Оксюморон безумства

       — Держи пистолет уверенно, — шептал Миша своим горячим дыханием на ухо. — Уже можно стрелять? — Попробуй, — его нижняя губа коснулась мочки уха. Но ему не удастся отвлечь меня.       Подняла руку чуть выше, напрягая кисть. Еще раз прицелилась. Грянул выстрел. Молчание. Мужские шаги к мишени. — Ну, Мих, из тебя плохой учитель, конечно… — Ты бы не вякал, Боря, — послышался голос Луки. — Да нет, пусть вякает, — Миша отложил пистолет в сторону и уверенным шагом направился в сторону блондина. — Может ты мне еще что-нибудь скажешь? Мне так в жизни нравоучений не хватает, а ты прям спец в них. — Миш, я же пошутил. Ты чего вздулся?       Запахло яростью. Миша сжал кулаки. — Может тебе надо просто рот заткнуть? — А ты кто такой, чтобы мной помыкать? Я тебе не шалава из клуба. — Борис шагнул вперед.       Это стало последней искрой. Раздался звук удара и мой крик. Началась драка. Лука пытался всеми силами разнять двух разгоряченных парней, но без успеха. Кровь ручьем текла по их рукам и лицу. — Я ненавижу вас всех! — Миша отцепил от себя руки Луки и отошел на пару шагов назад. — Идите к черту! — он размахивал руками, его голос пропитался болью и горечью. — Я ненавижу эту жизнь!       Миша разверунулся. На его глазах я увидела слезы. Он бросил быстрый взгляд на меня и рванул в другую сторону. Я собиралась пойти за ним, но Лука остановил меня: — Не надо. Ему надо побыть одному, это происходит каждый год, поэтому я знаю…       Я медленно обернулась и заглянула в голубые глаза, в которых читалось сочувствие. — Что значит это? — Семь лет назад Миша потерял двух дорогих ему людей. Он до сих пор не смирился с этой потерей.

Семь лет назад

      Дверь как всегда открыта. На весь подъезд разносится запах перегара. Лампочка еле-еле светит. Не решаясь разуться, прям в обуви зашел в осточертелый дом. Как всегда грязно, даже жилым помещением назвать нельзя. Бросил взгляд в сторону и поморщился. Два неподвижных тела, с зажатыми в руках пустыми бутылками, лежат в непонятных позах. — Миша, наконец то ты пришел, он меня достал уже, — лепетала сестра, вышедшая из моей комнаты. — Пойдем, пусть трезвеют, — бросил презрительный взгляд и запер дверь.       На уставших ногах доплелся до кровати, а потом плюхнулся головой на подушку. Слезы потекли по лицу. Сил на нормальную жизнь уже не хватало. Рядом скрипнула половица. — Мишутка, — как же люблю это прозвище, — все будет хорошо. Мы накопим денег и вылечим их.        Я улыбнулся и дернул ее за мизинец. Это наш способ поддержать друг друга. Затем сестрёнка встала и ушла, громко хлопнув сломанной входной дверью. Я достал из кармана наушники и, включив любимую музыку, заложил руки за голову и задумался: а было ли что-то хорошее в моей жизни? Я стал разбирать завалы в чердаке своей памяти, вспоминая все события.       Рождение. Нежная улыбка мамы. Большая, щекочащая меня, рука отца. Школа. Первая хорошая оценка. Друзья. Влюбленность. Напившийся отец. Ругань родителей. Рождение сестры. Успехи в учебе. Запой мамы. Квитанция за долги. Нарастающее количество бутылок от алкоголя. Жалость соседей. Плохой сон. Проблемы с одноклассниками. Драка. Укоры учителей. Первый поцелуй с соседской девчонкой. Защита сестры.        Все проносилось перед глазами, как лента кино. Становилось больно, но я каждый раз находил силы сдерживать себя. Выключил музыку и решил немного прибраться, чтобы отвлечься от тягостных мыслей. Хотя какой смысл убирать дом, который ты не хочешь, и даже не можешь видеть. Когда-то любимые полки давно превратились в одну большую пепельницу.       Поморщившись, стряхнул все на лист бумаги и выбросил в окно. Невыносимо наблюдать, как цветущий сад начинает увядать. Бросив всю уборку к чертям, снова лег на кровать, открыв настежь окно. Вечерный воздух проникал в легкие. Все мысли стали отходить на задний план. Веки налились тяжестью.       Проснулся от криков сестры. Еще не пробудившись полностью, прошел на кухню. Женя сидела на столе и пыталась убрать от своего тела пахабные и мерзкие руки отца, которые ее так беспощадно лапали. Поняв, что происходит, резко схватил эту массивную тушу и оттащил в сторону. — Миш, пойдем. Он просто не в себе, — Женя взяла меня за руку и пыталась увести в сторону. — То, что он бухой, не дает ему право насиловать тебя! — не узнал свой собственный голос, но я просто не мог терпеть все это. — Он не насиловал меня, — пыталась возразить. — Ты не понимаешь. Его нельзя остановить. Он сделает это пусть не сейчас, но потом. — Он же мой отец. — Да какой он нахрен отец! Как ты можешь его вообще так называть?! — яростно показывал в сторону пьяного мужчины. — Я же вас люблю, — заплетающимся языком, проговорил отец семейства. Глядя на него я просто качал головой. Как человек с высшим образованием мог опуститься до уровня обезьяны? На шатких ногах, качаясь из стороны в сторону, в дырявой мяйке он снова принялся обнимать Женю. — Не трогай ее, урод! — закричал я, хватая его за плечи и оттаскивая к стене. — Ты всю жизнь нам испортил! — процедил скозь зубы, сжимая ткань до беления кожи. — Я учиться не могу, потому что должет хоть какие-то деньги зарабатывать. А вы все через задницу пропускаете. Я задолбался так жить! — кричал прям в лицо. — Миша, успокойся, — сестра стояла в стороне, боясь ко мне подойти.       Я смотрел в опустошенные отцовские глаза и пытался найти в них хоть намек на сожаление, но он лишь криво улыбался. Я схватил его лицо пальцами и прокричал, делая паузу после каждого слова. — Я тебя ненавижу. Я готов убить тебя за такую жизнь!       Терпение Жени лопнуло. Она подошла ко мне, кладя руку на плечо. Но я не обращал на нее внимание. Все было как в тумане. Она что-то говорила и плакала, я это очень хорошо слышал. Я ощущал как ее рука пытается оттянуть меня, но я не трогался с места. — Да оставь ты его! — ее крик, который проделал весь путь от ушной раковины до головного мозга, застал меня совершить одно резкое движение плечом.       Я почувствовал, как моя кость ударилась о что-то твердое. Я повернул голову. Туман сгустился сильнее. В висках ужасно колотило. Женя держалась за подбородок и с ужасом смотрела на меня. Я на нее. Все было как в замедленной съемке. С каждым шагом моя любимая сестренка отступала назад. Бутылка. Я видел как ее нога касается этого неустойчивого цилиндра. Ее юное тело стало терять равновесие. Я сделал шаг вперед, в надежде успеть. Но не успел…       Женя упала, в последний момент схватившись за что-то на столе, пытаясь удержаться. Она схватилась за пепельницу. Старую отцовскую пепельницу, которую ему подарили после армии. Это была тяжелая массивная вещь. И именно эта вещь стала роковой в этот день. Женя сбила ее своей рукой со стола. И, полный пепла, каменный сувенир упал на висок моей любимой сестры. Все перестало существовать в этот момент. Я ринулся к ней, кладя голову на колени, чувствуя как теплая струя алой крови начала течь по руке. — Женя, — я стал повторять ее имя много раз. Потом достал телефон и набрал номер скорой помощи. — Ты и Леха самые клевые братья, — ее губы перестали двигаться, тело обмякло. Я зарыдал, стал кричать и бить кулаками по полу. В этом был виноват я...