Фантомы Драко Малфоя

      Гарри проснулся рано: на часах ещё не было семи утра. Спал он беспокойно: за ночь несколько раз просыпался, нервно кашляя, и заставлял себя пить тёплую воду, от которой уже тошнило, но которая хоть немного прогревала раздражённо саднящее горло. Помфри говорила, что ночь ему предстоит не из лёгких, ведь с лечением он всё же умудрился затянуть, но зато к утру, по заверениям целителя, Гарри уже должен был быть как огурчик. Так и вышло: чувствуя себя не в пример лучше, чем вчера, Поттер сел в постели, выпил утреннюю дозу лекарства и, широко зевая, поднялся на ноги. Мозгу было достаточно буквально полминуты, чтобы окончательно проснуться и начать привычный анализ происходящего.       Подумать было о чём. Стоя под душем, Гарри массировал голову пальцами. Стекающие струйки воды приятно согревали кожу.       Итак, сегодня им с Малфоем предстояло провести первое занятие. Никакого плана действий у Поттера пока не было, но он решил пойти привычным путём и разбираться непосредственно на месте — благо этот навык он развил превосходно. У бывшего сокурсника ожидания от их уроков тоже вряд ли завышенные, так что друг друга разочаровать они не должны.       Выключив воду, Гарри тряхнул волосами, из-за воды слипшимися в тонкие локоны. Мелкие брызги разлетелись по всей ванной. По-хорошему, давно было пора посетить парикмахера, но из-за объёмов работы времени никак не находилось, а прежде регулярно стричься его заставляла Джинни. Хмуро оглядев себя в зеркало, чуть затуманенное из-за пара, Гарри провёл рукой по волосам, пальцами зачёсывая их назад. Вышло, по его скромному мнению, даже неплохо. Если ещё немного отпустить длину, он будет выглядеть чуть старше и солидней, что, конечно же, никогда не помешает…       Джинни всегда была против того, чтобы её муж отращивал волосы и отпускал бороду. Даже на выходных она заставляла его бриться, а когда Гарри пытался аргументировать тем, что и без того всегда гладко выбрит и хочет хоть немного отдохнуть от бритвы в редкий выходной, страшно обижалась. «Ты что, уже не хочешь нравиться собственной жене?» — спрашивала она возмущённо-театральным тоном и упирала руки в бёдра. В такие моменты выглядела она точь-в-точь как её мать, отчитывавшая мистера Уизли за очередное исчезновение в гараже на чересчур долгий, по её мнению, срок. Гарри искренне любил Молли, но, как и всякий здравомыслящий человек, старался оказаться подальше от эпицентра событий, когда Молли Уизли начинала злиться. Джинни, как выяснилось, переняла особенности материнского раздражения, и со временем Гарри как-то незаметно научился сбегать и от неё тоже.       Подобная тактика на пользу их браку не пошла. Поттер проводил всё меньше времени дома, больше погружаясь в работу, которая кипела непрерывно: несмотря на то, что с окончания войны минуло четырнадцать лет, нездоровые поклонники Волан-де-Морта продолжали периодически активизироваться в тщетной надежде заявить о себе как о новых Тёмных Лордах. В основном это были полукровки и, как ни странно, магглорождённые волшебники, которым не жилось спокойно и отчаянно хотелось проблем на свои тощие (в большинстве своём) задницы. Таких ловили довольно быстро, и неприятностей серьёзнее, чем пара-тройка проклятий в адрес случайных жертв, они причинить не успевали. Но изредка находились действительно талантливые — Гарри вынужден был это признать — волшебники, чьи незаурядные умы выдумывали штуки поизысканней подброшенных проклятых украшений или предметов декора. Большая часть внимания Аврората уделялась именно им.       Месяц назад, к гордости Поттера, пятёрке его самых ценных авроров удалось изловить и допросить некоего Чарльза Палана, американца, прибывшего в Британию около трёх лет назад. Чарльзу было уже под пятьдесят, но его острый ум и изощрённость мышления способствовали целой серии хладнокровно спланированных преступлений против полукровных волшебников, живших в основном в Шотландии. Когда Палана спросили, почему он охотится именно на полукровок, он, усмехаясь точно как человек, абсолютно уверенный в своей безоговорочной победе, бегло изложил свою теорию о бесполезности полукровок для мирового магического сообщества. Полукровки, говорил Палан, — не кто иные, как «бессмысленные отбросы, отходы магического общества. Если грязнокровки удивительны сами по себе, ведь магия дана им не по праву рождения, а по каким-то иным, слабо изученным причинам, а у чистокровных, считай, всё идеально складывалось с самого начала, то полукровки не вписываются ни туда и ни сюда. Им не стать такими же сильными, как чистокровные, и такими же удивительными, как магглорождённые. Этакая вонючая прокладка между правильным и неправильным, между белым и чёрным, которая постоянно пропитывается ядом, текущим с обеих окружающих её сторон».       Гарри присутствовал на том допросе и внимательно изучал манеру поведения и голос Палана, который в ходе допроса ни разу не дрогнул — даже тогда, когда Чарльзу огласили ближайшие перспективы его дальнейшей судьбы. Перед депортацией обратно на родину ему предстояло провести несколько месяцев в Азкабане, пока регулируются все бюрократические вопросы между двумя странами. Палан со скучающим видом выслушал весь богатый спектр предъявленных ему обвинений, затем — чуть уступавший в разнообразии спектр наказаний и оживился, только услышав приблизительные сроки его отправки в Вашингтон.       — В чём дело, мистер Палан? — холодно осведомился Джон Долиш, опытный аврор, проведший за свою карьеру столько допросов, сколько Поттеру пока могло лишь сниться.       — Соскучился по дому, — оскалился Чарльз, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику деревянного стула.       Гарри не понравился его оскал.       — Насколько нам известно, — продолжил Долиш, — вы сами являетесь полукровным волшебником. Почему вы пытаетесь уничтожить себе подобных?       На это Чарльз лишь пожал плечами, и неприятное подобие улыбки сползло с его лица. В глубине его серо-зелёных глаз плескалась затаённая злоба.       — Порой лучший способ борьбы с дерьмом, — медленно, словно выплевывая каждое слово, проговорил он, — это отказ от убеждения, что ты — большая ценность.       Магическое перо кружилось по пергаменту рядом с левой рукой Долиша, периодически самостоятельно обмакивая свой кончик в чернила. Аврор дожидался, пока перо зафиксирует каждое слово американца.       Помолчав, Палан добавил уже намного спокойнее:       — Мы все умрём, рано или поздно. Цель — не жить вечно. Цель — создать вещь, которая будет жить.       Поттер сидел с каменным лицом. Взгляды Палана чем-то напоминали ему идеологию Тома Реддла, несмотря на некоторые в корне противоположные ориентиры. Реддл, в отличие от Палана, явно намеревался добиться бессмертия, в конечном итоге попытавшись стать той самой «вечной вещью», в которую так отчаянно верил Чарльз. Всё, что было человеческого в Томе, умерло десятки лет назад, задолго до окончания Второй Магической войны, и Чарльза наверняка ждала та же судьба, если бы британские авроры не оказались настолько хороши, что смогли поймать его, прежде чем он успел собрать вокруг себя команду преданных последователей. Хотя характер у Палана был, пожалуй, даже противнее, чем у Реддла. Может, поэтому за два с половиной года, проведённых в Эдинбурге, он так и не обзавёлся помощниками. Чарльз казался скорей затворником, нежели самовлюблённым диктатором, коим был Волан-де-Морт.       Пока Гарри размышлял, Долиш исправно выполнял вверенную ему задачу.       — Вы говорите о зачарованных вами книгах, проклятие которых активируется лишь при прочтении текста волшебником смешанной крови? — задал он следующий вопрос.       Палан снова растянул губы, обнажив ряд крепких белых зубов, и промолчал. Долиш посмотрел на него тяжёлым немигающим взглядом.       — Отвечайте.       — Дело вовсе не в книгах, — протянул Чарльз и уронил голову набок, будто устал. — Но вам этого никогда не понять.       Поттер поднялся на ноги. У него на сегодня было ещё много планов, Бруствер ждал информацию по текущим делам, и тянуть ещё больше было нельзя.       — Почему Шотландия? — глядя на Палана в упор, задал Глава Аврората свой последний вопрос. Сидевший в центре зала американец выпрямился и просветлел.       — Огневиски у них там потрясающий, — сообщил он, ухмыльнувшись. Гарри с пониманием кивнул.       — Долиш, — позвал он, и аврор повернул голову в его сторону, — я ухожу. К вечеру жду подробный отчёт по мистеру Палану. В чистовом варианте.       Чарльз Палан этого не знал, да и не мог знать, но только что Джон Долиш получил негласное разрешение повести дальнейший ход допроса в ключе, который в Аврорате скромно называли «на своё усмотрение». Если Гарри Поттер, который присутствовал на каждом важном допросе или слушании, касающихся Аврората, уходил до официального окончания беседы, оставшиеся авроры имели право применять… нестандартные и, уж конечно, не афишируемые в газетах методы добычи информации. А «чистовой вариант» отчёта подразумевал безупречное сокрытие всех следов применения таких методов.       — Есть, сэр, — кивнул Долиш и вновь обернулся к Палану. — На чём мы остановились?..       Гарри не понимал, почему он вспомнил Чарльза сейчас, когда тот уже не меньше трёх недель находился в Азкабане. Хотя, если задуматься, именно тогда всё и начало окончательно рушиться. Отчитавшись перед Кингсли Бруствером о ходе текущих расследований и добавив, что не позднее чем завтра утром придёт отчёт по делу Палана, Поттер собирался домой: хотел обрадовать жену и детей новостью о поимке одного из самых неприятных преступников последних лет. Однако дома вместо улыбчивой и радостной Джинни его поджидала чем-то крайне озабоченная Молли Уизли.       — Гарри, — начала Молли взволнованно, и Поттер неосознанно напрягся, — нам нужно серьёзно поговорить.       За её спиной стояла Джинни, по лицу которой нельзя было определить ничего конкретного. Гарри показалось, что жена намеренно избегает его взгляда, словно стыдясь, что сейчас не она, а Молли взяла дело в свои руки.       — Я знаю, что ты очень занят в Министерстве, — продолжила миссис Уизли, — но, дорогой, ты совсем не появляешься дома. Мы с детьми ходили за покупками, и Альбус перепутал тебя с другим мужчиной. Он плохо помнит, как ты выглядишь, понимаешь? Ты должен что-то с этим сделать.       — Ему всего пять, — ответил Поттер раздражённо, понимая, к чему клонит Молли. Теперь причина её внезапного появления в их доме стала для него кристально ясной: Джинни неоднократно пыталась поговорить на эту тему, но ни разу они не смогли договориться и оставались каждый при своём мнении. — Он ещё ребёнок. Мало ли что ребёнок может перепутать.       — Но он твой сын, — настойчиво подчеркнула миссис Уизли, — и твой сын не помнит лица собственного отца. Ты считаешь, так и должно быть?       — Миссис Уизли, — вежливо начал Гарри, — я понимаю причину вашего беспокойства, но, уверяю вас, волноваться не о чем. Сегодня мы как раз закрыли одно из сложнейших дел последних лет, которое отнимало уйму времени, и теперь мой график будет куда свободнее…       — Не будет, — резко перебила Джинни. Её супруг опешил. — Ты говоришь так всякий раз, а потом уходишь снова, сутками пропадая в своём проклятом Аврорате и присылая бесполезных фантомов.       — У меня в подчинении больше трёх сотен человек, — с нажимом ответил Гарри, чувствуя, что начинает заводиться, — и постоянные авралы по всей стране, которые мы вынуждены решать. Зато благодаря этому вы все можете спать спокойно по ночам, не боясь, что внезапно нагрянет очередной Волан-де-Морт!       Злость отступила так же быстро, как и появилась, стоило ему увидеть, как побледнели Джинни и Молли. Поттер тут же пожалел о сказанном. И хотя обе женщины наверняка прекрасно понимали, что Гарри вовсе не хотел их пугать, произведённого эффекта это не отменяло.       Поттер вздохнул.       — Миссис Уизли, — взяв Молли под руку, мягко проговорил он, — я ценю ваши заботу и участие в нашей семейной жизни, но сейчас вам пора. Мы сами разберёмся со всеми, — он искоса посмотрел на супругу и вновь перевёл взгляд на тёщу, — недоразумениями и всё уладим, обещаю.       — Хорошо, — по голосу было слышно, что Молли ему не верила, хоть и отчаянно пыталась. — Вы же придёте на ужин в субботу? Рон с Гермионой тоже обещали быть, и даже Джордж с Анджелиной…       — Конечно, придём, — уверенно ответил Поттер, в глубине души сомневаясь, что до субботы они доживут в достаточно хорошем настроении, чтобы куда-то выбраться всей семьёй. Но говорить об этом Молли было равноценно самоубийству. — Передавайте привет мистеру Уизли.       Он вывел её на улицу за ворота, где кончалось действие заклинания Доверия, наложенное на дом Поттеров. Миссис Уизли ещё раз внимательно посмотрела на него снизу вверх, вздохнула и достала палочку.       — Мы любим тебя как родного сына, Гарри, — серьёзно сказала она, — но если так будет и дальше продолжаться, ничем хорошим это не закончится.       Поттер криво улыбнулся, сдерживаясь от очередной волны раздражения.       — Мы справимся, миссис Уизли.       — Очень надеюсь. Ну, до субботы.       Молли аппарировала, и Гарри наконец смог выдохнуть. Он простоял на улице пару минут, прежде чем вернуться в дом. Джинни бледной тенью перемещалась по комнатам, раскладывая какие-то вещи. Поттер был уверен, что она делала это лишь потому, что хотела чем-то занять руки.       — И зачем ты позвала её? — негромко спросил он. Джинни остановилась и подняла на него глаза. Гарри только сейчас заметил, какие глубокие синяки под ними залегли.       — Потому что меня ты слушать не хочешь, а с Роном договариваться бесполезно, — спокойно ответила она. Поттер снова начал заводиться.       — Ты ещё и Рона пыталась привлечь? Мерлина ради, Джинни, может, хватит уже втягивать в наши семейные дела посторонних людей…       — А может, вся проблема в том, что ты от своей семьи сейчас в разы дальше, чем от своей работы? — вспыхнула супруга. Поттер осёкся. — Я устала, Гарри, я ужасно устала тащить всё на себе. У Лили сейчас период активности, и я не успеваю за ней следить, она бегает, как заводная, и роняет всё подряд, Альбус обижается, что я не успеваю уделять ему достаточно времени, и замыкается в себе. Джеймс недавно заявил, что хочет переехать к Рону, потому что у них там всегда весело, все всегда настоящие и родители меньше ругаются… «Меньше ругаются», понимаешь? Я не хочу, чтобы у моего сына было травмировано детство! — Тут Джинни не выдержала. Уронив полотенце, которое всё это время держала в руках, она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.       Гарри в секунду оказался рядом с ней и притянул её к себе, успокаивающе поглаживая по голове.       — Прости, — тихо проговорил он, обнимая её ещё крепче, — ты права. Конечно, ты абсолютно права. Ты не должна решать всё в одиночку, я… я постараюсь всё исправить.       Джинни в его руках шмыгнула носом, но, кажется, перестала плакать. Гарри обеспокоенно посмотрел в сторону лестницы, гадая, почему дети, которые обычно вихрем прилетали со второго этажа встречать его с работы, сейчас затихли и ни разу не показались. Джинни постепенно успокоилась и, вдохнув полной грудью, мягко отстранила его от себя.       — Я поставила звуковой барьер между этажами, — словно прочитав его мысли, объяснила Джинни, и Гарри вопросительно приподнял бровь. — Мало ли что они могли сегодня услышать.       Здравый рационализм жены заставил сердце Поттера болезненно сжаться. Гарри выдавил из себя подобие улыбки.       — Очень предусмотрительно.       — Спасибо. Ужинать будешь или пойдёшь сначала поздороваться с детьми?       — Пожалуй, второй вариант, — Гарри взъерошил волосы и, подняв уроненное супругой полотенце, скинул его на тумбочку. Джинни закатила глаза и, взяв полотенце, принялась его ровно складывать.       — Тогда через полчаса жду вас всех внизу, — её голос звучал уже немного добрее, чем прежде. Поттер поднял вверх большой палец и пошёл на второй этаж, беззвучно пробормотав заклинание снятия барьера. До его ушей донеслись отголоски детского смеха: кажется, Джеймс опять что-то учудил и теперь веселил брата и сестру.       Джинни на кухне с шумом переставляла кастрюли.       Через день Поттер получил сообщение из Министерства, что в окрестностях Стерлинга пропали два волшебника. В их доме обнаружили следы борьбы и применения Тёмной магии. Рано утром Гарри отправился в Аврорат, старательно игнорируя разочарование во взгляде Джинни. «Я ненадолго», — заверил он её перед тем, как исчезнуть на три недели.       Неделю вместо него в доме Поттеров вновь появлялся фантом, которого Джинни каждый раз уничтожала, только завидев на пороге. Пару раз после этого вместо фантома приходили молодые авроры, которых Поттер направлял с приказом «помогать миссис Поттер во всех её делах». Авроры, как и фантомы, с лёгкой руки Джинни отправлялись обратно в Аврорат и с виноватыми лицами докладывали Гарри о своём бескомпромиссном изгнании.       В конце концов Гарри перестал кого бы то ни было присылать.       Он ужасно скучал по детям, но понимал, что единственная возможность их увидеть — встретиться с Джинни лицом к лицу. И что-то подсказывало ему, что после заявления, которое она отправила ему по почте, поговорить без повышенных тонов у них вряд ли получится.       Гарри ещё раз внимательно посмотрел на себя в зеркало. Мужчина в отражении выглядел хмуро и недружелюбно. Поттер вздохнул, потянулся за палочкой и лёгким взмахом высушил волосы, которые тут же небрежно растрепались — не прошло и пары секунд.       Гарри как раз заканчивал одеваться, когда за стеной послышался громкий хлопок соседней двери. Вынырнув в коридор, он заметил бледный металлический отблеск на дверной ручке Малфоя — миниатюрная змея, заметив Поттера, грозно зашипела и демонстративно дёрнула кончиком крошечного хвоста. «Какой хозяин, такое и окружение», — скривившись, подумал Гарри и, больше не обращая на змею никакого внимания, направился к лестницам.       Всё-таки крайне удачно, что в его рабочем кабинете был камин. Когда МакГонагалл попросила его занять должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств (конечно, больше формально, ведь Поттер, несмотря на всю свою любовь к Хогвартсу, вовсе не собирался строить здесь карьеру), его обязательным условием было подключение к общей каминной сети для связи с внешним миром и возможности быстро отбыть за пределы замка. Минерва волновалась, и Гарри прекрасно её понимал: в школе действовало негласное правило — неограниченный доступ во Всемирную каминную сеть был только в кабинете директора, поскольку на него наложено такое количество заклинаний, что все попытки взломать его извне были чистой воды безумием. Но Гарри убедил бывшего декана Гриффиндора, что наложит на свой камин заклинаний ничуть не меньше и по уровню защищённости он ничем не уступит директорскому. В итоге Минерва согласилась.       Бросив щепотку Летучего пороха в огонь, Гарри, присев рядом с камином на корточки, громко и чётко назвал адрес. Пламя окрасилось в ярко-зелёный цвет, и Поттер сунул голову в камин.       — …папа, Хьюго опять ломает мои игрушки! — детский писклявый голос тотчас сменился плачем. — Скажи ему так не делать, папа-а!       — Хьюго, не трогай игрушки Розы! — Рон Уизли явно старался говорить строго, но вышло скорее обиженно. Гарри прыснул. Рон очень старался держать образ авторитетного отца семейства, чьё слово в доме было законом, но, к сожалению, он женился на женщине, которая одним взглядом могла заставить человека каменеть от трепета и страха. Очень часто этим человеком оказывался её собственный муж. — Они же девчачьи, — добавил аргумент Рон, видя, что его требования трёхлетним сыном ни во что не ставятся. Гарри тактично покашлял, привлекая внимание, и лучший друг обернулся на звук. — А, Гарри! Подожди минуту, я сейчас подойду.       — Дядя Гарри! — заметила его пятилетняя Роза и тут же перестала плакать. Девочка подбежала к камину и плюхнулась на пол, демонстрируя роскошную улыбку с парой дырок в верхнем ряду зубов. — Дядя Гарри, привет!       Вообще Роза на удивление хорошо, несмотря на свои юные годы, выговаривала букву «р»; Альбус Северус, который был её ровесником, похвастаться этим же умением пока не мог и потому каждый раз впадал в ступор, когда у него спрашивали, как зовут папу, а потом смеялись над его трогательным неумелым произношением. Роза же умом и способностями к обучению явно пошла в мать, что не могло не радовать её отца и её дядю.       — Привет, — устало улыбнулся в ответ Поттер. — Позови, пожалуйста, папу, скажи, что мне очень нужно с ним поговорить.       Роза закивала и вихрем унеслась в сторону кухни, пару раз споткнувшись и чудом не пропахав пол своей маленькой детской мордашкой. У Гарри даже перехватило дыхание, когда она особенно неудачно поскользнулась на ковре и едва не врезалась в тумбочку, но девочка смогла устоять на ногах и побежала дальше. Поттер выдохнул.       — Так о чём ты хотел поговорить? — минуту спустя к камину наконец подошёл Рон, мимоходом жалуясь на боль в пояснице. Улыбка Поттера сразу померкла. — В Аврорате пока всё спокойно, я слежу, — добавил Уизли, заметив, как друг изменился в лице.       — Джинни… подала на развод. Вчера прислала мне заявление.       Рон замер.       — И что ты решил? — наконец негромко спросил он. В соседней комнате слышался приглушённый голос Гермионы, которая что-то старательно объясняла Хьюго; возможно, Роза всё-таки нашла себе достойного защитника, способного отстоять её бесценные игрушки.       — Всё разваливается. — Гарри поморщился, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Я пытался починить, но всё разваливается.       — Джинни, конечно, моя сестра, — задумчиво протянул Рон, — и, наверное, её тоже можно понять, но… Честно, не знаю, что обычно говорят в таких ситуациях. — Он снова помолчал. — Гарри, — он помрачнел, и было заметно, что каждое слово ему даётся с большим трудом, — знаешь, я не хочу и не могу выбирать между тобой и сестрой, и…       — Я и не прошу, — мягко, но решительно перебил его Поттер, и Рон облегчённо выдохнул. — Сегодня вечером я пойду и поговорю с ней. Я просто хотел… Хотя я уже сам не знаю, чего я хотел.       Они снова ненадолго умолкли, думая каждый о своём. Прежде Гарри казалось, что связаться с Роном — хорошая идея, и разговор с ним поможет ему придумать дальнейший план действий, но сейчас он с горечью осознал, что ошибался.       — Может, ещё обойдётся? — со слабой надеждой предположил Уизли. — Скажи ей, что любишь её и всё такое…       Гарри ничего не ответил.       Гермиона проскользнула в гостиную с лёгкостью и грацией пантеры, ловко огибая все стулья и лавируя между раскиданными по полу книжками и детскими игрушками. Поттер давно не видел подругу вне Министерства, в потёртом домашнем свитере, аккуратно связанным умелыми руками Молли Уизли, и со стянутыми в пучок на затылке волосами. Несколько непослушных прядок выбились из пучка и теперь то и дело падали миссис Грейнджер-Уизли на лоб.       Гермиона опустилась на пол рядом с Роном. Тот потянулся и заправил выбившиеся волосы ей за ухо, за что получил благодарную улыбку.       — Привет, Гарри, — произнесла Гермиона, и Поттер понял, как же сильно по ней скучал. С Роном они регулярно виделись на работе — Уизли уверенно продвигался по службе и входил в узкий круг доверенных лиц Главы Аврората, тогда как деятельность Гермионы относилась к совсем другим отделам Министерства, и Гарри чаще контактировал с ней через фантомов. — Рон, там дети собрались играть в Волшебные котелки, не последишь за ними?       — Да, да, конечно, — спохватился Уизли и, смазанно чмокнув супругу в висок, ринулся в коридор. И Гарри, и Гермиона прекрасно знали причину такой сговорчивости: Рон сам обожал Волшебные котелки, несмотря на то, что игра изначально рассчитывалась на детей дошкольного возраста.       После пары вежливых вопросов о делах и самочувствии Гарри сдался и рассказал Гермионе о решении Джинни. Подруга поджала губы.       — Может, я не должна об этом говорить, — осторожно начала она, — но ты ведь правда совсем не бываешь дома, Гарри. Джинни тяжело…       — Знаю, — вздохнул Поттер. — Мне не легче. Не получилось из меня опоры для семьи.       — Это вовсе не так, — поспешила заверить его Гермиона, но, как чувствовал Гарри, больше из вежливости. В действительности он прекрасно понимал, на чьей она подсознательно стороне. — Просто ты взял на себя ответственность за жизни многих людей, и это накладывает определённые обязательства…       — Скажи честно, — спросил Гарри и поймал взгляд подруги, не позволяя ей отвести глаза, — мне стоит бороться? Или лучше позволить Джинни найти себе достойного мужчину, с которым она будет счастлива?       Гермиона замялась, явно не зная, как правильно ответить. Поттер от неё этого и не ждал. Всё, что он хотел знать, он только что узнал.       — Бороться стоит всегда, — в конце концов заявила волшебница и даже кивнула самой себе в подтверждение. Гарри невольно вспомнил её в школьные годы: Гермиона точно так же, с уверенным видом, воодушевляла их с Роном каждый раз, когда в их отчаянно-самонадеянных планах требовался голос разума.       Хорошее было время. Почему-то сейчас казалось, что куда проще сражаться со злом, постоянно балансируя между жизнью и смертью, но зато не решать бесконечные семейные проблемы…       — Ты продолжаешь просматривать новостные сводки? Есть что-нибудь? — перевёл Гарри тему, тем самым избавляя подругу от необходимости продолжать вдохновляющую речь. Гермиона моментально посерьёзнела и принялась рассказывать о нескольких любопытных, но в целом малозначительных случаях, которые привлекли её внимание за последние дни. Поттер слушал внимательно: к сожалению, ничего из того, о чём она рассказывала, даже отдалённо не тянуло на причину возникшей в Хогвартсе проблемы.       Что ж, хоть что-то он за сегодня узнал.       — Спасибо. Тогда продолжаем работу, — подвёл он итог, и Гермиона кивнула.       — Береги себя, — обеспокоенно глядя на него, добавила она. Поттер слабо улыбнулся и, попрощавшись, отключился от каминной сети.       Он вернулся в свой кабинет, с удивлением отметив, что потратил на разговор с друзьями куда больше времени, чем рассчитывал изначально. Несмотря на истинную цель его пребывания в Хогвартсе, избавить его от необходимости составлять учебные планы не могла даже МакГонагалл, и Гарри собирался заняться этим как раз до начала урока с Малфоем. Разложив на столе ворох документов, среди которых были примеры планов предыдущих лет, Поттер погрузился в их изучение. На краю стола он устроил Карту Мародёров — находясь в Хогвартсе, он всегда носил её с собой.       Ближе к десяти краем глаза он заметил на карте подошедшую к его кабинету тёмную точку с флажком-подписью. Драко Малфой замер за дверью и по каким-то причинам не двигался. Не будь Гарри так сосредоточен на учебных планах, он бы, несомненно, задумался, почему Малфой застрял в коридоре и не заходит внутрь, но до назначенного времени оставалось ещё несколько минут, и Гарри предпочёл потратить их на нечто более полезное, чем затаскивание злобного слизеринского хорька в свой кабинет.       В конце концов Малфой соизволил появиться перед глазами своего новоиспечённого учителя. Гарри немало удивился, узнав, что Драко не способен сотворить даже обыкновенного Патронуса. Да, работа предстоит колоссальная… Придётся проявить огромное терпение. Главное, чтобы сам хорёк преждевременно не просёк всю степень своей важности, иначе Гарри грозили неприятные манипуляции, в которых бывший однокурсник был настоящим профессионалом.       Когда Драко спросил его, о чём он думает в момент сотворения Патронуса, у Гарри перед глазами пронёсся ворох разноцветных картинок. Рон с Гермионой. Джинни. Джеймс, Альбус и Лили. Семейство Уизли. Роза и Хьюго. Сириус. С каждым из них у него было связано много тёплых воспоминаний, которые наполняли его жизнь смыслом и определяли цель. Гарри не смог спасти Сириуса, не смог спасти Фреда, Римуса и Нимфадору, но отчаянно желал защитить всех остальных. Он был готов на что угодно, чтобы дорогие сердцу люди ничего не боялись. Все они были самой сутью, движущей силой всех его Патронусов.       Малфой, которому были чужды обычные семейные идеалы, не мог этого понять. Гарри догадывался, что им будет непросто найти общий язык, особенно спустя столько лет непрерывной вражды и взаимной неприязни. Но, к чести Драко, он, хоть и вёл себя как засранец, в лучших малфоевских традициях, всё-таки не сдавался и раз за разом пытался сотворить Патронуса. Гарри видел, что силы его постепенно покидали, дыхание участилось, и было заметно, что Драко устал, но, стиснув зубы, он продолжал пытаться. Прогресс не заставил себя долго ждать (разумеется, Поттер наблюдал за всеми телодвижениями своего «ученика», даже если со стороны казалось, что он смотрит совсем в другую сторону. Искусством незаметной слежки Гарри с успехом овладел ещё в годы обучения в Аврорате).       Когда Малфой рассказал ему причины своего желания освоить Заклинание Фантома, Поттер, хоть и не подал виду, в глубине души торжествовал.       Всё-таки для хорька изучение заклинания — принципиально, и, значит, помощь Гарри ему нужна ничуть не меньше, чем Поттеру нужно участие Малфоя! Тот факт, что они стечением обстоятельств находились в равных условиях, хоть пока что и по разные стороны баррикад, несомненно, радовал. Гарри пообещал Малфою выделить своих авроров, чтобы Драко мог спокойно тренироваться и ни о чём не переживать. Чем быстрее он освоит Патронуса, а затем и Фантома, тем быстрее они смогут приступить к реставрации и вновь счастливо избавятся от необходимости регулярного общения друг с другом.       Выпроводив Драко за дверь и с помощью карты убедившись, что он точно ушёл, Гарри уронил голову на сложенные на столе руки. Теперь предстояло самое сложное: пора было отправляться домой.       Он выбрался из камина в собственной гостиной, отряхивая пепел с рубашки и брюк. Джинни сидела в кресле и читала, но, завидев его, медленно закрыла книгу, не сводя с супруга пристального взгляда. Поттер подавил порыв шагнуть ей навстречу и, выдержав паузу, наконец произнёс:       — Привет.       Джинни медленно отложила книгу и взяла в руки палочку. На её лице не было ни злости, ни радости. Только сдержанность.       — Развейся, — прошептала она, и на кончике палочки вспыхнул огонёк. Гарри не двигался.       — Это правда ты? — с недоверием спросила Джинни. Поттер кивнул. Его супруга отложила палочку в сторону.       — Получил письмо? — прозвучало почти вызывающе. Гарри вновь кивнул.       — Давай поговорим, — предложил он. Джинни с наигранным удивлением вскинула брови, но тут же опустила и, задумавшись, легко поднялась с кресла.       — Ты уже обедал? — неожиданно спросила она, и Поттер растерялся. Не такой беседы он ожидал. Он покачал головой, и Джинни направилась в кухню, на ходу приманивая к себе фартук и направляя из холодильника на плиту парочку кастрюль.       На лестнице послышался громкий топот, и спустя секунду в комнату влетел Джеймс, а за ним чуть ли не кубарем вкатились Альбус и Лили. Младшие дети задорно смеялись, пока Джеймс бегал от них, явно пытаясь скрыться, но ему это никак не удавалось — в доме было не так много мест, где он успел бы спрятаться, а брат и сестра бегали за ним едва не по пятам. Заметив отца, все трое резко остановились.       — Папа! — первым пришёл в себя Джеймс и, сияя, бросился ему на шею. Гарри впервые за долгое время почувствовал небывалое облегчение и крепко обнял сына, с наслаждением вдыхая аромат его растрёпанных тёмных волос. Джинни всегда покупала одну и ту же марку детского шампуня, и его аромат можно было почувствовать от всех трёх детей Поттеров. Для Гарри он стал чем-то вроде маячка, сигнализирующего, что всё в порядке, что рядом любимая семья.       Альбус и Лили почти сразу же кинулись за старшим братом и повисли на отце, наперебой рассказывая последние новости. За несколько минут Гарри получил полный экскурс во все более-менее значимые события за последнее время: например, кошка миссис Эйли опять застряла на дереве, и мистеру Эйли пришлось брать большую деревянную лестницу, чтобы её снять («Неужели не проще было применить заклинание левитации?» — изумлялся Джеймс). Лили нашла в саду огромную ярко-жёлтую гусеницу, которую Альбус случайно раздавил и потом ужасно расстраивался по этому поводу. А ещё они недавно ездили к бабушке с дедушкой, и ещё там были Роза и Хьюго, и Роза придумала такую интересную игру, и там надо было делать вот так и вот так, но нельзя делать так, и это было так интересно, папа, мы тебя обязательно научим!       Джинни расставила тарелки, пока Гарри, смеясь, пытался вникнуть во все тонкости детских объяснений и при этом не оглохнуть раньше времени. Они пообедали, и Джеймс потянул отца за руку, увлекая в сторону второго этажа, где располагались детские и была развёрнута основная игровая база. Гарри обернулся, бросив неуверенный взгляд на жену, и спросил, не нужна ли помощь с уборкой, но Джинни отказалась.       Гарри уже забыл, когда в последний раз так много времени проводил с Джеймсом, Альбусом и Лили. Ему объяснили все правила «той самой игры Розы», большая часть из которых придумывалась прямо на ходу путём коротких, но яростных споров между Джеймсом и Альбусом, показали несколько новых игрушек, подаренных бабушкой и дедушкой. Джеймс хвастался новой игрушечной метлой, Альбусу подарили набор юного зельевара, а Лили достался мягкий вязаный лев с пушистой гривой, который сам раскидывал в стороны передние лапы для объятий. Ближе к вечеру дети утомились и под сказку о Колдуне и Прыгливом горшке уснули, сморённые счастливой усталостью.       Убедившись, что они крепко спят, Гарри поправил каждому одеяло и, поцеловав всех поочерёдно в лоб, наконец спустился на первый этаж.       Джинни вновь сидела в кресле с книгой в руках. Тёплый рассеянный свет от торшера мягко освещал комнату.       — Теперь мы можем поговорить? — тихо спросил Гарри. Миссис Поттер подняла голову.       — О чём? Я уже всё решила. Нет, — заметив, что он собирается возразить, поспешно добавила Джинни, — не надо, Гарри. Дети не видят тебя неделями. Я не вижу. Я так больше не могу. Сначала Аврорат, теперь это… — она вздохнула. — Зачем, Мерлина ради, ты согласился на работу в Хогвартсе на целый год?       — Так было нужно.       — Кому нужно? — с отчаянием вскрикнула Джинни, и её голос эхом зазвенел у Гарри в ушах. — Ты не можешь жить в семье. Постоянно куда-то бежать, сражаться, жертвовать — в этом весь ты. Знаешь… — она на секунду умолкла, словно глубоко задумавшись, и с печальной усмешкой добавила: — Глупо было ожидать чего-то другого.       Слышать подобное из уст любимой женщины было больно. Хотя и не так страшно, как он ожидал. Гарри впервые за долгое время серьёзно задумался — а действительно ли он до сих пор любил Джинни? Они были вместе без малого пятнадцать лет и воспитывали троих детей, но Поттер не думал о том, что же связывало их на духовном уровне. Если бы не было Джеймса, Альбуса и Лили, говорили бы они обо всём этом сейчас?       — Ты прекрасно знаешь, зачем я это делаю, — стиснув кулаки, сказал Поттер.       Джинни посмотрела на него, как на неразумного ребёнка, и с немым укором в глазах покачала головой.       — Зачем? Волан-де-Морта давно нет, война закончилась, Гарри! Незачем так переживать.       Он не мог рассказать ей о том, что происходило в Хогвартсе и чем это грозило обернуться для них всех. Как бы ни было велико желание всё рассказать, он не имел на это права — иначе риск, что план МакГонагалл рухнет, не успев толком начаться, возрастал до неприличных размеров. Смотреть Джинни в глаза и понимать, что правда, которая всё объяснит, которая способна дать им ещё один шанс, так близко и в то же время — запредельно далеко, было тяжело.       Гарри заставил себя глубоко вздохнуть, прежде чем ответить.       — Всегда может случиться что-то ещё, — чересчур отстранённо произнёс он.       — Верно, — согласилась Джинни. — И пока ты ждёшь это «что-то», твои дети вырастут без отца.       Он многое не рассказывал жене, потому что считал, что так для неё безопаснее. Джинни явно считала иначе.       Отбросив все сомнения, он попытался поймать её и обнять, но Джинни увернулась и оттолкнула его руки; кончики пальцев Поттера скользнули по её прохладной коже, и Гарри, потрясённый её реакцией, отступил.       Никогда прежде она не отталкивала его так явно и так быстро, не оставив ни малейшей лазейки.       — Уходи, Гарри, — чересчур спокойно попросила Джинни, и её слова отрезвляли хлеще ведра ледяной воды. — Пожалуйста, уходи.       Посмотрев на неё в последний раз, Поттер резко развернулся, шагнул в камин и, бросив Летучий порох, растворился в зелёном пламени.       Появившись в кабинете Защиты от Тёмных Искусств, он вышел из камина, сделал несколько шагов и взмахнул палочкой; наложив на кабинет звуковой барьер, он рухнул на колени и отчаянно закричал.