул и стал походить на какого-то тридцатилетнего адвоката или юриста. Он был невысокого роста, довольно плотный и коренастый, от этого еще больше походил на маленького мужичка. — Ладно, это я вспылил. — соглашается он, — Антону стало нехорошо от долгой поездки, его отвели в медпункт. Всё нормально, с ним такое бывает. — он кинул свой большой походный рюкзак к шкафу и повернулся обратно ко мне, протянув ладонь, — Я Дима, кстати. — Я Арс. — я протянул ему руку в ответ и он сжал её ровно как мой батя, чуть не до хруста в костяшках. Я хотел познакомиться с остальными соседями, но те уже сопели на своих кроватях. Я выбрал свободную у окна, а Дима лег на оставшуюся, но ему кажется было похеру абсолютно, он бы лёг и на пол. Вообще, мне он казался слишком взрослым для этого места, хоть он и был ниже меня почти на голову. — А вы с Антоном вместе приехали? В смысле, в лагерь. Ну, в смысле, вы с ним знакомы, да? — я изъяснялся, конечно, как самый конченый ебанат. Дима пробурчал с подушки что-то про то, не хочу ли я завалить уже своё хлебало, но потом всё же ответил, что они дружат с детства, и родители отправили их вместе в одну смену. Хотел уточнить, почему они тогда не поехали вместе в автобусе, и еще, был ли он тут раньше, и еще бы что-нибудь придумал, но побоялся, что этот шестнадцатилетний адвокат устроит мне суд Линча прямо здесь. Вообще, я заметил, что лагерь уже плохо на меня влияет — меня потянуло на общение с людьми. Возможно, сказывался тот факт, что мне предстояла неделя без интернета и обычного круга общения в лице Серёжи, но всё равно меня это слегка напрягало. Жаль, сил на обдумывание этих изменений у меня не было. Я стянул с себя кофту и кроссовки и завалился на кровать. Кажется, к этому месту можно было привыкнуть — воздух был очень свежим и вкусно пах лесом после дождя, а матрац похожим на тот, что лежал на кровати в моей комнате и так ждал моего возвращения. Меня так вымотал этот день, что я уснул даже быстрее, чем вы дочитали это предложение.