Дэмонтаниэль - не ангел

День десятый На следующее утро Тэнэ приходит раньше, чтобы Дэм и не смел доебываться. Первая пара как раз с той учительницей, поэтому надо извиниться до этого. Но Келлерман его задерживает. Он неожиданно обнимает Кенига за плечи и, широко улыбаясь, говорит: — А ты молодец. Сумел выкрутиться. Как жаль, что из-за тебя пострадал кто-то другой. Тэнэ чувствует легкую тревогу и вопросительно смотрит на Дэмона. — Ну, миссис Элен уволили. Классно, да? Сердце Тэнэ рухнуло в пятки. Уволили старушку. Из-за него. Он ведь только защищался, а такое чувство, будто пошел в наступление. Только вот напал не на того. А его единственный враг все еще стоит рядом. Причем счастливый от того, что понимает, что должен чувствовать Тэнэ. Ну уж нет. Дэму его не понять никогда, это точно. — Да, классно. Никому она не нравилась. Тэнэ уходит, чувствуя досаду. А вдруг у этой старушки плохо с деньгами? Вдруг у нее нет никого, кто мог бы о ней позаботиться? Вдруг у нее слабое сердце и она не выдержит? Тэнэ думает об этом и о том, жаль ли ему ее. Нет, не жаль. Совсем очерствел. Ему не жалко никого после того, что испытал он сам за свою жизнь. Поэтому и досадно. Единственное, наверное, о чем он сейчас беспокоится, так это не о том, будет ли его ненавидеть или проклинать после этого женщина, а о том, что подумают о Кениге в универе: тиран, из-за которого уволили бедную старушку, которая не сотворила ничего плохого. Ведь сказанное вчерашнее директору он явно приукрасил, да и сам так никогда не думал. Все равно ее же кто-то любил…

***

На первой паре происходит знакомство с заменяющим преподом. Теперь некоторые действительно косятся на Кенига с неприязнью. Что ж, значит, так и быть. На сей раз Тэнэ специально выходит перед уроком, чтобы потом снова зайти с опозданием и отсесть от Дэма подальше. Так Келлерман не сядет рядом и не отдаст свои тупые приказы. Все это время он сидит и думает о том, в какую задницу попал. Он не сможет дальше выполнять такие задания Дэма, от которых будет зависеть его дальнейшая репутация и пребывание в универе. Да и Келлерман, скорее всего, не псих. Может, он его пока только запугивал? Нужно поговорить с ним серьезно.

***

В столовке Дэмонтаниэль покупает ему еду. Наверное, подходящее место для разговора. Тэнэ садится напротив. И, несмотря на то, что он так голоден, тут же начинает говорить, отвлекая от еды и Дэма тоже: — Келлерман, давай поговорим. Дэм вопросительно смотрит: «О чем?» — Ну… в общем. Я не думаю, что и дальше смогу выполнять твои приказы. Ты же знаешь, что теперь из-за меня… а точнее из-за тебя уволили пожилую преподшу? И это отрицательно отразилось на мне. Меня чуть не исключили! Твои желания такие детские и… вредные. Ты теперь сам знаешь, почему я тогда решил сделать тебя своим рабом. У меня были личные мотивы. А что насчет тебя? Дэм вяло ковыряется вилкой в своей тарелке и внимательно слушает. А когда Тэнэ заканчивает, Келлерман обращает на него свой взор. Кениг определенно его смешит. Неужели уже сдался? — А что ты хочешь услышать? Что-то про то, что ты задел мою гордость? Или что, может, я какой-то ребенок, держущий на тебя злобу и требующий справедливости? Не слишком слащаво? — Дэм снова улыбается и видит, как от этого хмурится Тэнэ. — Все эти случаи не являются моими мотивами. Я просто хочу развлечься. Мне скучно, Тэнэ, — Дэм отправляет вилку салата в рот и с набитым ртом продолжает. — А твое «не хочу» только забавляет меня. Тэнэ чувствует, что попал. Хочется от всей души врезать в его наглое и смазливое личико. Но что тогда? Будет хуже — и лишь эта мысль его сдерживает. — И? Дэм, тебе совсем не совестно использовать кого-то в своих низменных целях? Тем более, если страдает кто-то третий? — Мне? Нет. Только не мне. И, вообще, люди часто используют друг друга. И неважно даже, какие цели преследуют. Посмотри не меня: я красивый, умный, богатый, вырос в любящей семье. У меня нет недостатков, которые я хотел бы исправить за счет других. Тогда какие цели я должен преследовать? Если сами мысли об альтруизме мне противны… Я — не ты, который борется за свою жалкую жизнь и для этого использует других. А ты просто удачно попал мне под руку. И теперь я обещаю превратить твою жизнь в ад. — Келлерман задумчиво оглядывает столовую и замечает ненавистную блондинистую макушку. — И, кстати, раз уж ты не голоден, раз тратишь время на пустую болтовню, иди и вылей свой суп на Лорри. Тэнэ злобно косится на Дэмона. Как же он достал. И эти его слова… Богатенький папик, которому все ни по чем. Келлерман не знает, какого это — оказаться в его шкуре. Этот человек совсем из другого мира. Он никогда не поймет проблем тех, кому действительно не повезло. С ним бессмысленно договариваться о чем-либо. Так бесит. Кениг уже вчера согласился на два его указания. Это явно перебор. — Ты не понял. Я не собираюсь подчиняться этим твоим блядским приказам. Ты можешь придумать что-то, что не будет меня выставлять сукой в глазах окружающих, иначе мне похуй. — Да? А что если я все расскажу твоему отцу? — Рассказывай. Я не настолько его боюсь, чтобы слушаться тебя беспрекословно. «Кажется, кто-то вытащил клыки». Строптивость Тэнэ забавляет. Дэм теперь даже не раздражается. «Он же блефует? Он боится своего батю, но старается выглядеть таким уверенным». — Значит, бережешь свою репутацию? Ну, ладно. Нет так нет. И продолжает есть дальше. Тэнэ видит, что что-то не так. Последние слова Дэмона особенно настораживают. Что-то должно произойти, какой-то подвох.

***

Удар в челюсть. — А!.. — Больно? «Да ты издеваешься?!» Тэнэ замахивается для ответного удара, но Дэм вовремя уклоняется в сторону, хватает вытянутую руку Кенига за локоть и, слегка потянув его корпус вперед, нацеливается ногой в солнечное сплетение. Тэнэ падает, и Келлерман безэмоционально и с руками в карманах продолжает наносит удары ногой, а Кенигу остается лишь прикрываться. На секунду ему приходит видение, что он, на самом деле, сейчас находится дома, а рядом стоит отец и избивает его. Больно. Недавние раны, полученные от отца, приносят больше всего мучений. Тэнэ хрипит. — П-прек… кра… ти. Дэм, на удивление, перестает и садится на корточки напротив. — Сам виноват. Это наказание за то, что не слушаешься. Выражения лица и голоса расслаблены. Келлерман чувствует умиротворение. Он достает сигарету и все это время пристально следит за Тэнэ. Такой жалкий и беззащитный взгляд. Но при этом Кениг так силен. Ни разу еще, пока Дэм его пинал, он не вскрикнул, а лишь шипел. Досадно. Кениг лежит на боку, лицом к Дэму, но на него даже не смотрит, а лишь пытается сконцентрироваться взглядом на своей руке. Черт, как же все мутно. Что б этого Дэма черти драли, пока не превратят в кровавое месиво! Что б его Кица каждый день насиловал! Тело безумно ломит. Не встать даже. Чувствуется запах сигарет. Тоже хочется. Безумно. Дэм выкуривает и вдруг резко переворачивает Тэнэ на спину, садится сверху и задирает футболку. Колени Дэма больно прижимают его руки к полу. «Что ты де…» Слова пропадают в свободной руке Келлермана, жестко зажимающей его рот. И в следующую секунду Тэнэ чувствует боль. Дэм секунд пять держит еще не потушенную сигарету на его груди, слегка вдавливая и наблюдая за мучениями Тэнэ и его попытками вырваться. Кениг мычит, со всей силы жмурит глаза и сжимает кулаки. Руки Дэмона еще сильнее смыкаются на его челюсти, вдавливая голову в твердый и грязный пол. Дэм поражается этой силе, которой в Тэнэ еще недавно не было, когда тот валялся безвольной куклой. Ему чертовски нравится это зрелище. Настолько, что хочется мучить и мучить, до потери сознания, и никакие мольбы о пощаде не помогли бы. Когда Дэм слышит всхлип, он чувствует особое удовольствие. Келлерман оставляет три ожога в районе сердца, чем полностью тушит сигарету. Он подносит ее, уже потушенную, близко к глазу Тэнэ. — Хм-м? Может, тебя ослепить? Тэнэ со страхом качает головой, а на глаза наворачиваются слезы. Дэм смеется и откидывает сигарету. — Просто шучу, — он медленно встает и тут же с ухмылкой добавляет. — Но, надеюсь, ты усвоил урок, Тэнэ Кениг. Впредь будь паинькой и не перечь мне. Надеюсь, ты в состоянии сам пойти на пару. Келлерман, прощально махнув рукой, покидает склад. Ошибается. Тэнэ не может встать. Что ж, придется пропустить последнюю пару и пролежать здесь, на холодном полу, пока состояние не улучшится. Кениг привык. Сейчас у него нет сил даже злиться, и единственное, что он понимает — теперь он ненавидит двоих в этом мире. Он закрывает глаза и окончательно погружается в царство Морфея.

***

— Какой же ты бесполезный! Отец дает сильную пощечину. Тэнэ не успевает увернуться и поэтому падает на пол от сильного удара. Снова избивают. Что эта блядь из универа, что этот алкаш, именующий себя его отцом. Отец приподнимает его за грудки и начинает что-то орать. Кажется, опять про мать. И опять Тэнэ обвиняют во всех грехах. Почему он не сопротивляется, как обычно? Кениг очень устал за сегодня. Он хочет поговорить. Нормально сесть и поговорить. Если уж с Дэмом не получилось, может, с батей получится. К тому же, он почти не пьян. — П-папа… Хватит. Давай поговорим. — Закрой свой рот. Мне не о чем разговаривать с сыном шлюхи. Твоя мать была настоящей сучкой. Сам ты теперь стал сучкой. Сучкой той курицы из университета! Ну и долго он еще будет тебя использовать?! Использует, как шлюху, а тебе нравится. А как же, ты же весь пошел в мать. Тэнэ в шоке. Откуда у него эта информация насчет Дэма? Что вообще происходит? — Но ты только мой, понял?! Никто тебя у меня не… Отец вдруг резко дергается. Его глаза странно застекленели, и он падает, издав какой-то непонятный звук. На полу постепенно растекается лужа крови. Кенига охватывает настоящий ужас. Хочется немедленно присесть и попытаться помочь, но он не может — ноги онемели. Перед Тэнэ стоит Дэмонтаниэль с окровавленным ножом в руках. Безэмоциональный взгляд и холодное выражение лица — весь его вид источает угрозу и заставляет панику нарастать в груди. Его глаза неестесственно сияют в темноте комнаты. Но этот ласковый голубой блеск вместо того, чтобы успокоить, лишь смертельно пугает. Похож на настоящего дьявола из Преисподней. И этот демон приближается, а его взгляд давно приковал Кенига к земле, не позволяя сдвинуться и даже пошевелиться. Комната начинает покрываться слоем льда, и с каждым шагом Дэмона лед лишь охватывает больше территории. Похолодало. Келлерман приближается вплотную, алым ножом задирает его кофту и пальцами проводит по оставленным сегодня ожогам. — Болит еще? До этого Кениг не ощущал боли, но касание Дэмона заставляет нахлынуть ее вновь. И только прикосновения позволяют Тэнэ отшатнуться. И резко распахнуть глаза. Эти ощущения во сне… Холод исходил из пола, а ожоги все еще ныли. Было страшно. — Блядь, — Тэнэ долго тянет гласную, вкладывая в это слово всю гамму своих чувств и пытаясь таким способом избавиться от мимолетного страха. — Такое испуганное личико. Неужели я приснился? Тэнэ вздрагивает. Вот урод. — Какого хера тут делаешь? Неужели так беспокоился. Язвит Кениг и думает о том, что, черт, Дэм попал в точку, угадав его сон. — Хей, меньше яда в голосе, детка. Между прочим, все пары закончились, а ты так и не пришел. Должен же я знать, что там с моим рабом. А то вдруг помрешь, и не с кем мне забавляться. — Убедился? Тогда вали. — Хах, а ты сам то встанешь? Вдруг помощь нужна? — Мне от тебя ничего не нужно. — Что ж, сам сказал. Не опаздывай завтра. Дэм снова уходит. Тэнэ лежит минутки-две, отходя от ощущений сна, а потом, превозмогая боль, встает и медленно идет домой.