Оксюморон безумства

       Сквозь сон я ощущала прикосновение холодных пальцев к своей щеке. Они проделывали непонятную траекторию ото лба к мочке уха. Почувствовав теплое прикосновение к губам, я слабо улыбнулась. Затем горячее дыхание стало ощущаться в области шеи. От такого наслаждения я слегка прогнулась, предоставляя возможноть целовать больше участков кожи. Но от ощущений сон прошел. Я открыла глаза и ужаснулась. Все было на самом деле. Надо мной, весь в окровавленной одежде, склонился Миша. Он тяжело дышал. — Что с тобой? Почему ты в крови? — Прости, что я в таком виде. Просто я очень переживал, думал, что вы не успели доехать. Поэтому сразу ворвался сюда, к тебе…        Я поднялась на постели и, улыбнувшись, плавно наклонилась за поцелуем. Чем ближе было расстояние, тем с большей частотой стучали сердца. Нежность заменялась страстью. Я целовала его, шумно выдыхая прямо в губы и теряла голову. Поддавшись этому возникшему возбуждению, навалилась на парня. Миша на секунду открыл глаза и уже с новой волной экстаза сжал мои бедра. Но к этому моменту разум был затемнен чувствами. Я оторвалась от таких манящих губ и тут же прикусила мочку уха. Послышался сдавленный стон и тяжелый вздох. Грудь парня начала часто вздыматься. Я резко поднялась и смущенно отвела взгляд в сторону. — Ты словно наркотик, который одурманивает меня каждую секунду, — возбужденно сказал Миша и поцеловал меня в щеку. — Мне нужно в душ, а ты можешь спускаться вниз. Там Лука приготовил что-то поесть.        Парень поднялся с кровати и с какой-то хитрой улыбкой на лице ушел. Я же, закрыв лицо ладонями, сдавленно запищала и легла, чтобы передохнуть от бешеной страсти. Затем все же нашла в себе силы подняться и спутистилась на первый этаж, где на кухне чертыхался Лука, обжигаясь о горячую сковородку. — Как тебе кровавое зрелище? — спросил он. — Ну, наверное, также, как и тебе, — ответила, присаживаясь за стол. — Поверь, я видел и хуже, — парень поставил передо мной стакан с горячим какао. Я улыбнулась. — Я, кстати, сейчас уйду. В гараже поработать немного надо. Так что вы тут с Михой одни будете. — Ты ведь придешь потом? — А куда я денусь? — Лука поправил свою челку и, отдав честь от виска, принялся жевать бутерброд.        Я наслаждалась каждым глотком напитка и взглянула на этого взбалмашного парня. Теперь у меня возникло предчувствие, что у него все будет хорошо. Он заслуживает быть счастливым. По другому и быть не может. Я уверена: Лука найдет такую же хорошую, прекрасную девушку, как и он сам. — О чем задумалась? — послышался голос где-то сверху.        Я подняла голову и застыла на одном месте. На уровне глаз находились четко вычерченные кубики пресса. — Да так, о Луке, — ответила, оторвавшись от столь манящей картины. — А как же я? — Миша плавно приблизился и расстояние между телами стало крошечным. — Я о тебе всегда думаю, — прошептала я. — Приятно слышать, — он наклонил голову и поцеловал в уголок губ, замерев на одном месте. Потом отстранился и глядя прямо в глаза оттянул нижнюю губу большим пальцем. Вторая же его рука легла на поясницу, слегка приподнимая меня и прижимая к оголенному телу. Затем пальцы пробрались под футболку и стали подниматься вверх и вниз вдоль позвоночника. По коже побежали мурашки. Я же уперлась руками в торс, который после душа был просто невыномимо горячим. — Голубки, я вам не мешаю? - раздался голос Луки.        Миша улыбнулся и кротко поцеловал. Потом отступил назад и сел за стол на против. — Ты можешь к нам присоединиться. Мы не будем против еще одного персонажа в нашей игре, — ответил он, сдерживая смех. — Миша! — я закрыла лицо руками от стыда. — Я попрошу избавить меня от такой участи, — насмеявшись вдоволь, сказал Лука. — И почему у тебя такое настроение игривое? — По тебе соскучился, мальчик мой. — Я всегда знал, что у тебя есть гейские наклонности.        Парни одновременно повернулись в мою сторону, наблюдая за реакцией. Всего несколько секунд их лица были строгими, без всякого намека на улыбку. Но тут же их уголки губ стали дергаться. Парни взорвались громким хохотом. Они хлопали друг друга по спине, задыхаясь от смеха. — Что смешного? — удивленно спросила я. — Ты бы видела свое лицо, — успокоившись, ответил Миша. — Ой, да ну вас, — я улыбнулась и откинулась на спинку стула. — Кстати, почему ты был в крови?        Парень напрягся. Его милая улыбка сошла с лица. — Лука тебе уже рассказал о нашей жизни?        Я нагнулась над столом и протянула ему свою руку. Миша сжал ее в ответ: — Была небольшая потасовка. Но тебе не о чем волноваться, грядут большие перемены.        Лука резко развернулся. Его ладонь с грохотом опустилась на столешницу. — Ты все-таки решился? — Да. — Решился на что? — спросила, пытаясь вникнуть в смысл их диалога. — На революцию. — Да здравствует, революция! — подхватил Лука, вскинув вверх руку с вилкой. — Подождите, о чём вы вообще? Какая революция? — я была полностью сбита с толку. — Лука, надо собрать ребят, — Миша резко стал серьёзным, глядя на парня. — Понял — принял! Я всем сообщу, — Лука подорвался с места и, что-то возбуждённо бормоча, вышел. — Ален, я тебе всё объясню, но не сейчас… Тебе нужно отдохнуть, и так слишком много потрясений на сегодня, — Миша ласково гладил меня по руке. — Но скоро все будет хорошо, все скоро изменится, — он поцеловал меня в запястье. — Пойдем полежим еще, время позволяет. — Хорошо, — я улыбнулась и, резко встав, побежала вверх по лестнице.        Парень сначала удивился, но потом ринулся за мной, выкрикивая какие-то слова. Поднявшись, я перед его носом захлопнула дверь и прыгнула на кровать, заворачиваясь под одеяло. Миша увалился рядом, переводя дыхание от бега.  — Я тебе уже говорил, что мы состоим в банде. Но только это вовсе не банда. Это преступная организация. И сейчас она терпит раскол. Делится на две части, понимаешь?       Теперь я поняла про какую революцию говорил Лука. Я приподнялсь на локте, глядя Мише в глаза. — Вы готовите заговор?       Он ничуть не удивился такому вопросу, будто ожидал, когда же я его задам. — Да. Банда уже не та, что была прежде. Много недовольных. И пришло время это недовольство показать, — ответил спокойно, поглаживая пальцем по виску. — Научишь меня стрелять?        Улыбка снова появилась на таком родном и любимом лице. — Зачем тебе это? — Скоро переворот, нужно уметь пользоваться оружием, — проговорила тихо, придвинувшись ближе. — Не знал, что ты можешь быть такой… — Какой? — прошеплатала прямо в губы. — Умопомрачительной, — и он поддался навстречу моим губам, сливаясь со мной в такой головокружительной страсти.