Фантомы Драко Малфоя

      Гарри потёр пальцами переносицу, которую в очередной раз натёрла дужка очков. Гермиона уже не раз предлагала ему отказаться от них окончательно, даже специально для него придумала и основательно протестировала заклинание Ясных Глаз, позволяющее откорректировать хромающее поттеровское зрение до уровня, при котором Гарри бы не приходилось ежедневно напяливать на себя изрядно потрёпанные временем круглые очки; Поттер каждый раз вежливо, но бескомпромиссно ей отказывал. Очки давно уже стали одной из его, так сказать, негласных визитных карточек, наравне со шрамом-молнией и вечно взъерошенными тёмными волосами; по каким-то ему самому неведомым причинам отказ от очков казался ему равнозначным отказу от всего, что происходило с ними в школьные годы, — и, самое главное, отказом от войны с Волан-де-Мортом, отголоски и последствия которой им порой приходилось разгребать до сих пор. Он настолько привык их носить, что без них чувствовал себя неуютно: примерно так чувствует себя птенец во время первого полёта, осознав, что привычная и ставшая уже родной безопасность в пределах гнезда на какие-то бесконечно долгие минуты стала недостижимой. Очки для Гарри были как раз той самой маленькой деталью, без которой уже чувствуешь себя не в своей тарелке. И хотя Джинни не раз говорила ему, что без очков он выглядит куда симпатичней, и вообще, Гарри Джеймс Поттер, ты давно смотрелся в зеркало? У тебя такие яркие глаза, а твои очки их прячут! — Гарри упорно отказывался расставаться с очками больше, чем на несколько часов во время сна.       Хотя несомненный минус у очков всё же был: они нещадно натирали переносицу, особенно когда Поттер, увлёкшись работой, забывал их вовремя поправить, и они медленно, но верно сползали буквально на кончик носа. Но Гарри никогда не считал себя человеком, лишённым терпения, и разминал покрасневшую от трения кожу, игнорируя лёгкое раздражение ближе к концу каждого дня. Со временем даже из этого ритуала он научился извлекать плюсы: минутный отдых от очков приравнивался к перерыву, во время которого можно было выдохнуть и ещё раз как следует всё обдумать.       Именно этим Поттер сейчас и занимался, в миллионный, казалось бы, за сегодняшний день раз прокручивая в голове наспех прикинутый план по направлению Драко Малфоя на путь истинный.       То, что без помощи Малфоя дело обречено на провал, Гарри понял довольно быстро. Сразу после беседы с директорами Хогвартса он прикинул все «за» и «против» и, к сожалению, был вынужден признать, что ни одной толковой кандидатуры, за исключением молодого профессора Трансфигурации, на магическую реставрацию в пределах замка не найдётся, а времени на привлечение кого-то со стороны было недостаточно. Уже одно его внезапное появление в рядах профессоров могло показаться подозрительным, а если бы обновление преподавательского состава было шире? Насколько велик риск усугубить ситуацию? Гарри, за годы работы в Аврорате повидавший всякое и уже более не склонный бездумно уповать на удачу, был практически уверен, что, если он попытается притащить в Хогвартс кого-то из своих авроров, всё станет только хуже. А значит, работать придётся с тем, что уже есть.       Но как, не прибегая к насилию и Империусу, заставить Драко Малфоя напрячься и выжать из себя максимум магической энергии, при этом не обещая ему ничего взамен?       Насколько Гарри успел заметить, за те годы, что они с Малфоем практически не общались, бывший слизеринец не сильно-то изменился. Да, внешне он однозначно похорошел, а с лица пропала былая напыщенность: теперь Малфой прекрасно осознавал, что за спиной нет влиятельных родителей, способных прикрыть тылы, и за свои слова и поступки ему придётся отвечать самому, и вёл себя значительно спокойней. Впрочем, возможно, дело было ещё и в возрасте, им ведь давно не по пятнадцать… Вспомнив, каким засранцем Малфой был в пятнадцать, Гарри невольно усмехнулся. Да уж, с тех пор много воды утекло. И если сравнивать Малфоя тогда и Малфоя сейчас, нынешний значительно легче идёт на контакт. Но вот яда в нём не убавилось ни на йоту, и с этим придётся что-то делать, если они, конечно, не хотят переубивать друг друга ещё до того, как приступят к реставрации.       Мечту как-нибудь по случаю придушить Драко Малфоя Гарри оставил ещё в далёком прошлом, примерно в тот момент, когда Драко (который совершенно точно его узнал, не мог не узнать), с лёгкостью скрыв удивление, отказался признавать в избитом парне с раздутым лицом, притащенном в Малфой-мэнор, Мальчика-Которого-Все-Ищут — и тем самым спас ему жизнь. Много лет спустя Гарри продолжал размышлять, что послужило причиной такого поступка Малфоя, — и пришёл к выводу, что, скорее всего, то был банальный страх за собственную шкуру. Драко попросту побоялся ошибиться и предстать перед Лордом в дурном свете — и потому решил проверить наверняка, действительно ли это Гарри Поттер или просто парень, который чертовски на него похож. В те дни ошибаться перед Волан-де-Мортом было особенно опасно.       Но факт есть факт: Драко его не сдал. А позднее не сдала и Нарцисса, и уже тогда Гарри пообещал себе, что при первой же возможности отплатит им обоим сполна, ведь если бы они не рискнули тогда — исход войны был бы совершенно иным. А Гарри Поттер знает, что такое благодарность.       Возможность отблагодарить бывших врагов представилась достаточно быстро и оказалась на удивление удобной, можно даже сказать, идеальной: для Гарри не составило труда пообщаться с ключевыми фигурами, участвовавшими в принятии решения касаемо Малфоев, и убедить их, что Драко и Нарцисса, фактически рискуя жизнями, во время войны несколько раз его спасали. После победы все слова Мальчика-Который-Выжил резко поднялись в цене, и не считаться с мнением Поттера в Министерстве теперь уже не могли. В результате Драко и Нарцисса Малфой были оправданы и даже получили возможность вернуться к обыденной жизни, а Люциуса Малфоя (что тоже, по мнению Гарри, было совершенно справедливым) лишили палочки и пожизненно сослали в Азкабан. Гарри присутствовал на последнем заседании и видел Драко в момент вынесения Люциусу окончательного приговора: на лице младшего Малфоя не отражалось ни страха, ни боли, ни печали. Казалось, Драко совершенно не интересовала дальнейшая судьба его отца. Впрочем, может, то была лишь мастерская актёрская игра: что-что, а притворяться всех Малфоев учат чуть ли не с пелёнок.       Уже на выходе из зала суда Гарри едва не столкнулся с бывшим однокурсником. Драко, деликатно поддерживая Нарциссу под руку, проходил мимо и стоически выдержал внимание Поттера, даже пару секунд удерживал зрительный контакт, прежде чем равнодушно соскользнуть глазами в сторону. Хотя его взгляд Гарри так не смог окончательно расшифровать, радовало одно: ненависти в глазах новоиспечённого главы семейства Малфоев в тот момент точно не было.       Дилемма с Драко Малфоем обещала быть изнурительной. Хотя несомненный плюс в её возникновении всё же был: думая о Малфое, Гарри мог ненадолго отвлечься от мыслей о Джинни. Они не виделись уже больше трёх недель, и несколько дней назад Рон недвусмысленно намекнул Гарри, что последствия поттеровского поведения здорово действуют миссис Поттер на нервы. В конце концов терпение Джинни окончательно лопнуло, и сегодня утром Гарри получил от жены письмо, которое теперь одиноко лежало на краю его рабочего стола и всем своим видом намекало, что пора бы его подписать и закрыть вопрос окончательно.

«Заявление о согласии на развод»

      Машинально бросив на него взгляд, Поттер тут же отвернулся, вытащил палочку и пробормотал заклинание. Перед ним возникла его точная копия: даже покрасневшая от очков кожа на переносице совпадала с оригиналом. Разве что выглядела копия не такой бледной.       — Отправляйся в Больничное крыло и попроси у мадам Помфри Бодроперцовое зелье, — проинструктировал фантома Гарри и закашлялся. — Я зайду за ним после студенческого отбоя.       Фантом кивнул и растворился в воздухе. Гарри знал, что пару секунд спустя он материализуется где-то поблизости от Больничного крыла, чтобы не тратить энергию оригинала на беготню по замку.       Вчерашняя дорога до Хогвартса не прошла для организма незамеченной: к сожалению, несмотря на все свои заслуги перед миром, Гарри Поттер, как и любой другой человек, оставался подвержен такой обыденной вещи, как простуда. Гарри ненавидел болеть: каждый раз, стоило ему простудиться, он чувствовал себя хуже некуда. В моменты, когда у него хоть немного поднималась температура, его настроение катастрофически портилось, и удерживать его в норме становилось задачей не из лёгких. Раздражало Поттера практически всё: слишком яркий свет, слишком шумный ветер за окном, слишком активные дети, шастающие по коридорам. Поэтому сейчас он, как порядочный профессор, отсиживался в своем кабинете и пытался заставить мозг работать хотя бы на предмет дальнейшего взаимодействия с Малфоем.       Мозг, к сожалению, впрягаться в вопрос отказывался. Гарри уронил голову на стол, предусмотрительно сняв очки. В дверь постучали.       — Профессор Поттер, можно войти? — знакомый голос. Гарри тихо застонал, выпрямился, надел очки обратно и, с трудом напустив на себя собранный, а не отчаявшийся вид, монотонно проговорил:       — Войдите.       Он уже знал, кто ждал по ту сторону двери, и нисколько не удивился, когда показалась заинтересованная мордашка Тедди Люпина. Тедди, поймав взгляд крёстного, улыбнулся и проскользнул в кабинет. Гарри про себя отметил, что давно не видел крестника темноволосым: Тедди не особо любил тёмные оттенки и предпочитал им светло-русые, но сегодня своим привычкам почему-то изменил.       — Как дела, дядя Гарри? — мальчик подошёл к столу, на ходу поправляя школьную сумку, так и норовившую сползти с плеча. Поттер, несмотря на плохое самочувствие, улыбнулся в ответ. — Уже освоился?       — Если ты ждёшь каких-то поблажек по ЗОТС из-за того, что я твой крёстный, даже не рассчитывай. — Улыбка Гарри стала еще шире, когда Тедди вздохнул с притворным разочарованием. — Всё отлично. А у тебя как дела? Скучал по школе?       — Летом тоска жуткая, — хмыкнул крестник, — и бабушка не разрешает брать книги из Сложномагической секции, говорит, мне ещё рано их читать. А я всё остальное уже перечитал! Как будто в мире произойдет что-то плохое, если я прочитаю несколько книг, — в голосе Тедди звучала искренняя досада. Гарри ухмыльнулся, представив, как Андромеда Тонкс, старательно маскируя свое желание побаловать единственного и горячо любимого внука, гоняет Тедди по ночам, выловив его с очередной запретной книжкой в руках. По жажде знаний Тедди Люпин мог сравниться разве что с Гермионой Грейнджер: никто больше, на памяти Поттера, в столь юном возрасте не проявлял такого упорства в погоне за запретной учебной литературой. Гарри не сомневался, что из Тедди вырастет очень умный и хорошо образованный волшебник (ведь Поттер знал, что Андромеда собирается официально передать внуку всю их обширную домашнюю библиотеку, как только мальчику исполнится пятнадцать. Стало быть, терпеть Тедди осталось не так уж долго, хотя он сам пока что об этом не подозревал).       — Ну, не обижайся на бабушку, она не со зла, — примирительно сказал Гарри. — К тому же, в Хогвартсе тоже немало интересных книг, и здесь бабушка тебя не поймает, согласись?       Тедди удовлетворённо кивнул и сжал ремешок от сумки.       — Я уже набрал с запасом. На неделю должно хватить, — гордо сообщил он. Поттер заинтересованно прицокнул:       — Полагаю, и «Основы защиты от Тёмных искусств» у тебя там имеются?       Брови Тедди заинтересованно дёрнулись. Гарри, пряча ухмылку, добавил со всей серьёзностью:       — И ты, конечно же, внимательно прочитал первые тридцать страниц, чтобы блеснуть знаниями на лекции. Когда она у нас, кстати, не напомнишь?       — Через час и сорок минут, — отрапортовал крестник, и глаза его загорелись. — Я знал, что не зря к тебе заглянул, дядя Гарри!       Поттер усмехнулся, глядя, как Тедди, наскоро попрощавшись, пулей вылетает из кабинета. Не так давно, когда Гарри навещал Андромеду, та призналась ему, что у Тедди в конце второго курса появилась первая любовь: какая-то девочка с Когтеврана, которую он очень старался впечатлить. Андромеда убедила внука, что когтевранкам нравятся умные волшебники, и Тедди с жаром взялся за учёбу. Он и прежде, ещё до поступления в Хогвартс, проявлял неплохие учебные способности, но с тех пор, как появилась дополнительная мотивация, на голову опережал своих однокурсников. Гарри невольно вспомнил себя, когда впервые влюбился, и порадовался, что Тедди, в отличие от своего крёстного и большинства мальчишек, взял правильный курс для завоевания понравившейся девушки. Даже если с этой не получится, полезные знания у него уже никто не отберёт.       Задумавшись о перспективах крестника, Поттер даже ненадолго забыл о своём болезненном состоянии. Но стоило Тедди захлопнуть за собой дверь, Гарри вновь зашелся приступом громкого кашля. Делать вид, что всё в порядке, не так-то просто… А ведь ему ещё терпеть целый день — Поттер твёрдо решил отправляться в Больничное крыло только после отбоя, чтобы не пускать дым из ушей перед студентами. До тех пор придется как-то выкручиваться.       Кроме того, вопросы касательно Малфоя и Джинни так и оставались нерешёнными. Хорошо, что сегодня пятница: завтра с утра Гарри доберется до Хогсмида и оттуда аппарирует домой, чтобы наконец поговорить с женой напрямую (потому что если он и на этот раз не явится лично, Джинни точно его убьёт). И раз уж его не будет как минимум один день (а то и оба, Гарри ужасно соскучился по детям), проблему с Малфоем нужно было решать сегодня.       «Немного удачи мне бы сейчас не помешало», — подумал Поттер, вооружаясь бумагой и пером. Короткое сообщение, состоявшее всего из пары предложений, уже через минуту было превращено в самолётик и направлено профессору Зельеварения. Гарри очень надеялся, что Слизнорт не изменял своим привычкам и у него в запасе найдётся маленький золотой флакончик, который Поттеру сейчас так необходим. В противном случае придется придумывать что-то ещё.       До начала следующей лекции оставалось меньше десяти минут, и Гарри, собравшись с силами, всё-таки заставил себя выйти в аудиторию. Ветер, забравшийся в опустевший кабинет, смахнул со стола документы, присланные Джинни Поттер-Уизли, и небрежно разбросал их по полу.       Слизнорт встретил своего бывшего ученика в точно обозначенное в записке время.       — Гарри, не задержитесь хоть на минутку? Я открыл хороший бренди пятнадцатилетней выдержки. Так приятно наконец-то видеть вас вживую, а не на страницах газет, — зельевар добродушно усмехнулся. Гарри, спустившийся в подземелья с серьёзно подскочившей температурой, покачал головой.       — Боюсь, я очень тороплюсь, профессор. Сами понимаете, дело, — он многозначительно понизил голос, — не терпит отлагательств. Нужно сделать всё сегодня, потом может быть поздно.       — Да, да, конечно, — улыбка пропала с лица престарелого профессора, и тот отступил вглубь своего кабинета. — Сейчас у меня есть только это, на изготовление нового уйдет время… С тех пор, как вам удалось сделать тот прекрасный «Напиток Живой Смерти», ни один ученик не смог проявить столь великих способностей, а я сам уже слишком стар… Право слово, Гарри, вы многое потеряли, когда решили оставить Зельеварение как науку, у вас явный талант.       — Мамины гены, — криво улыбнулся Поттер, хотя его терпение постепенно начинало сдавать. Но конфликт со Слизнортом не входил в его планы: всё-таки профессор был единственным, кто мог изготовить новое Зелье удачи, если бы потребовалось. Оставалось ему всячески содействовать.       Слизнорт передал ему небольшой флакончик с зельем — ещё меньше, чем тот, который достался Гарри в награду, когда он был на шестом курсе. Впрочем, даже этого должно было хватить.       — Благодарю, профессор, — Поттер крепко сжал флакончик в руке. Слизнорт сокрушённо вздохнул.       — Точно не желаете пропустить бокальчик? — он приподнял кубок, в котором весело плескалась янтарная жидкость. Гарри решительно покачал головой.       — В другой раз. Но спасибо за предложение, я… ценю вашу дружбу.       Слизнорт буквально просиял.       — Обращайтесь, Гарри, в любое время, — он тоже понизил тон голоса, и со стороны могло показаться, что между двумя собеседниками строится какой-то тайный заговор. — Если что, этого количества хватит в среднем часов на пять-шесть, не больше. Новое придется ждать не меньше полугода… Так что постарайтесь урегулировать все свои вопросы.       Поттер кивнул.       — Спасибо, сэр, — повторил он и, попрощавшись, направился к лестнице, прочь из холодных подземелий. Слизнорт несколько секунд смотрел ему вслед, после чего отпил из своего кубка и с шумом захлопнул дверь.       Пока Гарри поднимался, к общему отвратному самочувствию прибавилась раздражающая боль в горле. Хотя он пробыл в подземельях не дольше пятнадцати минут, этого времени хватило, чтобы замёрзнуть и окончательно возненавидеть сегодняшний день. Тонкое стекло, из которого был сделан флакончик «Феликса», казалось, грело пальцы, и Поттер, задумавшись буквально на секунду, решительно сделал крохотный глоток. Может, так он хотя бы согреется?       К его сожалению, всё стало только хуже. Феликс пронесся по горлу, будто вспарывая глотку изнутри, и горячим болезненным жаром спускался ниже. У Гарри закружилась голова. Чертыхнувшись, он резко развернулся и, сменив первоначальный маршрут, быстрым шагом двинулся в сторону лазарета. Интересно, может, Слизнорт нечаянно дал ему испорченное зелье? Иначе почему ему не только не стало лучше, а даже наоборот?       Путь до Больничного крыла занял несколько минут, за которые Гарри всё-таки полегчало, но не настолько, чтобы отказаться от визита к мадам Помфри. Раз уж он всё равно собирался к ней заглянуть, почему бы не сейчас. Проходя мимо пустых коек в основной палате лазарета, Поттер с тоской подумал, что, если дело обречено на провал с самого начала, мешать будет всё на свете: даже зелье, созданное для того, чтобы приносить удачу, принесло одни неприятности. Хорошо, что он выпил не весь флакон, а только половину.       Свет в кабинете школьного целителя расстроил Гарри ещё больше. Прекрасно, снова придется усиленно делать вид, что всё в порядке, потому что никто, кроме колдомедика, не должен видеть Гарри Поттера разбитым такой банальной вещью, как простуда. Мысленно приготовившись сдерживать кашель, Поттер подошёл к двери. Взгляд упёрся в спину какого-то высокого человека: подняв глаза, Гарри не удержался и всё-таки закашлялся.       Драко Малфой резко повернулся, явно не ожидая увидеть кого-то ещё.       — Привет, — буркнул Гарри, удачно скрыв удивление, и равнодушно — Мерлин раздери, как ему это удалось? — протиснулся мимо Малфоя в личный кабинет целителя. — Здравствуйте! Я за Бодроперцовым.       — А, мистер Поттер! — подала голос мадам Помфри. Малфой, явно озадаченный, промолчал. Поттер терпеливо выслушивал рекомендации целителя по лечению, позволил ей себя осмотреть и краем глаза заметил, что в какой-то момент хорёк ретировался из кабинета прочь. Однако никаких сожалений по поводу его ухода Гарри не почувствовал. Более того: сейчас, стоя перед мадам Помфри и под её пристальным взглядом опрокидывая в себя первую дозу лекарства, он подумал, что всё идёт как надо.       — Извините, — обратился он к мадам Помфри, — не могли бы вы мне ещё дать Умиротворяющий бальзам? Кажется, Ма… мистер Малфой собирался его взять, но я ему помешал. Не хотелось бы, чтобы из-за меня его здоровье пошатнулось, — Гарри добавил виноватую улыбку, чтобы наверняка закрепить эффект. Мадам Помфри, как и ожидалось, впечатлилась. Получив от неё флакон с бальзамом и инструкции по его использованию, Поттер решительным, твёрдым шагом направился к выходу из лазарета.       Где и столкнулся с Драко Малфоем, нервно рявкнувшим на какого-то филина. Краем сознания Гарри начал понимать, что некоторое время уже не владеет своей речью: «Феликс» явно вступил в игру.       — Что, нервы ни к чёрту? — произнёс он без особого интереса. Малфой дёрнулся и обернулся на голос. — Ты, кажется, просил у Помфри Умиротворяющий бальзам, так что вот, держи. — Вручив бальзам в руки опешившему Драко, Гарри так же спокойно добавил: — Она просила напомнить, что его можно принимать не больше пятнадцати капель в сутки.       «Феликс» раскрутился на полную катушку: Малфой, вместо привычной агрессии или, на худой конец, откровенного равнодушия, явно пребывал в замешательстве. Гарри, окончательно поймав давно забытое ощущение контроля Зелья удачи над телом, мысленно позволил себе пойти на поводу у каждого требования «Феликса»: зелье явно знало, как следует общаться с таким колючим собеседником, как Малфой.       С наслаждением прочихавшись и укутавшись в мантию, Гарри побрёл в сторону лестницы. Разговаривать с Драко дальше ему резко расхотелось.       — Поттер!       Гарри остановился, вслушиваясь в громкий топот. Малфой материализовался рядом спустя буквально три секунды и, остановившись, переводил дыхание. Не без удовольствия Гарри отметил, что смотреть на Драко сверху вниз ему чертовски приятно.       Лестница начала плавное движение вверх. Гарри вопросительно смотрел на Малфоя, Малфой с сомнением смотрел на него. Наконец Драко заговорил.       Мерлин его подери, если бы не успокаивающее действие «Феликса», Гарри, думается, от изумления свалился бы с лестницы в ту же секунду.       Драко Малфой сам! Попросил! Его! О помощи!       Радость от того, что Малфой первым пошёл на контакт и Гарри не пришлось планировать ход их беседы, быстро сменилась крайним недоумением.       То есть Драко Малфой, чистокровный волшебник в чёрт-те знает каком поколении, который вечно хвастается силой своей благородной волшебной крови, не умеет создавать фантома? Фантома, без которого Поттер не сможет выполнить задание Минервы?       Да вы издеваетесь!       Справившись с изумлением (спасибо, «Феликс»), Гарри сделал вид, что ненадолго задумался.       — Хорошо. — От его внимания не укрылось, с каким облегчением Малфой воспринял его ответ. — Я тебе помогу. Но у меня будет своё условие.       — Какое? — Драко снова занервничал. Наверняка ожидает, что сейчас Поттер либо выдвинет какой-то совсем уж бесчеловечный ценник, либо, что ещё хуже, начнёт высмеивать Малфоя за такую бездарность в колдовстве. В другой раз Гарри бы непременно воспользовался ситуацией, но, к сожалению, сейчас он преследовал совсем другие цели.       — Заниматься будем ежедневно, — ответил он после секундной паузы. — Без разговоров, каждый день, всё свободное время. Так ты должен научиться достаточно быстро.       — А, — Малфой выдохнул, — всего-то… Без проблем.       Оба замолчали, размышляя над сложившейся ситуацией. О чём думал Малфой, Гарри не знал, но, судя по всему, пока всё складывалось удачно.       — И ещё одно условие, — первым нарушил паузу Поттер.       — Ещё одно? — с опасением повторил Драко. Гарри кивнул.       — Когда научишься, мне нужна будет твоя помощь в одном деле. Это… будет платой за уроки.       Малфой прищурился.       — Ты же понимаешь, что, будучи в здравом уме, я ни за что не соглашусь на что-то незаконное или…       — Успокойся. — Голос Гарри звучал ровно и уверенно. Драко осёкся. — Мне просто понадобится сильный напарник. Вернее, два напарника.       Малфой явно расслабился. И хотя он не подавал виду, Гарри понимал, что комментарий про «сильного напарника» ему явно польстил.       — И кто второй? — полюбопытствовал Драко. Гарри посмотрел на него как на идиота.       — Ты.       — Я? Подожди. Я же не могу… О, пресвятой Мерлин, — выдохнул Малфой, и, судя по богатому эмоциональному спектру, который отразился на его вечно сдержанном лице всего за секунду, до него наконец-то дошло. Гарри плотнее укутался в мантию, чувствуя, как вновь начинает замерзать.       Лестница мягко причалила к одной из платформ и не двигалась с места, пока волшебники с неё не сошли. Они практически добрались до преподавательского корпуса. Гарри чувствовал, как на него постепенно начинает нападать сонливость: верный признак, что действие «Феликса» уже заканчивается.       В обоюдном молчании они добрались до своего коридора — от нужных комнат их отделяли всего две минуты пути.       — Это точно не что-то запрещённое? — настороженно пробурчал Малфой. И хотя он спросил негромко, в пустынном коридоре голос прозвучал достаточно отчётливо. Гарри фыркнул.       — С каких пор Драко Малфой так переживает за нарушение закона? — убедившись, что губы Малфоя озлобленно дёрнулись, прямо как в былые времена, когда Поттеру удавалось задеть его особенно ощутимо, Гарри широко зевнул. — Точно не запрещённое. Подробности расскажу позже, не забивай голову. — Они как раз подошли к дверям своих спален. Дверная ручка комнаты Гарри уже было раскрыла пасть, чтобы звонко вопросить пароль, но Поттер её опередил: — «Кленовый сироп», и, бога ради, заткнись и молча откройся.       Драко за его спиной смерил Гарри крайне неодобрительным взглядом.       — Завтра в десять жду в своём классе для занятий, — открывая дверь, бросил Поттер напоследок и, задумавшись на секунду, добавил: — Спокойной ночи.       Прежде чем Малфой успел что-нибудь сострить в ответ, Гарри закрыл дверь.       «Феликс» держался до последнего, но, стоило Поттеру очутиться в преподавательской спальне, затих окончательно. На Гарри залпом навалилась адская усталость, которой он противился целый день. Влив в себя половину флакона Бодроперцового зелья, он быстро переоделся и только собрался воодушевлённо упасть лицом в подушку, как дверь распахнулась, и на пороге возник Драко Малфой.       — У меня будет ещё одна про… — вид дымящего ушами бывшего сокурсника поначалу вызвал у Малфоя ступор. Впрочем, он довольно быстро совладал с эмоциями; строгий взгляд Поттера отчасти ускорил процесс. — Просьба. — Драко помедлил. — Хотя… Пожалуй, поговорим об этом завтра.       — Ты совершенно прав, — подтвердил Гарри с убийственной серьёзностью в голосе, стараясь не обращать внимания на разгорающуюся головную боль. — А теперь — выметайся к чёрту из моей комнаты.       Лицо Драко вытянулось прямо пропорционально его возмущению.       — Лечись, Поттер, — едко бросил он; привычно-дерзкий Драко Малфой наконец-то очнулся и сместил с места прилично воспитанного Драко Малфоя. Гарри полегчало: всё-таки спокойный слизеринец подсознательно вызывал у него гораздо меньше доверия. — А не то такими темпами быстро сравняешься цветом со своей подушкой.       Гарри понимал, о чём он: один из побочных эффектов Бодроперцового зелья — сильное покраснение лица, будто выпивший его только что не меньше часа парился в очень горячей бане. Это — ещё одна из причин, по которой он не хотел показываться кому-либо после принятия зелья.       Малфой ушел. Гарри, всё ещё покашливая, постепенно проваливался в сон.       Завтрашний день обещал быть не из простых, но… начало положено.