Фантомы Драко Малфоя

      Минерва МакГонагалл сидела за директорским столом и, слегка нахмурившись, что-то увлечённо читала. Перед ней лежала стопка потрёпанных книг в кожаных переплётах и с золотым тиснением на корешках; войдя в директорский кабинет, Драко обратил внимание на эти книги: где-то он их уже видел. Когда дверь за ним мягко закрылась, Минерва подняла голову, строго глядя на Драко из-под очков.       — Добрый день, мистер Малфой, — холодно произнесла она. Драко внутренне сжался: хоть прошло и много лет, бывший декан Гриффиндора что в его школьные годы, что сейчас, если хотела, могла внушать истинный ужас одним только выражением лица. Поджатые губы МакГонагалл не сулили ничего хорошего. Драко беззвучно выдохнул.       За спиной Минервы красовались два больших портрета: один из них пустовал — видимо, Альбусу Дамблдору захотелось прогуляться по школе. С другого за вошедшим Малфоем бесстрастно наблюдал Северус Снейп.       — Здравствуйте, директор. — Голос молодого преподавателя звучал ровно и уверенно. На секунду переведя взгляд с МакГонагалл на портрет крёстного, Драко коротко ему кивнул и вновь посмотрел на Минерву. — Вызывали?       — Полагаю, вы прочли мою записку. — Минерва отложила книгу и переплела между собой пальцы, и Малфой невольно ужаснулся, насколько же она иногда похожа на Дамблдора. Интересно, это директорский кабинет так на людей действует или здесь была какая-то иная хитрость? — И по пути сюда наверняка придумали целую серию великолепных аргументов, объясняющих, почему вы столь бесцеремонно нарушаете школьные правила. Я готова слушать, начинайте.       — Честно говоря… нет, — помедлив, признался Драко. В этот момент он чувствовал себя нашкодившим студентом, которого поймали прямо посреди реализации очередной шалости, а вовсе не взрослым самостоятельным волшебником, авторитета и знаний которого достаточно, чтобы преподавать у детей. — Я слабо представляю, в чём именно заключалось нарушение.       — Мистер Малфой, — тон МакГонагалл неуловимо начал повышаться, — каждый, кто находится в Хогвартсе, подписывает школьный Устав, в вашем случае — преподавательский. С недавних пор одним из самых важных пунктов там является…       Драко поморщился. Он начал догадываться, о чём говорила волшебница.       — …запрет на появление на территории школы сторонних фантомов, не являющихся частью учебной программы. — Минерва сделала небольшую паузу. — Фантомы мисс Дафны Гринграсс, насколько я знаю, ни в какие учебные планы не включены, и я не припомню, чтобы вы запрашивали у меня разрешение на их появление.       Малфой промолчал.       — Вы же подписывали Устав, — нетерпеливо добавила МакГонагалл, — и не могли не заметить изменений в сравнении с прошлым годом. Нам приходится ужесточать правила, чтобы лица, не имеющие прямого доступа в школу, не могли сюда проникнуть и узнать что-то из того, что им знать не положено.       Драко смутно припоминал, что ещё в августе ставил какую-то подпись, особенно не вчитываясь в сам документ. Люциус с детства приучал его внимательно знакомиться с каждой бумагой, где необходимо письменно обозначить своё согласие, но именно в этот раз что-то пошло не так. Не исключено, что обновлённый Устав МакГонагалл подсунула преподавателям сразу после того, как объявила, что в грядущем учебном году к ним присоединится сам Гарри Поттер, и Драко резко потерял к чему бы то ни было, кроме персоны Мальчика-Который-Внезапен, интерес.       — Теперь из-за вашей неосторожности мне придётся объясняться перед Попечительским советом, как так вышло, что волшебница, не имеющая к школе никакого отношения, дважды оказалась на её территории в учебное время. Может, вы как-то объясните мне этот момент? — Минерва сощурилась, чуть склонив голову набок, и пристально смотрела на Малфоя. Драко старался не поддаваться волнению и держать лицо.       Несколько лет назад он разрешил и Дафне, и Астории связываться с ним в любое время, если это было что-то срочное. Тогда ещё ни о каких фантомах не шло и речи, а Грейнджер, возможно, продумывала своё заклинание только на стадии гипотез. К сожалению для Малфоя, в магическом мире обещания работали не совсем так, как в упрощённом маггловском, и слово, скреплённое Непреложным обетом, автоматически становилось выше любых других условностей, в том числе всевозможных школьных уставов. Ему следовало предупредить Дафну, что не стоит отправлять в Хогвартс фантома, предварительно не уведомив его самого, но Астория попала в Мунго столь внезапно, никто не ожидал… Хотя вина Драко оставалась весомой: после того, как копия Дафны явилась к нему в первый раз, нужно было сразу идти к МакГонагалл и как угодно, но выкручиваться из ситуации. Он бы так и поступил, если бы, конечно, запомнил, что летом подписывал эти проклятые бумажки…       — Я вынуждена уже сейчас объявить вам дисциплинарное взыскание, мистер Малфой, — не дождавшись от него внятных объяснений, добавила директор. — После общения с Попечительским советом мы с вами встретимся снова и обсудим вопрос более детально.       Драко похолодел. Ему нельзя было терять работу в Хогвартсе, ведь его пребывание здесь было единственным способом отвлекать внимание прессы от Малфой-мэнора и всего, что происходило в его стенах. Даже Поттер с его возлюбленным Авроратом повёлся и со временем перестал туда заглядывать, будучи в полной уверенности, что раз Драко находится в Хогвартсе под присмотром МакГонагалл, то наверняка не успевает строить коварные планы по свержению Министерства (или чем там, по мнению Поттера, он должен был заниматься). Нельзя допустить, чтобы Малфоя уволили и ему бы пришлось вернуться в мэнор. Тогда все его усилия пойдут шишуге под хвост.       Он только открыл рот, чтобы выдать наспех сочинённую версию событий, которая предполагала тайный роман между ним и Дафной Гринграсс, но в этот момент огромный дубовый шкаф в углу директорского кабинета дёрнулся и, протяжно скрипнув, мелко затрясся, перескакивая с одной пары ножек на другую.       Минерва резко побледнела и, выхватив палочку, бросилась к нему.       — Что там? — спросил Драко.       — Ничего, — отрезала директор, казалось, напрочь забывая о присутствии преподавателя Трансфигурации в кабинете. Она распахнула дверцы шкафа и принялась вполголоса бормотать заклинания, большинство из которых чуткий слух Драко распознал как защитные. Шкаф ещё немного подёргался и, взбрыкнув в последний раз, успокоился.       — Я могу чем-то помочь? — с сомнением поинтересовался Малфой. Выдохнув, МакГонагалл отступила, взмахом палочки закрывая притихший шкаф.       — Пока нет, — наконец обернувшись к нему, ответила она. Нервное напряжение спало, и её щёки слегка порозовели. Хотя в целом она выглядела неважно — Драко заметил это только теперь, когда директор поднялась на ноги. — Мистер Малфой, думаю, на сегодня мы закончили. Можете возвращаться к своим делам.       Драко кивнул и, искоса бросив взгляд на Снейпа, который, чуть приподняв подбородок, смотрел на него своим фирменным непроницаемым взглядом, вышел из кабинета.       Северус нагнал его в коридоре, бесцеремонно вытиснув из одного из портретов изображённого там пухлого молодого волшебника с жидкой бородёнкой, жившего не позднее Средних веков. Малфой удивлённо вскинул бровь: несмотря на все его надежды, единственный портрет крёстного ещё ни разу не приходил побеседовать с ним, хотя Драко преподавал в Хогвартсе уже седьмой год. В этом году те студенты, которые только поступили в школу в первый год его преподавания, уже будут сдавать ЖАБА… Быстро же летит время.       — Тебе не стоит так явно демонстрировать свои эмоции, — сухо обронил Северус, несколько разочарованно глядя на крестника. Драко задохнулся от возмущения.       — Уж извини, что моё лицо кажется тебе таким эмоциональным, — процедил он. — Подавляющее большинство волшебников с тобой бы не согласилось.       Не так он представлял их первую за долгие годы беседу. Может, художник, писавший портрет Снейпа, напортачил с заклинаниями, и поэтому Северус-с-портрета не знал о сильной душевной привязанности, возникшей между его живым прототипом и Драко ещё много лет назад? Только так можно было объяснить, почему крёстный ни разу не выходил за пределы директорского кабинета и ни разу не пытался заговорить с Малфоем, когда тот приходил к МакГонагалл.       Северус прищурился.       — Никто тебя не уволит, можешь не беспокоиться. Да, — заметив, как округлились глаза Драко, добавил он, — как я и сказал, всё написано на твоём лице. Будь внимательней, иначе это могут использовать против тебя.       Малфой нахмурился. Может быть, Снейп-с-портрета в искусстве чтения людей был не так уж далёк от своего оригинала.       — Спасибо, я учту, — протянул он нарочито небрежно, хотя замечание Северуса его задело. Но уверенность, с которой крёстный говорил об увольнении Драко, его немного успокоила.       Убедившись, что Малфой всерьёз задумался над его словами, Северус исчез так же быстро и незаметно, как и появился. Пухлый молодой волшебник, которому принадлежала тонкая резная рама, вновь возник на фоне тяжёлой портьеры из тёмно-синего бархата и недовольно насупился, взглядом выражая всё своё отношение к Драко Малфою и его бесцеремонному нарисованному собеседнику, только что отбывшему обратно в директорский кабинет. Драко презрительно искривил губы, одарив портрет не менее неприязненным взглядом, и гордо зашагал по коридору.       Из-за занятий с Поттером и последующего вызова к директору он пропустил обед и теперь намеревался наверстать упущенное, прежде чем приступить к оттачиванию вызова Патронуса. Спустившись в подземелья и завернув на кухню, он договорился с эльфами о дополнительной обеденной порции и нескольких видах закусок, которые собирался забрать с собой в комнату и сохранить на случай переутомления из-за тренировок.       Малфоя крайне раздражала необходимость договариваться с эльфами, с которыми он привык общаться исключительно в приказной форме, но усилия чрезмерно инициативной Грейнджер не прошли даром, и Минерва МакГонагалл, проникнувшись убеждениями одной из своих лучших учениц, поддержала её в борьбе с рабскими условиями домовиков. В результате отдавать эльфам прямые приказы могли только директор и её заместитель (но ни МакГонагалл, ни Флитвик, как считал Драко, не использовали свои привилегии в полной мере). Всем остальным же — и студентам, и преподавателям, и прочим посетителям Хогвартса — теперь приходилось общаться с домовиками в должной мере уважительно. К счастью, сами эльфы на степень уважения обращали мало внимания и практически всегда охотно соглашались выполнить любую обращённую к ним просьбу.       — Ваш обед готов, сэр, — пропищала ушастая эльфийка, протягивая Драко небольшую корзину, аккуратно укрытую тонкой кремовой салфеткой.       — Отправьте её ко мне в комнату, — распорядился Драко, отмахиваясь. Эльфийка зашевелила ушами и с негромким хлопком аппарировала вместе с корзиной. Если бы эту сцену видела Грейнджер, у неё бы наверняка случился нервный припадок.       Следующие несколько часов Малфой потратил на упражнения с Патронусом, который удавался ему с переменным успехом: в какой-то момент Драко даже показалось, что бледная невесомая тень, созданная его палочкой, стала крупнее. Но он слишком рано обрадовался: тень расплывалась неравномерными пятнами, растекаясь в стороны, как подтаявшее на солнце масло. Драко с сожалением понял, что вымотался, и взял вынужденный перерыв. Вспомнив, что он так и не связался с Дафной, он вооружился пером и пергаментом и принялся писать.       Закончив с письмом, он надёжно его запечатал и скрепил изящной сургучной печатью с фамильным гербом Малфоев. В оформлении писем подобным образом он находил некую потаённую прелесть: конверт, запечатанный сургучом, сразу выделялся на фоне сотен других своей элегантностью. Конечно, сорвать такую печать и потом прикрепить её обратно, словно ничего и не было, было парой пустяков, но дополнительно наложенные заклинания, препятствующие незапланированному разрушению печати, существенно исправляли ситуацию.       Довольный результатом, Малфой поднялся, решив не затягивать с отправлением письма, и вышел из комнаты. Вид соседней двери напомнил ему, что Поттер так и не назначил дату и время их следующего занятия. Решив урегулировать этот вопрос как можно скорее, Драко, не раздумывая, постучал в дверь.       Ответом ему служила тишина.       Драко постучал ещё раз, уже настойчивей. За дверью не раздалось ни звука, зато проснулась дверная ручка.       — Мистер Гарри Поттер в данный момент отсутствует, — отчеканила ручка и, щёлкнув челюстью, прорычала: — Вы можете оставить для него своё сообщение, он обязательно получит его, как только вернётся. Можете говорить.       — Нет уж, спасибо, — буркнул Драко, отходя на шаг. Его мало интересовало, где шарахался Золотой Герой, к вечеру он наверняка вернётся, тогда Малфой его и поймает. А до тех пор ему нужно добраться до совятни.       — «Нет уж, спасибо», — донёсся ему в спину собственный голос, который тотчас сменило противное урчание дверной ручки Поттера, — ваше сообщение записано и будет доставлено. Хорошего вам дня!       Драко закатил глаза. Иногда у него складывалось впечатление, что ручки преподавательских комнат зачаровывал не Флитвик, а кто-то из его особенно нерадивых студентов.       Проходя мимо одного из коридоров, Малфой услышал девичий вскрик, а следом — заливистое ехидное гоготанье, которое при большом старании можно было распознать как злорадный смех. Драко мысленно застонал: конечно, он может пройти мимо и ничего не предпринять, но, судя по громкости женских воплей, прямо сейчас ситуация принимала скверный оборот, а справиться с хохочущим школьным вредителем без вреда для себя самих было под силу лишь преподавателям.       — ПИВЗ! — раздражённо рявкнул Драко, поворачивая в коридор, из которого доносились вопли. Полтергейст, загнавший в угол ученицу с Когтеврана, завис в нескольких метрах от пола с огромной навозной бомбой в руках, которую он явно собирался сбросить прямо на девчонку. Драко оценил ситуацию: когтевранка, несмотря на явный испуг, замерла с протянутой вперёд палочкой, хотя толку от этого не было — девочка перепугалась настолько, что не воспользовалась бы магией, даже если бы от этого зависела её жизнь. Её можно было понять: Пивз нынче особенно постарался и нанёс на лицо грозный боевой раскрас, из-за которого глаза казались больше, а зубы — острее. Довершали картину размеры навозной бомбы, которая, встреться она с полом с трёхметровой высоты, нанесла бы ущерб на весь коридор.       — Профессор Ма-алфой, — мерзко захныкал полтергейст, заметив приближающегося Драко, и тотчас подобострастно заулыбался, — а мы тут, ха-ха-ха, беседуем, ха-ха...       — Сгинь отсюда, — не меняя тона, продолжил Драко. Пивз, хоть и не признавал никаких авторитетов, с профессорами старался не связываться: каждый из них мог с лёгкостью увернуться от любой проказы полтергейста и как следует наподдать ему под зад парой-тройкой подходящих заклинаний.       — Злой профессор, — упрекнул его Пивз обиженно, — в детстве ты был добрее!       — Я сказал — сгинь! — Малфой демонстративно потянулся к палочке. Полтергейст крепче сжал своё оружие массового поражения и, перекувыркнувшись в воздухе, помчался в соседнее крыло, выкрикивая в адрес Драко оскорбительные стишки собственного сочинения.       Малфой проводил его спину презрительным взглядом и, убедившись, что Пивз окончательно исчез из поля зрения, собрался идти дальше. Он совсем забыл про студентку, которая за это время уже успела прийти в себя и, трогательно краснея, подбежала к нему.       — Большое спасибо, профессор, — поблагодарила она смущённо. Драко знал её: Флора Бьюкинен, третьекурсница с Когтеврана, одна из самых старательных его студенток, которой уже сейчас однокурсники пророчили должность старосты. Странно, что такая талантливая волшебница, как Флора, не смогла убежать от Пивза, но, быть может, полтергейст застал её врасплох. Девочки ведь ужасно дорожат своим безукоризненным внешним видом, а куча навоза ничуть не способствовала его улучшению.       — Вы идёте в совятню? — полюбопытствовала Флора, заметив в руках у Драко письмо. Малфой кивнул. — Мне... тоже туда нужно, разрешите дойти вместе с вами?       Отказывать у Драко не было никаких причин, и он снова кивнул. По дороге Флора расспрашивала его о нюансах домашнего задания, которое он задал им только вчера. Вот уж хвалёная когтевранская тяга к знаниям... Малфой, хоть и неохотно, отвечал ей и постепенно втянулся, подробно разъясняя все тонкости трансфигурирования сыпучих веществ и превращения их в твёрдые.       Уже на выходе из замка им встретился крестник Поттера, который отчего-то побледнел и, проявив неожиданный интерес к их беседе, увязался с ними. Драко обнаружил, что его первоначальная спокойная прогулка до совятни незаметно начала превращаться в импровизированную лекцию на свежем воздухе.       Тедди и Флора о чём-то жарко спорили на улице, пока Малфой отправлял письмо. Большой серый филин, сонно ухнув, расправил крылья и взлетел, меньше чем за минуту превратившись в маленькую тёмную точку, летевшую над замком. Стоя перед окном, Драко смотрел ему вслед и, вспомнив про студентов, нехотя направился к ним.       Быстро отвязаться от чересчур активных третьекурсников ему вновь не удалось; Тедди и Флора сопровождали его вплоть до внутреннего двора, где наконец переключились на своих приятелей, и Драко смог спокойно выдохнуть.       — Профессор Малфой, — спросила его напоследок Флора, — скажите, а вы много пользуетесь трансфигурацией?       — Как и любой волшебник — достаточно, — ответил Драко.       — А... косметической трансфигурацией? — уточнила девочка и тут же отвела взгляд, который до этого был буквально прикован к профессору. Малфоя её вопрос повеселил. Он обезоруживающе улыбнулся.       — Разве я похож на человека, который в этом нуждается? — усмехнувшись, парировал он. Флора покраснела.       — Нет, конечно, я просто... просто так спросила.       Тедди отчего-то помрачнел, и Малфою вовсе не хотелось выяснять, в чём причина. Попрощавшись, он направился в Большой зал, куда на ужин как раз начали подтягиваться студенты.       Странно, но Поттер не явился и на ужин.       Драко сосредоточенно нарезал восхитительную запечённую индейку, от одного аромата которой можно было захлебнуться слюной, и гадал, куда запропастился новый преподаватель Защиты. Может, Поттер, как особо важная персона, принимает пищу исключительно в собственных покоях? Какая глупость. Никто, даже директор МакГонагалл, не позволяет себе игнорировать посещение Большого зала с завидной регулярностью. Вряд ли Поттер решил объявить голодовку — стало быть, действительно организовал себе обеды и ужины в личном кабинете. Возмутительно!       Поймав себя на мысли, что слишком много думает о преподавателе Защиты, Драко со злости отправил в рот слишком большой кусок индейки и едва не подавился. Проклятый Поттер, дементор бы его побрал! Даже не присутствуя рядом, умудряется отравлять Малфою жизнь. Когда же это, Мерлин подери, закончится!       Последующие несколько часов Малфой потратил на подготовку к ближайшим лекциям у старшекурсников. Когда стрелки часов подобрались к двенадцати, он наконец закончил и, зевая, отправился в кровать.       В комнате Поттера послышалось какое-то движение только после полуночи. Драко, который уже начал засыпать, резко вскочил: из-за стены доносился непонятный грохот, будто кто-то швырял на пол, поднимал и опять швырял что-то очень тяжёлое. Наспех натянув на себя шёлковую пижаму, состоявшую из длинных штанов и рубахи свободного кроя, он выскочил в коридор.       Дверь в соседнюю комнату не была закрыта до конца.       — Поттер! — позвал Драко, позволив себе наглость войти без приглашения. Картина, представшая его глазам, изумляла: вещи раскиданы по полу, балдахин с кровати содран и небрежно откинут в сторону. Гарри Поттер, замерев посреди устроенного им бардака, молча пялился в окно. На голос он даже не обернулся.       — Что? — равнодушно спросил Поттер. Драко, совладав с удивлением, прокашлялся и сухо поинтересовался:       — Завтра во сколько?       — А? — бывший гриффиндорец странно дёрнулся, будто от пощёчины. Малфой нетерпеливо цыкнул.       — Занятие, Поттер. Ты говорил, мы будем заниматься каждый день. Во сколько завтра?       — Отложим. — Поттер вздохнул. И вдруг неожиданно зло добавил: — А хотя... жду в полдень. — Его голос неуловимо быстро изменился с отстранённого на почти агрессивный, и Малфою такие перемены не понравились.       С другой стороны, это же Поттер. Эмоционально нестабильный, взрывной гриффиндорец, в словесных перепалках с которым Драко зачастую побеждал лишь потому, что Поттер и его дружки (исключая, пожалуй, Грейнджер) всегда быстрее выходили из себя. Ведь, как известно, ключ к победе лежит в хладнокровной решительности... Решительность у Поттера присутствовала, а вот хладнокровия явно недоставало. Поэтому разгромленная комната Драко не удивляла: вспыльчивость Золотого Мальчика никогда не являлась для него секретом. Не его это дело — что там у Поттера произошло.       Ещё раз оглядев устроенный преподавателем Защиты погром, Малфой скривился.       — Ломай свои вещи потише, — цинично протянул он, — спать мешаешь.       Драко скрылся за дверью прежде, чем бывший однокурсник успел обернуться и метнуть в него ненавистный взгляд.       На следующий день Поттер, к вящему удивлению Малфоя, был поразительно спокойным. Ни следа от вчерашней вспышки ярости не осталось — Всеобожаемый Герой постоянно отвлекался, а от его рассеянности меньше чем через час после начала занятия у Драко начал дёргаться глаз. Казалось, Поттер его совершенно не слушал и пребывал в своих мыслях, изредка бросая на своего ученика пустые взгляды. Последнему это надоело.       — Может, — угрожающе начал Драко, — уже спустишься на землю, а, Поттер? Из старого ботинка и то вышел бы учитель лучше, чем из тебя.       — Может, проблема в том, что ученик бездарный? — огрызнулся преподаватель Защиты. Щёки Малфоя покраснели от гнева. Драко вскинул палочку.       — Следи за языком, Поттер, — ощерившись, процедил он. Собеседник скривился и крепче сжал палочку.       — Тебе могу посоветовать то же самое, Малфой.       Драко не понял, кто именно выкрикнул заклинание первым, — скорее всего, они вскинули палочки одновременно. Яркие разноцветные огни фейерверками промчались через весь кабинет, врезаясь в стены и кроша крепкий на вид камень в пыль. Уклонившись от заклинания Поттера, Драко резко выпрямился.       Оба, тяжело дыша, стояли друг напротив друга и обменивались злобными взглядами.       Малфой успокоился первым.       — Ты всех своих студентов бьёшь? Интересный метод преподавания, — выкрикнул он, впрочем, не опуская палочки.       — Заткнись, — сквозь зубы прорычал Поттер.       На этом мирные переговоры завершились, и в ход вновь пошли заклинания. Драко был уверен, что они разгромят кабинет окончательно и вскоре наверняка явится кто-то из профессоров, а то и сама директор, чтобы посмотреть, что здесь происходит. Мощное Депульсо, брошенное Малфоем в сторону противника, отшвырнуло Поттера через весь кабинет, с грохотом впечатывая его спиной в стену. Поттер слабо застонал и рухнул на пол. Там, где он прислонился к стене, осыпалась штукатурка.       Драко замер. Былая дерзость испарилась без следа.       — Поттер! — крикнул он и, сглотнув, сделал несколько осторожных шагов в сторону поверженного врага. Тот не отвечал. — Мать твою, Поттер! Не молчи! Живой?       — К сожалению, — наконец раздался недовольный ответ.       — Кретин, — с досадой и облегчением выдохнул Малфой и остановился. — Где твоя хвалёная реакция? Не помню, чтоб накладывал на тебя Конфундус.       Поттер, кряхтя, перевернулся на спину и, раскинув руки, уставился в потолок, явно не собираясь подниматься.       — Последние мозги отшибло? — с опаской спросил его Драко.       Бывший гриффиндорец поднял руку и, сняв разбившиеся от удара очки, прикрыл глаза тыльной стороной ладони.       — На сегодня всё, — чересчур спокойно произнес он.       — Я всегда подозревал, что карьера половой тряпки — лучшее, на что ты способен, — отозвался Драко.       Поттер шутку не оценил и оскалился.       — Уходи, пока я не встал.       Теперь пришёл черёд разозлиться Малфою. Поттер что, возомнил себя самым сильным магом? Откуда такая уверенность в себе? Ведь это Драко не далее как пять минут назад впечатал его в стену! Или удар был настолько сильным, что память Поттера всё-таки теперь подводит?       — Поднимайся, — презрительно бросил Драко, — иначе я сам тебя подниму.       — Да ну? — криво улыбнулся Поттер, по-прежнему даже не глядя в его сторону. — Неужели смелости хватит?       Малфой небрежно взмахнул палочкой. Его собеседник резко оторвался от пола и взмыл в воздух. Лицо Поттера царапали мелкие камешки, отколовшиеся от стен и среагировавшие на заклинание левитации вместе с ним.       — И что дальше? — будто не замечая, что его ноги не касаются пола, протянул бывший гриффиндорец. Драко показалось, что ему знакомо и это выражение лица, и эта издевательская интонация, но он никак не мог понять, откуда именно. Это раздражало ещё больше. Он вновь взмахнул палочкой, и Поттер неуклюже брякнулся на ноги, пошатнувшись от жёсткого приземления.       — Соберись, — процедил Малфой и, предоставив противнику всего пару секунд форы, выкрикнул заклинание. Поттер тотчас поставил щит. Драко направил в его сторону ещё одно заклинание, и Поттер вновь создал такой же щит, даже не потрудившись его усилить. — Атакуй, Мерлин тебя раздери!       Поттер словно очнулся. Драко почувствовал горячую взрывную волну от пущенного им оглушающего заклятья, от которого чудом сумел уклониться, и уже был готов адресовать достойный ответ, как ноги его подогнулись, и он упал, больно ударяясь коленями об холодный пыльный пол.       — Как подло, Поттер.       Противник смотрел на него, чуть склонив голову. Палочку он опустил.       — Рефлексы, — преподаватель Защиты пожал плечами.       Малфой поднялся, демонстративно отряхиваясь от грязи. Его прежде аккуратно уложенные волосы растрепались, белую рубашку необходимо было незамедлительно отправлять домовикам.       — Заканчивай прихорашиваться и начинай практиковаться, мы теряем время.       Драко перевёл на собеседника недоверчивый взгляд. В глазах Поттера впервые за последние несколько часов чётко проглядывалась осмысленность. Теперь Малфой не сомневался, что, когда Поттер смотрит на него, он видит именно его и никого другого.       Губы Драко насмешливо изогнулись. Он провёл рукой по волосам, убирая растрёпанные локоны, и незаметно зафиксировал их с помощью заклинания.       — Другой разговор.       Вечером, когда Драко подходил к своей комнате, на двери его ждала новая записка. К счастью, она отличалась от той, которую вчера присылала директор: никаких вычурных подписей, блестящих чернил, особых магических печатей. Сорвав записку с двери, Малфой быстро пробежался взглядом по неровному мужскому почерку.       «Спасибо, что взбодрил.        Г. П.»       Драко фыркнул.       — Мне не нужен расхлябанный учитель, — обернувшись в сторону поттеровской двери, сообщил он. Вряд ли Поттер его слышал, но и какая разница? Отчего-то Драко был уверен, что они не станут это обсуждать.       Перед сном Малфой прокручивал воспоминания об их с Поттером дуэли, которая наконец, спустя столько лет, состоялась, пусть и совершенно неожиданно для них обоих. Как ни странно, их сражение принесло ему удовольствие; к собственному стыду, Драко был вынужден признать, что искренне скучал по противостоянию с Золотым Мальчиком. И ему удалось уложить Поттера, что не удавалось никому неизвестно сколько лет!       День определённо прошёл не зря.