Пленник Мохенджо-Даро

Динеш с большим удовольствием избежал бы встречи со старшим царевичем отправившись выполнять поручение Нилы, но до Новой Луны оставалось ещё шесть дней, и тянуть так долго никак бы не получилось. Он колебался, брать ли с собой Санджива, потому что надеялся, что тот сможет рассмотреть ещё какие-то странности в поведении Савитара, подобие очной ставки позволяло анализировать одновременно поведение обоих и делать соответствующие выводы… А кроме того он попросту привык, что Санджив рядом, и в это неприятное место предпочёл бы идти в его компании. Но в то же время Динеш помнил, насколько остро Савитар был настроен против его выбора и не хотел давать ему возможность предпринять какие-либо действия кроме Санджива. Во дворце он опасался за любимого куда больше, чем за его пределами. Поэтому поразмыслив Динеш намекнул Сандживу, что не будет против, если тот последует за ним, но запретил при этом показываться принцу на глаза. К его облегчению оказалось, что Санджив вполне понимает подобные приказы. Уже у покоев царевича шенапати огляделся невзначай по сторонам и краем глаза заметил движение среди ветвей. Если бы не знал куда смотреть, то наверняка не увидел бы его и к тому же Динеш был уверен, что этот знак предназначался исключительно ему. Санджив держался среди листвы — это поручение было для него привычным и простым, хотя он и не понимал до конца, чего Динеш от него ждёт. Устроившись в тени, он наблюдал за встречей двух вельмож, которая проходила во внутреннем дворе павильона, где обитал Савитар. Хотя до сих пор Санджив считал покои Динеша весьма роскошными, потому что мог сравнивать их только со своей кельей в монастыре, теперь ему в глаза сразу же бросилось обилие золота, резных скульптур, украшений, сплетённых из цветов. И на фоне всего этого Санджив внезапно обнаружил, что комнаты шенапати можно считать весьма скромными, почти аскетичными по местным меркам. Содержание разговора мало отличалось от того, обрывок которого Санджив застал в прошлый раз. Савитар обтекаемыми неясными фразами спрашивал с его господина отчёта за какое-то поручение. Сандживу не составило труда догадаться, что это поручение касается его самого. Динеш реагировал с каменным выражением лица. И всё же несмотря на его сдержанность Санджив не мог не ответить, насколько вольготнее держится царевич — и насколько скован в своих ответах Динеш. Это открытие не вызвало у него разочарования. Скорее грусть. И в покои шенапати он возвращался в мрачном настроении. «Тебя называют князем Аджапуров», — билось у него в голове. «Что же ты делаешь в этом дворце… В этой тюрьме?» Размышляя над собственными вопросами он лишь краем глаза заметил полумесяц, блеснувший на браслете Савитара и снова исчезнувший среди других побрякушек. — Есть два способа покинуть наш мир, — проговорила Нила на шестую ночь, когда как и было оговорено, они встретились для проведения ритуала. Из беседки служанка провела их по заброшенной аллее ко входу в грот, по её приказу часть камня отодвинулась в сторону и за ним обнаружилось небольшое святилище. Пол его был исчерчен незнакомыми Динешу знаками — а он, как и полагалось ему по статусу, немало времени провёл за чтением учёных книг. В потолке же была большая дыра, сквозь которую виднелась едва нарождающаяся луна. — Умереть и умереть? — на всякий случай предположил Динеш. Нила только покровительственно улыбнулась в ответ. — Боюсь, этот способ путешествия не предполагает возвращения, так что нам не узнать, куда ведёт та дорога. Да и трудно править такой колесницей. Нет. Она помолчала. — Первый способ — это порталы, оставшиеся со времён дэвов. Но насколько мне известно по ним можно путешествовать только в те места, куда проложен проход. Я же не знаю портала, ведущего туда, куда нам нужно попасть. — Значит, второй способ? — Второй состоит в том, чтобы оставить тело на земле и позволить духу парить в пространстве, свободно минуя преграды между миров. Динеш напрягся. — Точно не умереть? — переспросил он. — Динеш! Поверь, твоя смерть устраивает меня меньше всех! — Думаю, меня она всё же устраивает меньше, — буркнул Динеш. — Садитесь сюда и сюда, — не обращая внимания на последние слова, Нила указала обоим мужчинам места на полу, а сама взяла в руки лучину и принялась поджигать стоявшие в разных точках священного символа знаки. Закончив уселась по другую сторону небольшого помещения, напротив них, и сцепив пальцы прикрыла глаза. Тем временем служанка, провожавшая их к святилищу, появилась в проходе с медной чашей в руках и поднесла её сначала Динешу, потом Сандживу. Внутри оказалась белая жидкость, смутно походившая по вкусу на кокосовое молоко. — Это сура, — шёпотом пояснила служанка, — она нужна, чтобы высвободить вашу бессмертную сущность из оков человеческих тел. Динеш, ничего не понимавший в подобной метафизике, вдумываться не стал и просто передал чашу Сандживу. Тот тоже сделал глоток и оба стали ждать. Прошло некоторое время. Нила негромко бормотала что-то на незнакомом языке, в остальном в святилище царила тишина. Динеш почувствовал, что начинает засыпать. Веки отяжелели и сомкнулись. Он открыл их раз, потом ещё раз, но кругом ничего не менялось. Когда шенапати открыл глаза в третий раз, обнаружил, что лежит ничком в тёплой жиже и отплёвываясь поспешил выпрямиться. Санджив сидел в позе лотоса в паре шагов от него и стоило Динешу окликнуть его, как невольник открыл глаза. Казалось, он удивлён новой картинкой не меньше чем сам Динеш. — Где мы? — спросил Санджив, оглядываясь по сторонам. — Нила вчера сказала, что мы должны отправиться в город ифритов, — озвучил Динеш весьма бесполезную мысль. «Бесполезную», потому что кругом не было ни ифритов, ни даже города, да и само место мало походило на удобную среду обитания для духов огня. Во все стороны, от горизонта до горизонта, простирались болота. В тёмной воде тут и там скользили какие-то тени. Над водой простирались сумерки, на небе было не разглядеть ни единой звезды, зато кругом в обилии проплывали хлопья тумана. Оболочка эти слабо мерцали в темноте и служили единственным видимым глазу источником света. — Это не город ифритов, — озвучил Санджив вполне очевидную истину. Но сказано это было таким голосом, что Динеш повернулся к нему и не отрывая взгляда уточнил: — Ты что-то знаешь о городе ифритов? Санджив только бросил на него быстрый взгляд и поднимаясь на ноги отозвался: — Все знают о городе ифритов, разве нет? — Нет. Санджив закончил оглядываться и посмотрел на Динеша. — Что мы будем делать теперь? И как ни хотелось Динешу продолжить прежнюю тему, он вынужден был признать, что последний вопрос важней. — Ну… — он тоже поднялся на ноги и со всех сторон оглядел свои промокшие рубашку и шаровары. К счастью кинжал, добытый в драке с паладином полумесяца, всё ещё висел у пояса, а вот трофейная сабля, которую он взял с собой вместо потерянной фалькаты, испарилась. Посмотрев на Санджива, он отметил, что и тот лишился оружия. — Полагаю, раз уж мы здесь, то пойдём… вперёд, — наконец закончил он. — Вперёд? — уточнил Санджив. — Да, вперёд. Динеш кашлянул и не говоря больше ни слова побрёл в туман. — И что ты знаешь об этом городе? — спросил он спустя какое-то время, которое при всём желании не удалось бы измерить ни часами, ни минутами, потому что местность кругом оставалась неизменной, а на небе по-прежнему не было видно ни солнца, ни звёзд, ни луны. Санджив искоса глянул на него. Идти было не так чтобы тяжело — легче, чем прорубаться сквозь джунгли, но воды почти всё время было по колено и движение требовало некоторой сноровки. — Наш мир, мир сущий, только зёрнышко, спрятанное среди других миров как луковица в кожуре, — начал он. Динеш молча слушал, и Санджив, удивлённый тем, что господин не знает таких простых вещей, продолжал: — Есть миры небесные, они плывут среди звёзд и огней. Есть миры подземные, сотканные из воды и огня, холода и тьмы. — Так, — пока сказанное смутно напоминало разговор с Нилой, хотя и не до конца. — Латунный Город, или город ифритов, стоит в одном из нижних миров. Там властвуют ярость и огонь. Но случается ифриты являются на землю в духовном облике или даже во плоти, потому они из тех народов, кто могут что-то знать и про явь. И всё же… Мне странно, что твои поиски завели тебя так далеко. — Мне тоже, — буркнул Динеш в ответ. — А ещё более странно, что вместо этого города огня Нила отправила нас в болота. Может, она сама толком не знает, что пыталась сделать. — Что же странного в том, что князья не пускают в свой покой бродяг, — женский насмешливый голос раздался так внезапно, что Динеш инстинктивно потянулся к рукояти фалькаты, а Санджив шагнул назад, прислоняясь своей спиной к его спине. Оба судорожно вглядывались в туман пытаясь понять, с какой стороны раздался звук. Какое-то время они стояли так, напряжённые до предела, а затем в тумане раздался тихий хрипловатый смех. — Кто ты?! — спросил Динеш не скрывая злости. — Покажись! Или предпочитаешь подслушивать из темноты? — Не скрою ваши разговоры довольно забавны, — отозвалась неизвестная, — тем более для той, что сотни лет не видела людей. Динеш уже понявший, что фалькаты у него нет, теперь судорожно сжимал рукоять ножа и всё так же вглядывался в туман. Санджива отсутствие оружия не обеспокоило ни сразу после пробуждения, ни сейчас. Он лишь слегка переместил вес на другую ногу приготовившись одновременно парировать и нанести удар. — Вежливей было бы, если бы вы представились мне, — сварливо заметила женщина. — Но так и быть. Она шагнула вперёд и из дымки выступил сухощавый высокий силуэт. Динеш резко выдохнул, потому что за спиной у женщины вздымались два крыла. Когда-то они, наверное, были белоснежными, но теперь порядком перепачкались в болотной грязи. — Меня зовут Ларванэ, — произнесла женщина, останавливаясь на виду и позволяя пришельцам рассмотреть свои оборванные длинные одежды и исхудавшие руки. — Когда-то я была исследовательницей. А теперь… Проще назвать меня пленницей этих земель.