Фантомы Драко Малфоя

      — Гарри, вы должны на это взглянуть. — Голос МакГонагалл звучал взволнованно. Гарри точно знал: директор позволяла себе подобный тон лишь потому, что вокруг них не наблюдалось ни души. Они направлялись к директорскому кабинету — Поттер только что закончил излагать Минерве план дальнейших действий. На весь длинный коридор, по которому они шли последние несколько минут, Гарри предусмотрительно наложил Заглушающее и Отвлекающее заклятья, чтобы ни один оказавшийся поблизости студент не мог случайно увидеть или услышать то, что ему слышать или видеть не полагалось; однако, даже несмотря на приличную перестраховку, директор наотрез отказалась демонстрировать причину своего волнения за пределами своего кабинета. От небольшой прогулки никто из них ничего, в сущности, не терял, поэтому Гарри согласился заглянуть в директорский кабинет и послушно шёл за Минервой, держась, впрочем, на небольшом от неё расстоянии.       МакГонагалл тем временем продолжила:       — Честно говоря, я и подумать не могла, что всё произойдёт так быстро. На моей памяти она ещё никогда не набирала силу в столь сжатые сроки. Последний раз подобная активность наблюдалась почти пятнадцать лет назад, но тогда нам удалось удержать её под контролем… Гарри, — тут они как раз подошли к каменной горгулье, которая совсем по-старушечьи кашлянула, и Минерва обеспокоенно взглянула на своего бывшего ученика, — вы уверены, что не устали?       — Всё в порядке, профессор, — заверил её Гарри, которому, на самом-то деле, жутко не терпелось отдохнуть, но дела на сегодня ещё не были закончены, а потому расслабляться было рано.       — Скажите паро-оль, — прохрипела горгулья, вызвав у Поттера лёгкую ностальгическую улыбку. «Лимонный щербет». «Кислотные леденцы». «Летучие шипучки». Воспоминания накатывали безостановочными волнами, и Гарри незаметно для МакГонагалл вздохнул. Даже приезжая в Хогвартс ради пары-тройки лекций, он уже много лет не поднимался в эту башню — не возникало необходимости. Интересно, сильно ли в директорском кабинете изменилась обстановка?..       — Имбирный эль, — помедлив, произнесла Минерва. Поттер поднял на неё удивлённый взгляд. Пожилая волшебница сделала вид, будто ни капли не смутилась. — Я решила, что соблюдение традиции не несёт в себе ничего предосудительного.       Гарри не удержался от улыбки.       — Отличный выбор, профессор, — ухмыльнулся он, наблюдая, как горгулья с характерным шумом отодвигается, чтобы пропустить директора и её гостя на верхние ступени каменной винтовой лестницы, которая, стоило им на ней оказаться, тут же начала плавное движение вверх. Дождавшись, когда горгулья за их спинами встанет на место, закрывая проход, Поттер поинтересовался: — Так что конкретно произошло?       МакГонагалл помрачнела.       — Думаю, вы сами ответите на свой вопрос куда быстрее меня, но для этого вам нужно увидеть причину его возникновения.       Гарри кивнул, и повисло многозначительное молчание, нарушаемое лишь стуком двигающихся каменных ступеней. Когда лестница остановилась, Минерва распахнула тяжёлую дубовую дверь и, изящным взмахом палочки зажигая свечи в громадном старинном канделябре, повисшим под потолком, вошла внутрь. Гарри всё так же молча последовал за ней.       — Неужели.       До боли знакомый низкий голос, чуть хрипловатый и вкрадчивый, заставил Поттера тотчас начать поиски его обладателя. Нужный портрет обнаружился сразу же: по сложившейся традиции он занимал почётное место на стене прямо за директорским креслом, несмотря на то, что человек, изображённый на нём, пробыл в должности директора Хогвартса совсем недолго. Гарри уважительно кивнул.       — Профессор Снейп.       — Что вы здесь забыли, Поттер? — привычным ледяным тоном поинтересовался Северус. Гарри пожал плечами.       — Сейчас будем выяснять, профессор. — Узнав, на чьей стороне был Снейп на самом деле и сколько сил приложил, пытаясь защитить Гарри и его соратников, Поттер проникся к некогда ненавистному зельевару искренним восхищением. Несмотря на их непростое общее прошлое, теперь, когда правда была раскрыта, а Северус Снейп существовал лишь в виде портрета на стене директорского кабинета, Гарри не мог испытывать в его адрес злость или обиду. Он давно осознал разницу между тем, что Снейп говорил и что он делал. И — пожалуй, Гарри никогда ему в этом не признается, но — искренне сожалел, что не понял этого раньше.       Северус одарил его недоверчивым взглядом.       — Гарри, мой мальчик! — послышался ещё один знакомый голос, и Поттер тотчас перебросил на него всё своё внимание. Альбус Дамблдор, расположившийся по соседству с бывшим деканом Слизерина, добродушно помахал ему рукой. Гарри кивнул и ему тоже.       — Профессор Дамблдор, рад вас видеть.       — Взаимно, Гарри, весьма взаимно. Полагаю, Минерва привела тебя из-за…       — Альбус, — довольно резко оборвала его вновь появившаяся в поле зрения МакГонагалл. — Он должен сам всё увидеть, мы же это обсуждали. Мы можем натолкнуть его на неверные выводы.       Дамблдор задумчиво склонил голову и, почесав кончик носа, поправил сползшие на него очки-половинки. Судя по тому, что дальнейших комментариев с его стороны не последовало, директор была права. Гарри терпеливо дожидался, пока МакГонагалл снимет с десяток сложных защитных заклинаний, наложенных на один из высоких дубовых шкафов. Портреты прочих бывших директоров и директрис Хогвартса уже мирно дремали: часы готовились пробить полночь, и поэтому тишину в кабинете нарушали только лёгкий треск и поскрипывание разнообразных магических артефактов, которыми кабинет, к тайному удовольствию Гарри, до сих пор был заполнен чуть ли не с пола до потолка.       Когда с заклинаниями было покончено, Минерва отошла в сторону, пропуская Поттера и позволяя ему заглянуть внутрь шкафа. Гарри хватило нескольких секунд беглого осмотра.       — Давно это появилось? — спросил он, зажигая на кончике палочки маленький огонёк, и наклонился, чтобы осмотреться внимательней. МакГонагалл вздохнула.       — Сегодня утром. Альбус сконструировал этот шкаф ещё семьдесят лет назад — на случай, если что-то пойдёт не так и мы не сможем справиться. Хотя даже такая защита, как вы понимаете, далека от идеала — но на какой-то срок может помочь. Я бы не вызвала вас сюда, если бы не было необходимости… Вам уже удалось выяснить, что могло послужить причиной всплеска?       — Не совсем, — уклончиво ответил Поттер и через пару секунд выпрямился. — Гермиона как раз проверяет возможные варианты. Но процесс серьёзно затягивается, а времени, насколько я вижу, у нас не так уж много. Последнюю реставрацию выполнили…       — Филиус, Помона, Гораций и я, — кивнула Минерва. Теперь, когда они наконец остались наедине в достаточно освещённом помещении, Гарри мог как следует рассмотреть её лицо, не приукрашенное косметическими чарами ради появления перед студентами, и поразился, насколько директор постарела буквально за несколько месяцев. Хотя удивляться было нечему: то, что она и трое её коллег сделали в конце прошлого учебного семестра, отняло у каждого из них немало жизненных сил.       — Не сочтите за грубость, профессор, — осторожно начал Поттер, — но сомневаюсь, что у вас четверых хватит энергии повторить это ещё раз. К тому же, как я понял, в этот раз всё серьёзней.       Минерва тяжело вздохнула.       — Вы абсолютно правы. Из последних поколений магов Альбус был единственным, кто смог участвовать в реставрации целых три раза, но до его уровня нам далеко… И мы не можем допустить чужого вмешательства. — Директор обеспокоенно взглянула на шкаф. — Она постарается уничтожить каждого, кто не связан с замком магическим контрактом.       Гарри нахмурился и бросил взгляд в сторону портрета Дамблдора. Альбус что-то вполголоса рассказывал Северусу, несмотря на разделявшие их тяжёлые позолоченные рамы. Последний явно не разделял его энтузиазма, но бежать было некуда: единственный магический портрет Снейпа находился на стене директорского кабинета. Дамблдора, казалось, немало веселило кислое выражение лица собеседника.       Поттер задумался.       — Допустим, — произнёс он спустя некоторое время, — теперь я подхожу под это условие и, стало быть, могу участвовать в реставрации. Остаётся ещё трое. Кто из преподавателей сможет осилить подобное заклятье? — последний вопрос был адресован МакГонагалл. Волшебница покачала головой. — Тогда у нас проблемы…       — Позвольте вклиниться в вашу беседу, — голос Дамблдора раздался где-то совсем рядом. Гарри даже вздрогнул от неожиданности: он совершенно не успел заметить плавного и, главное, стремительного перемещения седовласого волшебника между другими портретами. Сейчас Дамблдор остановился в раме Файверли Андерклиффа, так ловко протиснувшись мимо своего спящего предшественника, что тот лишь всхрапнул, когда рукава мантии Альбуса мягко коснулись его оголённых запястий, пробормотал нечто невнятное на средневековом английском и вновь погрузился в глубокий сон.       — Думаю, в Хогвартсе найдётся ещё один человек, способный составить компанию в реставрации, — даже будучи нарисованными, стёкла в очках старого волшебника знакомо сверкнули, как случалось всякий раз, когда Дамблдор направлял на своих учеников пронзительный красноречивый взгляд. Поттер вопросительно вскинул бровь. — В рядах молодых и кипящих энергией профессоров Гарри вовсе не одинок.       Поняв, о ком речь, Поттер помрачнел ещё больше.       — У него не хватит сил, сэр.       — У него хватит сил. — Северус Снейп, как оказалось, всё это время внимательно слушал, но, однако, не потрудился перебраться поближе к беседующим и предпочёл озвучить своё мнение из собственной рамы. — Вы серьёзно его недооцениваете, Поттер. В его крови содержится мощная природная магия, значительной частью которой он не владеет. — Тут зельевар поморщился, будто увидел нечто настолько отвратительное, что сопоставимо лишь с содержимым котла Невилла на практических уроках Зельеварения, и явно готовился выразить что-то очень для себя неприятное. — Вы… можете помочь ему раскрыть его потенциал.       — Он со мной даже говорить нормально не может, какая уж тут помощь. — Гарри почувствовал, что начинает злиться. Это было странно: злиться на Снейпа без весомой причины он давно разучился, но почему-то столь твёрдая уверенность Северуса в своём крестнике Поттера раздражала. Возможно, утомление всё-таки не прошло даром. — Нет, мы наверняка найдём способ обойтись без участия Ма…       — Вы даже не пытаетесь хоть что-то предпринять, — процедил Снейп своим фирменным уничижительным тоном, игнорируя последние слова Гарри, — только и можете, что впустую сотрясать воздух своей бравадой. Ведёте себя как жалкий бесхарактерный мальчишка, с которым, как ему кажется, несправедливо обошёлся мир. Возьмите себя в руки, Поттер, и докажите, что не просто так просиживаете штаны в Министерстве.       Гарри непроизвольно сжал кулаки. При всём его новообретённом уважении к Снейпу он не мог не признать, что характер у зельевара как был противным, так и остался. Хотя в чём-то Северус определённо был прав. Гарри даже не попытался — а вдруг у него бы получилось? Всё-таки прошло немало лет, людям с возрастом свойственно меняться. Некоторым даже везло на то, чтобы поумнеть. Хотя Поттер бы не ручался, что это везение хоть как-то коснулось Малфоя, но вдруг госпожа Фортуна в кои-то веки вновь намерена повернуться к ним всем лицом.       Так или иначе, попробовать однозначно стоило — а уж дальше он будет разбираться по обстоятельствам.       — Хорошо. — Поттер несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, мысленно примиряясь с тем, что он собирался дальше озвучить. — Хорошо, я попытаюсь. Что мне нужно делать?       — Я не сомневался в тебе, Гарри, — одобрительно сообщил Дамблдор. Поттер неловко скривил губы в жалком подобии понимающей улыбки. МакГонагалл, с волнением следившая за ходом беседы между сильнейшим волшебником современности и двумя бывшими директорами Хогвартса, незаметно облегчённо выдохнула. Снейп прищурился, не отрывая от Гарри пристального взгляда непроглядно-чёрных глаз.       — Для начала убедите его полностью принять своё прошлое. Те его части, которые он упрямо отвергает последние пятнадцать лет.       Убедите-ка человека принять то, что он отвергает пятнадцать лет. Ха, легко сказать! Злой, промокший до нитки и продрогший до костей, Гарри шёл по тёмному промозглому коридору, не обращая никакого внимания на возмущённое ворчание портретов, некоторые из которых чуть ли не в ультимативной форме требовали у него погасить Люмос, который, видите ли, их слепил и мешал безмятежному отдыху. Идти по малознакомому коридору в полной темноте, но зато с довольным похрапыванием нарисованных волшебников и волшебниц в качестве музыкального аккомпанемента Поттеру совершенно не хотелось, а вступать в дискуссии с людьми, которые благополучно отошли в мир иной столетия назад, было просто вопиюще бессмысленной потерей времени.       Задумавшись о сложившейся перед ним неприятной ситуации, Гарри чуть не пропустил нужную дверь: резная дверная ручка, выполненная в виде массивной львиной головы, очень вовремя привлекла его внимание звериным рыком (к счастью, негромким, а иначе, помимо недовольных разбуженных портретов, в коридор выбрались бы и разбуженные преподаватели, и что-то подсказывало Поттеру, что, даже несмотря на то, что причиной незапланированного подъёма послужил бы Мальчик-которого-все-так-любят, вряд ли профессора посреди ночи испытали бы искренний восторг от его появления).       — Мистер Гарри Поттер? — осведомилась львиная голова после того, как Гарри грозно на неё шикнул и остановился рядом с дверью выделенной ему спальни.       — Поттер, Поттер, — устало вздохнул он и попытался повернуть ручку, чтобы отпереть внутренний замок. Ручка не поддавалась.       — Мистер Гарри Поттер желает установить пароль?       — Позже, — раздражённо бросил Гарри и вновь попытался открыть дверь. Провал.       — Мистер Гарри Поттер желает получать уведомления, приходил ли к нему кто-нибудь в его отсутствие?       — Мы обсудим это утром.       — Мистер Гарри Пот…       — Да откройся ты уже, в конце-то концов! — окончательно рассердился Гарри и направил на неё кончик палочки. — Alohomora!       Из палочки вырвалось несколько скромных красных искорок, которые моментально погасли.       — Данный вид чар не действует в пределах преподавательского корпуса, — почти самодовольно отрапортовала львиная голова. Гарри крепко стиснул зубы, чтобы от души не выругаться. Под его ногами начала скапливаться небольшая лужа, и он уже почти смирился с перспективой применить Чары Горячего Воздуха, которые, разумеется, безнадёжно испортили бы дорогущую огнеупорную (жаль, не водоотталкивающую!) дорожную мантию из шёлка, подаренную ему Гермионой и Роном на последний день рождения, но зато исключили бы вероятность затопления школьного коридора. Хотя, конечно, раньше надо было думать, до того, как садиться на метлу перед дождём…       — Что мне нужно сделать, чтобы открыть дверь? — почти с отчаянием произнёс Гарри. Ругаться с дверной ручкой, не желавшей впускать его в полагавшуюся по закону комнату, ему сейчас хотелось меньше всего на свете.       Где-то совсем близко раздался скрип, и Гарри по выработавшейся за годы работы аврором привычке мгновенно повернулся на звук. Соседняя дверь была приоткрыта. Гарри потряс головой, чтобы убедиться, что это не сон. К сожалению — Мерлин, за что! — это был не сон.       Из небольшого проёма на него, не скрывая удивления, смотрел Драко Малфой.       — Поттер, — будто бы не веря собственным глазам, озадаченно протянул он.       — И тебе доброе утро, — пробурчал Гарри, про себя думая, что, конечно, если уж неприятности начались — они должны продолжаться полным ходом. Вот, пожалуйста: только что бесславно опозорился перед Малфоем, будучи неспособным открыть чёртову дверь в чёртову спальню. Верх идиотизма.       — Сейчас два пятнадцать, — машинально поправил его Драко, после чего, видимо, осознал, что они уже перебрались за отметку трёх реплик без взаимных оскорблений, и это определённо было рекордом. Заметив, что с одежды Гарри капает вода, а сам он выглядит далеко не лучшим образом (совсем не по-поттеровски — ни геройского огня в глазах, ни сурово сжатых губ, готовых разразиться всем богатым спектром боевых заклинаний, которым учат в Аврорате), Малфой не удержался от любопытства: — Ты что, в душе раздеться забыл? Я, конечно, подозревал, что ты не очень умён, но не настолько же.       — Ты в окно лучше выгляни, — мрачно посоветовал ему Гарри, с трудом удерживаясь от того, чтобы не послать бывшего сокурсника подальше, как он того явно заслуживал, — и сам себе ответишь.       — Там гроза, — спокойно ответил Драко, который, собственно, и проснулся несколько минут назад именно из-за особенно мощного раската грома, а потом чисто случайно уловил какой-то подозрительный шум из коридора и решил выяснить, в чём его причина. — У тебя приступ неконтролируемого лунатизма? Какого боггарта ты попёрся на улицу в такую погоду?       — Я только что приехал, Малфой, у меня не было возможности не оказываться на улице в такую погоду. — Гарри отвернулся, жалея, что противная дверная ручка, которая, как назло, умолкла, по-прежнему не желала поворачиваться и таким образом избавить его от необходимости контактировать с Драко Малфоем в третьем часу ночи.       Малфой вопросительно вскинул бровь.       — Только что приехал? Ты же был на ужине, даже без зазрения совести уселся рядом со мной. Память отшибло?       — Кто сказал, что это был я? — Гарри неожиданно ухмыльнулся, чем поверг собеседника, до которого уже начало доходить, в ещё большее изумление. — Развивай внимательность, может, пригодится. Полезное свойство.       В темноте не было видно (и Драко был ей за это очень благодарен), но кончики ушей Малфоя покраснели. Поттер ничего не ел и не пил, ни с кем не обменялся даже простеньким рукопожатием. Действительно, как можно было не понять? Стыд-то какой.       Не дожидаясь, пока мозг Малфоя выдаст что-нибудь особенно впечатляюще-оскорбительное в качестве мести за униженное достоинство, Гарри добавил:       — Лучше сделай хорошее дело, как ты иногда умеешь. Как открыть эту проклятую дверь? Она отказывается меня пропускать.       — Скажи ей пароль, — губы Малфоя искривились в хорошо знакомой Поттеру пренебрежительной линии. Драко использовал такое выражение лица всякий раз, когда хотел отвлечь внимание от собственного прокола и переключиться на неудачи кого-нибудь ещё. — Так и быть, по старой дружбе дам подсказку: это что-то сладкое.       — Малфой! — возмутился Гарри, но бывший слизеринец, напоследок сверкнув издевательской (вот засранец!) улыбкой, захлопнул дверь. — Не смей сейчас исчезать, скотина!       Слышал ли его Драко, Поттер не был уверен. (На самом деле — да, слышал. Да, посмеялся. Да, отправился дальше спать). Гарри упёрся лбом в прохладную поверхность деревянной двери и застонал. МакГонагалл снабдила его всеми необходимыми инструкциями, которыми должен был руководствоваться преподаватель по Защите, но совершенно забыла упомянуть о такой незначительной мелочи, как пароль для входа в личную комнату.       Да, к слову, упомянуть о том, что соседом Гарри будет именно Малфой, директор тоже подозрительно удачно забыла. Поставив в уме галочку мимоходом поинтересоваться завтра у Минервы, не брала ли она частные уроки у Дамблдора на тему «как вплетать людей в свои планы, не сообщая им об этом заранее», Поттер с неохотой принялся негромко перебирать все возможные названия сладостей, которые могли бы стать паролем для входа в учительскую спальню. Будить кого-то ещё, кроме Малфоя, ради выяснения пароля было совестно: в конце концов, никто не виноват, что Гарри не уточнил у директора, есть ли в преподавательском корпусе какие-нибудь подводные камни.       Успех настиг его на «кленовом сиропе» спустя примерно полчаса после начала отбора. Львиная голова, послушно звякнув, провернулась в его руке, и Гарри наконец-то смог попасть внутрь комнаты, которая встретила его спокойствием, тишиной и неразобранным чемоданом с вещами, который Поттер отправил в Хогвартс накануне, чтобы иметь возможность добираться без отягощающего багажа. Взмахом палочки заставив камин запылать согревающим огнём и наложив на одежду несколько заклинаний, в совокупности обеспечивающих её деликатную сушку, Гарри наконец-то переоделся в пижаму и через каких-то двадцать минут уже благополучно засыпал.       Малфой за стенкой ворочался, проклиная грозу, во время которой ему никогда толком не спалось, и объявившегося посреди ночи Поттера, одним своим появлением поставившего Драко в крайне неловкое положение. Но ничего, он ему ещё отомстит. Непременно отомстит.