Фантомы Драко Малфоя

      — Вроде тихо, — Гарри повернул дверную ручку, проверяя, крепко ли закрылся замок. Гермиона за его спиной аккуратно уселась на край кровати, застеленной выцветшим от времени покрывалом. Когда-то оно наверняка было ярко-синим, цвета вечернего безоблачного неба, но теперь смотрелось как замутнённое многолетней пылью старое зеркало, в отражении которого уже невозможно было что-либо разглядеть. Помимо кровати в комнате находился стол, на столешнице которого неизвестный постоялец выжег ошибочный перевод каких-то заклинаний на древней латыни, и два хлипких стула, даже смотреть на которые было страшно: стулья были готовы рассыпаться в щепки в любой момент. Пол украшал старый, местами протёртый до ниток ковёр, на котором наглядно изобразили обращение оборотня во время полнолуния и его последующий поздний ужин парочкой не особо удачливых магов.       Обстановка не впечатляла роскошью, но, исключая Хогвартс, для переговоров места безопаснее было не найти. Конечно, со стороны это всё выглядело довольно двусмысленно: Гарри Поттер и его верная боевая подруга Гермиона Грейнджер заперлись вдвоём в комнате с двуспальной кроватью, скрываясь от внимания посторонних, — но лучшего варианта за такой короткий срок Гарри подобрать не смог. К тому же, Аберфорт, которого он предупредил об их с Гермионой совместном визите заранее, без всяких проблем сможет отбить у чересчур любопытных посетителей паба желание обсуждать Героев Войны за кружкой дымящегося эля или бокалом огневиски.       Гермиона расстегнула мантию и, помедлив, аккуратно уложила её рядом с собой. Когда она потянулась, чтобы расправить на ткани складки, кровать под ней тихо и жалобно скрипнула.       Убедившись, что дверь закрыта, и наложив на неё Заглушающее заклятье, Поттер окинул комнату оценивающим взглядом, принял единственное верное решение и уселся на кровать в полуметре от подруги.       Гермиона вздохнула и посмотрела на него. Гарри попытался ей улыбнуться. Вышло натянуто.       — Ну, рассказывай, — преувеличенно бодро произнёс он, прекрасно понимая, что фальшивой улыбкой провести Грейнджер не удастся. Гермиона машинально потянулась к волосам и заправила прядку за ухо, как делала, когда собиралась начать долгий обстоятельный разговор. Гарри видел, что она волнуется ничуть не меньше него.       — Ты согласился встретиться так внезапно, — осторожно начала она, и её взгляд начал плавное перемещение по комнате, — я не подготовила удобный для прочтения отчёт, поэтому…       — Гермиона, — Гарри протянул руку и положил ей на плечо. — Расслабься. Пожалуйста.       — Ох, — Грейнджер вздрогнула от его прикосновения, но не отклонилась и вновь посмотрела ему в глаза. Поттер снова улыбнулся, на сей раз одними кончиками губ, но искренне. Гермиона слабо улыбнулась в ответ.       — Прости. Волнуюсь, как школьница, с чего бы это…       — Ну, за последние дни немало всего произошло, — уклончиво отметил Поттер. — Наш неизвестный противник набирает обороты, а мы ничего не можем с этим сделать. Мы с Джинни, видимо, всё-таки разводимся, мистер и миссис Уизли уже наверняка ненавидят меня, Рон, скорее всего, тоже не в восторге… — на последних словах Гарри ненавязчиво покосился на Гермиону, стараясь уловить секундную реакцию, но та сидела с совершенно непроницаемым лицом, и Поттер продолжил: — Я пока не могу вернуться в Аврорат, хотя знаю, что должен там находиться, и в Министерстве ты вынуждена продолжать расхлёбывать всё это в одиночку, тратя на это время и силы, которые должна тратить на совершенно иные вещи. Всего очень… много, пожалуй.       Теперь пришёл черёд Гермионы подбадривающе прикасаться к его плечу.       — Сейчас ты нужен здесь, — сказала она негромко. — Кингсли это понимает. Все в Отделе магического правопорядка это понимают. А мы, со своей стороны, попытаемся тебе помочь… насколько это вообще возможно. — Её рука легко соскользнула с его предплечья, и Грейнджер сплела пальцы в замок. — А насчёт Рона… Он не ненавидит тебя. Сейчас он злится, потому что… Ну, ты ведь знаешь его, — Гермиона пожала плечами и неуверенно улыбнулась; получилось так трогательно и невинно, что Гарри невольно захотелось её обнять и самому заправить прядку мягких каштановых волос ей за ухо. — Он ведь очень эмоциональный, плюс Джинни приходила к нам на неделе… Ой, — Грейнджер осеклась и бросила испуганный взгляд на Гарри, но тот лишь покачал головой.       — Всё в порядке, — сказал Поттер, зная, что Гермиона не решится спросить прямо. — Ты можешь рассказывать мне о ней, я бы… хотел знать, как она.       На лице подруги отразилось облегчение.       — Всё довольно… неплохо, — продолжила Гермиона осторожно, но теперь следила за реакцией Поттера ещё внимательней, — насколько я могу судить. Она не особенно хочет говорить о тебе, но в остальном… Пожалуй, мы все ожидали худшего.       Гарри понимающе кивнул.       — А дети? — спросил он с чересчур большим отчаянием в голосе, чем рассчитывал изначально. — Она приходила к вам с детьми?       — Они прекрасно себя чувствуют, — подтвердила Грейнджер и, порывшись в маленькой дамской сумочке (Поттер знал, что внешность обманчива: внутри сумочки Гермионы наверняка поместился бы далеко не один этаж Министерства Магии), извлекла оттуда несколько цветных колдографий. — Вот, взгляни сам.       Она протянула ему колдографии, и Гарри уставился на них, словно зачарованный. С глянцевой бумажной поверхности на него смотрел широко улыбающийся Джеймс, державший в руках свою главную ценность — старенький, весь в царапинах и маленьких вмятинах, заметно потускневший золотой снитч с потрёпанными временем крыльями. Это был тот самый снитч, который Дамблдор завещал Поттеру вместе с кольцом Марволо Мракса; когда Джеймсу исполнилось пять, Гарри подарил ему снитч и рассказал, как впервые поймал его, будучи первокурсником. Джеймсу история настолько понравилась, что с тех пор он практически не расставался с подарком и даже пытался с особой тщательностью, насколько на это способен ребёнок, отполировать снитч до былого ярко-золотого блеска. Правда, сдавался он достаточно быстро, и поэтому мячик так и оставался тускловатым, но ценности своей нисколько не терял.       В кадр с Джеймсом, едва не перекатываясь кубарем, влетали Роза и Альбус, и, пока Роза висла на Джеймсе, Альбус пытался втихаря стащить у него снитч, но ожидаемо терпел провал: Джеймс чуть ли не спал со снитчем в обнимку и всегда замечал его отсутствие, а потому Роза и Альбус, беззвучно хохоча, почти сразу убегали за края колдографии от бегущего за ними Джеймса, требующего отмщения за бессовестную попытку кражи его сокровища.       Гарри перевернул фото.

«Джеймс Сириус, Роза и Альбус Северус. Сентябрь, 2011, дом Гермионы и Рона»

      Знакомый почерк жены вновь заставил погрузиться в тоску.       — Извини, поймать твоих поодиночке не удалось, — виновато произнесла Гермиона, — они так быстро бегали…       — Что ты, это прекрасные колдографии, — машинально ответил Гарри, усилием воли заставив себя отвлечься от мыслей о Джинни и переключить внимание на следующую карточку. Лили вместе с Хьюго увлечённо уплетали детские хлопья в форме остроконечных волшебных шляп. На третьей, последней, колдографии все пятеро детей крутились вокруг Гермионы, которая шла из кухни с огромной тарелкой с кексами, и пытались стянуть себе угощение явно раньше ужина. Гермиона-с-карточки задорно смеялась, и на её щеках можно было разглядеть небольшие очаровательные ямочки.       В последнюю колдографию Гарри всматривался особенно долго.       — Спасибо, — тихо сказал он, не глядя на подругу. Грейнджер смущённо улыбнулась, хотя он и не мог видеть её лица.       — А ты сам… как? — всё-таки решилась спросить она. Гарри аккуратно сложил колдографии и протянул их ей обратно, но Гермиона решительно покачала головой. — Оставь себе. Это подарок.       — Спасибо, — повторил Поттер, надеясь, что по его глазам подруга не успела прочитать ответ на свой последний вопрос. — Я… в норме. Думал, будет хуже.       — Даже в этом вы с Джинни похожи, — проворчала Гермиона и снова осеклась. — Ой. Извини…       — Тебе не нужно каждый раз извиняться, — перебил её Гарри, видя, что подруга опять начинает теряться, боясь его чем-либо задеть. — Мне придётся через это пройти. Только, прошу, не делай такое лицо, — он шутливо скривился, видя, как нервничает Грейнджер, чем вызвал у неё облегчённый смешок, — а то у меня ощущение, что я болен, а ты — целитель, который слишком добр, чтобы сообщить мне смертельный диагноз.       Щёки Гермионы чуть покраснели. Гарри буквально кожей чувствовал, как сильно ей хочется в очередной раз извиниться, но, к её чести, Грейнджер стоически вытерпела соблазн и лишь согласно кивнула.       — Как успехи с реставрацией? — мягко перевела она тему. Гарри, ничуть не возражая против такого поворота беседы, рассказал ей о сегодняшнем утреннем разговоре с директором.       — Трещина продолжает увеличиваться, — подытожил он спустя некоторое время, — и МакГонагалл обеспокоена, что мы до сих пор ничего не можем предпринять. Скажи, что у тебя есть хоть какие-нибудь зацепки…       Гермиона сокрушённо покачала головой и тяжело вздохнула. Поттер, хоть и знал, какой ответ получит, всё равно был разочарован. Хотя вины Гермионы в том, что они до сих пор не нашли причину всплеска, не было никакой; магия, которая была здесь замешана, была много древнее любой другой известной им магии. Удивительно, что у Грейнджер вообще хватало терпения продолжать заниматься этим делом, хотя поиски тянулись далеко не первый месяц.       — Недавно мне показалось, что я что-то нашла, но я быстро поняла, что ошиблась. — Гермиона поджала губы и уставилась на потрёпанный ковёр с оборотнем. — Мерлин, ну и гадость. И почему Аберфорт его не выкинет?       Гарри тоже посмотрел на ковёр.       — А по-моему, неплохо, — вынес он свой вердикт. — Довольно… натуралистично вышло.       Грейнджер бросила на него возмущённый взгляд.       — Мальчишки, — хмыкнула она и демонстративно сложила руки на груди, словно этим было всё сказано. Гарри ухмыльнулся и достал волшебную палочку. Секунду спустя ковёр с шелестом свернулся в рулон и тяжело плюхнулся в дальнем углу комнаты.       На полу под ковром обнаружились несколько чёрных, явно прожжённых следов.       — Кажется, он тут лежал не просто так, — философски заключил Гарри, и Гермиона закатила глаза. Взмахом палочки Поттер вернул ковёр на его законное место, с той лишь разницей, что теперь вытканное на нём изображение было повёрнуто от них в противоположную сторону. Оборотень, перевёрнутый вверх тормашками, смотрелся даже забавно.       — Даже если мы что-то и найдём, — продолжила Грейнджер, склонив голову набок и наблюдая, как небольшое облачко пыли, взметнувшееся от ковра, медленно оседает на пол, — тебе и кому-то ещё всё равно придётся проводить реставрацию. Ты уже выбрал кого-нибудь?       Поттер замер. Он же не забыл рассказать Гермионе, нет, он не мог забыть, он же не…       — Выбрал, — помедлив, сообщил он, не глядя на подругу. Грейнджер заинтересованно встрепенулась.       — И кого же? Я думала, раз ты молчишь, то ещё не определился…       — Выбор был не так уж велик, — Гарри неопределённо повёл плечами. — Можно даже сказать, его вообще не было.       Гермиона непонимающе на него уставилась.       — В Хогвартсе же достаточно сильных волшебников, — обескураженно заявила она.       — Да, и почти все из них как минимум однажды принимали участие в реставрации. — Поттер вздохнул и потрепал себя по затылку, ероша отросшие тёмные волосы. — Некоторые даже дважды. Третий они точно не вытянут.       Гермиона смерила его недоверчивым взглядом. За окном звонко защебетали какие-то птицы.       — Кого ты выбрал, Гарри?       Поттер глубоко вдохнул, набирая побольше воздуха в лёгкие, и медленно выдохнул.       Три, два, один…       — Малфоя.       Повисла пауза, во время которой Поттеру казалось, что его сердце вот-вот выскочит из груди. Он не понимал, почему, но признаваться Гермионе в том, что он обучает Драко Малфоя, внезапно оказалось крайне тяжело и даже немного страшно. Хотя Гермиона, конечно, — не Рон, который мог закатить истерику, только заслышав имя ненавистного бывшего сокурсника, и должна отреагировать куда спокойнее, но… Самое обидное заключалось в том, что у Гарри совершенно не было аргументов в защиту Малфоя как напарника. Да, у Драко неплохой магический потенциал, но характер? Склонность к подковёрной подлости? Неприятное прошлое, в конце-то концов? Находясь в стенах Хогвартса, Гарри ни разу не задумался, каково будет осознавать, сколь часто он теперь общался с Малфоем, за пределами замка. Оказалось, что это осознание — крайне странное и даже немного пугающее.       Гермиона обдумывала его ответ.       — И как… продвигается сотрудничество с Малфоем?       Имя их общего школьного врага сорвалось с её губ так легко, будто они обсуждали какого-то давнего приятеля, с которым Гермиона просто давно не виделась. Гарри поражался, насколько сильно у подруги развиты чувства ответственности и такта. Он бросил на неё недоверчивый взгляд, но Гермиона выглядела спокойно, будто появление бывшего слизеринца в их тщательно выверенном плане её ни капли не смутило.       Вспомнив последнее занятие с Драко, Гарри ненадолго задумался.       — На удивление — не так плохо, как я ожидал, — признался он спустя несколько секунд. — Конечно, он как был скотиной, так и остался, но, по крайней мере, научился получше это скрывать.       — Как скоро вы с ним приступите к реставрации? — деловито поинтересовалась Грейнджер. Поттер поморщился.       — Боюсь, что на это потребуется больше времени, чем я рассчитывал, — он снял очки, чтобы протереть линзы краем рубашки. — У него проблемы с фантомами, он… не умеет их вызывать.       Брови Гермионы взмыли вверх.       — Это странно, — удивлённо протянула девушка. — Фантомы — непростое заклятье, овладеть им удаётся не каждому, но если удаётся… Может, это и прозвучит нескромно, но хороший фантом уже сейчас — в каком-то роде показатель мастерства волшебника. Мне казалось, для Малфоя важно демонстрировать своё превосходство.       — Очевидно, не всегда, — пожал плечами Гарри. — Либо есть какие-то другие причины, но выяснить их мне пока не удалось. Мы с Малфоем не то чтобы слишком близки.       Гермиона, нахмурившись, сосредоточенно покусывала губы.       — По-хорошему, вам бы уложиться до Рождества, — сказала она серьёзно. — Я продолжаю искать, но особого прогресса как не было, так и нет, и МакГонагалл верно беспокоится: затягивать нельзя. — Грейнджер вскочила на ноги и, заламывая руки, принялась ходить по комнате. — Но Малфой! Гарри, это невероятно! Не думала, что ты решишься.       — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Поттер. В голову уже начали закрадываться сомнения. Ему всё больше казалось, что незапланированная фигура Малфоя Гермиону ничуть не удивила. — Ты ведь не могла знать, что я его выберу.       Или?..       — Ещё когда ты только сказал, что поедешь на год в Хогвартс, — затараторила Гермиона, и в её глазах впервые за всю их беседу появились увлечённые огоньки, какие Гарри наблюдал у неё в моменты, когда Грейнджер попадалась какая-нибудь особенно редкая и интересная книга, — я выяснила, кто из волшебников сейчас числится в школьном штате, и наткнулась на имя Малфоя… Один из самых молодых профессоров за всю историю школы, невероятные способности к трансфигурации. Он, конечно, всё ещё белобрысый хорёк, — тотчас исправилась Грейджер, заметив, с каким изумлением смотрит на неё Гарри, — и я ничуть не умаляю его былых грехов, но придётся признать, что хорёк он талантливый. Я не была уверена, — она остановилась посреди комнаты и беспомощно посмотрела на Поттера, — что ты решишься его привлечь, но рада, что решился. Из него можно выжать огромное количество нужной нам магической энергии!       — Пока что его энергии даже на Патронус приличный не хватает, — пробурчал Гарри, решив не зацикливаться на мысли, что аргументы Гермионы сейчас чересчур напоминали ему точку зрения одного неприятного зельевара, а сама Грейнджер безошибочно просчитала все шаги друга прежде, чем тот вообще приехал в Хогвартс. Гибкий ум единственной девушки из Золотого Трио всегда поражал окружающих, пора было окончательно с этим смириться. — Жалкое зрелище, если честно. Если б я знал, что он настолько беспомощный, даже связываться не стал бы.       — Должна быть причина, почему он не справляется, — принялась рассуждать Гермиона. Она вновь начала перемещаться по комнате, неосознанно вышагивая по периметру злосчастного ковра. — Ты пробовал поговорить с ним об этом?       Гарри не выдержал и рассмеялся.       — Поговорить? С Малфоем? Гермиона, ты чертовски умная волшебница, но иногда просто вводишь в ступор. Я пытался, неоднократно пытался, но эта змеиная язва каждый раз выбешивает меня своими колкостями до белого каления. Я стараюсь держать с ним нейтралитет, насколько могу, но не знаю, надолго ли меня хватит.       Грейнджер снова опустилась рядом с ним на кровать и положила руку на тыльную сторону его ладони.       — У тебя особый талант, Гарри, — произнесла она, проникновенно глядя ему в глаза. — Ты заставляешь людей становиться лучше. Наверняка и в Малфое найдётся что-нибудь хорошее… Раз его до сих пор не уволили из Хогвартса, значит, хоть кому-то он симпатичен.       — Кажется, он нравится студентам, — нахмурившись, припомнил Поттер. Действительно, если задуматься, он неоднократно становился свидетелем искренних улыбок юных волшебниц и волшебников, адресованных профессору Трансфигурации. Как это ни странно, к горящим сердцам молодёжи слизеринский хорёк, несмотря на явное следование заветам Северуса Снейпа, сумел найти верный подход.       Гермиона просияла.       — Вот видишь! Всё не так безнадёжно. — Она мягко сжала его пальцы. — Ты справишься, Гарри.       Поттер задумался, насколько же тёплые и нежные у неё руки. А её взгляд… В глазах Гермионы он видел непоколебимую веру и искреннее желание помочь. Забота, с которой подруга относилась к ним с Роном ещё с первого курса, и готовность принять их любыми, несмотря ни на какие ошибки и неловкости, для Поттера всегда отличали Грейнджер среди всех прочих женщин. Положа руку на сердце, он был вынужден признать, что даже Джинни не была для него так открыта, как Гермиона — давняя, верная, боевая подруга, с которой было не страшно отправляться ни в огонь, ни в воду.       Гарри подумал, что жизнь начала складываться как-то неправильно ещё лет пятнадцать-шестнадцать назад, до окончания войны с Волан-де-Мортом. Сам собой перед глазами возник вечер многолетней давности, когда они скитались по всей стране, живя в пропахшей кошками палатке; Рон, разозлившись, ушёл в ночь, а они с Гермионой танцевали под звуки старенького граммофона*, и тогда казалось, что хоть ненадолго, но все печали отступили на второй план. Он вспомнил, как позже клялся Рону, что любит Гермиону как сестру, не больше и не меньше; тогда он действительно был уверен, что не чувствует к подруге ничего особенного, но теперь, после стольких лет…       Гарри понимал, что сейчас уже поздно что-либо менять. И он, и Гермиона обзавелись семьями, Поттер свою даже успел разрушить, но Грейнджер… Гарри не знал, что творится в душе у подруги, но, кажется, она была счастлива вместе с Роном. У них подрастали двое чудесных детей — самых милых и весёлых на свете ребят (не считая, конечно, Джеймса, Альбуса и Лили), которых Гарри только знал. Гарри Поттер всё ещё оставался их самым близким и верным другом, и он не хотел разрушить и этот островок надёжности, один из немногих, что у него оставался.       — Я справлюсь, — произнёс он после нескольких минут молчания, во время которых они с Гермионой внимательно смотрели друг другу в глаза, держась за руки и неосознанно поглаживая запястья друг друга подушечками больших пальцев. Гермиона вздрогнула, освобождаясь от лёгкого транса, и, осознав, что делает, аккуратно высвободила руки.       — Кажется, мне пора, — она взглянула на изящные наручные часы из белого золота, которые Рон подарил ей на первую годовщину их свадьбы. Часы ему помогал выбирать Гарри, потому что у Рона совершенно отсутствовал вкус; подарок Гермионе понравился настолько, что она боялась носить его ежедневно, опасаясь потерять, и надевала лишь по особым случаям.       — Прости, что ненадолго пропал с радаров, — пробормотал Поттер, глядя, как подруга, подхватив мантию, легко вскакивает на ноги и принимается одеваться, путаясь пальцами в завязках, замещавших пуговицы.       — Всё в порядке, — чересчур быстро отозвалась Гермиона и, чтобы сгладить неловкость, тепло ему улыбнулась. — Я рада, что мы встретились хотя бы сейчас.       Разобравшись с мантией, она поправила волосы и остановилась посреди комнаты, неуверенно глядя на Поттера. Гарри, рассматривавший её снизу вверх, поднялся и шагнул ей навстречу, расставив руки. Гермиона снова улыбнулась и крепко его обняла.       — Рада, что ты не фантом, — уткнувшись ему в плечо, тихо сказала она. Гарри прикрыл глаза, вдыхая лёгкий фруктовый аромат, исходивший от её волос.       — Я тоже.       Они вышли из комнаты, не забыв придать ковру его изначальное положение, и спустились по лестнице; оба знали, что только что безвозвратно попрощались с чем-то важным и сокровенным, пусть даже так и не озвучили это вслух.       Гермиона ещё раз обняла Гарри на прощание и аппарировала, как только они вышли на улицу. После полумрака «Кабаньей головы» солнечный свет больно резал по глазам. Щурясь, Поттер вышел на Главную улицу и, пройдя несколько метров, чудом не столкнулся с второкурсниками, небольшой группой вылетевшими из маленького магазинчика «Волшебные перья Писарро», где продавали пишущие перья на любой вкус и цвет. В руках каждого из ребят было по пакету, из которых торчали пушистые верхушки свежеприобретённых покупок. Второкурсники, признав в Гарри Главу Аврората, поспешно извинились, а вспомнив, что он ещё и их новый преподаватель, тотчас извинились повторно. Поттер усмехнулся, отпуская их с миром на все четыре стороны, и уже было подумал приобрести пару-тройку новых перьев, раз уж всё равно оказался поблизости, но тут где-то за спиной раздался знакомый придирчивый голос:       — Поттер!       Гарри замер, не веря своим ушам.       — То есть, — говоривший закашлялся, — мистер Поттер!       Гарри обернулся, но вопрос «какого боггарта тебе надо» так и не успел сорваться с его губ, поскольку второкурсники, с которыми он беседовал меньше двух минут назад, не успели отойти далеко и теперь, разинув рты, откровенно пялились на Драко Малфоя, возникшего словно из ниоткуда и приближавшегося быстрым шагом. Рявкнув на студентов и тем самым мотивировав их перемещаться по улице в разы быстрее, Малфой подошёл к Гарри.       — Предпочту «профессор Поттер», — холодно сообщил ему Гарри, тщательно скрывая удивление от ловкости, с которой Драко спровадил любопытную детвору.       — Обойдёшься и мистером, — парировал Малфой и бесцеремонно продолжил: — Пойдёшь со мной, помощь нужна.       — Воспитанные люди обычно начинают беседу вежливо, вроде «добрый день», «как дела», спрашивают «ты, случайно, не занят?» и только потом просят о помощи, — отрезал Гарри, даже не сдвинувшись с места. Малфой криво улыбнулся.       — Воспитанные люди могут засунуть своё воспитание себе в задницу, если у нас из-за них студенты пропадут.       Поттер нахмурился.       — Что ты имеешь в ви…       — Вектор стало плохо, — нехотя объяснил Драко, — и она вернулась в замок, а нам уже пора собирать студентов и вести обратно. По правилам для сопровождения необходимо два преподавателя…       — И ты решил позвать меня, — недоверчиво продолжил за него Гарри и сложил руки на груди. — Какая проницательность, браво. Из всех вариантов ты выбрал единственного человека, которому по уши хватает времени, проведённого с тобой.       Последний комментарий профессора Трансфигурации явно задел.       — Чтоб ты знал, — уязвлённо процедил Драко, и кончик его носа опасливо дрогнул, — я уже полчаса бегаю по всей деревне и ищу хоть кого-нибудь из этих проклятых стариков, чтобы заменить Вектор. И — какая досада! — натыкаюсь именно на тебя. Никаких возражений, Поттер. Ты идёшь со мной, и точка.       Гарри уже собирался чистосердечно и откровенно предложить Малфою отправиться в долгий и крайне увлекательный путь до харлемских ершистых рунеспуров*, но передумал; Драко, не дожидаясь его согласия, просто взмахнул палочкой и, развернувшись, быстро направился к началу улицы. Поттер почувствовал, как какая-то невидимая сила ощутимо подталкивает его в спину, не позволяя оставаться на месте.       — Малфой, — угрожающе начал Гарри, вперившись в блондинистый затылок многообещающим взглядом. Он не видел лица Драко, но слышал, как Малфой вместо ответа удовлетворённо хмыкнул. Через пару секунд Гарри почувствовал, что толчки в спину прекратились.       — Надеюсь, ты осознаёшь, что злить меня — не в твоих интересах? — поинтересовался Поттер, в несколько широких шагов догоняя собеседника. Малфой, к неудовольствию Гарри, шёл очень быстро, и делать вид, что его скорость была для Поттера естественной, было сложно. Драко явно торопился.       — Как и не в твоих — отказать мне в помощи, — отозвался Малфой без тени сожалений. — Если мы не приведём детей в замок вовремя, никто нам спасибо не скажет.       — Напомни, почему я согласился? — спросил Гарри, когда они подошли к «Сладкому королевству», где была назначена точка сбора. Студенты лениво сползались с разных концов деревни, сокрушаясь, что время пролетело так быстро. Малфой вопрос проигнорировал.       — Осталось пять минут! — сообщил он громко, привлекая внимание учеников. Гарри с удивлением заметил, что голос Драко был хорошо поставлен и звучал чётко, ровно и в меру строго — так, как и должен звучать голос школьного профессора. Возможно, Малфой действительно нашёл своё призвание и, несмотря на тёмное прошлое, был компетентен как преподаватель. Хотя в то, что хорёк может кого-либо оценивать по справедливости, всё ещё верилось с трудом.       — Ты согласился, Поттер, — внезапно с беззаботным спокойствием сообщил ему Драко, глядя, как толпа студентов вокруг них увеличивается, — потому что иначе директор с нас обоих шкуры спустит. И никакой твой всесильный Аврорат не поможет.       — Сегодня не моё дежурство, — парировал Гарри, по привычке взглядом машинально подсчитывая количество столпившихся учеников. В какой-то момент он заметил Тедди, который помахал ему рукой. Поттер, улыбнувшись, кивнул ему в ответ. — Я мог бы просто послать тебя подальше и идти по своим делам.       — Пока ты находишься здесь, твоё главное дело — не позорить должность профессора, — отрезал Малфой, даже не глядя на собеседника. — Понимаю, это не так легко, как обжиматься с Грейнджер. Но хотя бы попытайся справиться.       Гарри бросил на него раздражённый взгляд, который почти сразу перешёл в удивлённый, но не успел спросить, как его внимание привлёк наконечник волшебной палочки Малфоя, который принялся поочерёдно мигать белым и красным светом.       — Все в сборе, — взглянув на палочку, Драко тут же спрятал её в длинную и узкую кожаную кобуру, которую носил на поясе. Гарри очень надеялся, что её изготовили из кожи какой-нибудь широко распространённой змеи, а не белохвостой саламандры, которая относилась к вымирающим видам и на которую кобура была ужасно похожа. — Так, всем встать в колонну и — двинулись!       Они шли неторопливо, наслаждаясь вечерним солнцем, которое уже не слепило, а нежно согревало своим теплом; сотворив фантома под восторженное аханье учеников и отправив его во главу всей процессии, Гарри, схватив Малфоя за локоть, вынудил его притормозить и идти позади.       — Эй, Поттер, какого Мерлина? — прошипел Драко, не ожидавший телесного контакта. Убедившись, что студенты отошли достаточно далеко, чтобы их не слышать, Гарри, брезгливо скривившись, откинул от себя руку бывшего слизеринца и показательно встряхнул запястьем. Малфой с не меньшей демонстративностью смахивал с рубашки невидимую пыль — там, где ткани касался профессор Защиты.       — И что это было? — поинтересовался Гарри, старательно игнорируя возмущённые взгляды и молнии, которые в него метал бывший слизеринец. — Ты видел нас с Гермионой сегодня?       — Вполне вероятно, — презрительно хмыкнул Драко в ответ. Поттер ждал дальнейших объяснений, но ничего не последовало.       — Я не сделал ничего противозаконного, — сообщил он зачем-то и тут же мысленно укорил себя за неуместные оправдания. Ну, видел их Малфой, что с того? Да, они с Гермионой говорили сегодня о нём, но хорёк определённо не мог их слышать. А значит, и не мог знать, насколько Гермиона в него верила, а Гарри был разочарован.       — Мне всё равно, — равнодушно бросил Драко. Гарри укорил себя повторно, потому что этого следовало ожидать.       Конечно, ему всё равно. Разве могло быть иначе? Он ещё не рассказывал Малфою о плане и роли, которую он должен будет в нём сыграть.       Гарри ускорил шаг и, оставив Драко в одиночестве, направился к началу студенческой колонны. Добравшись до первых рядов, он окликнул учеников и предложил им понаблюдать за тем, как правильно развеивать фантомов. Предложение было встречено всеобщим восторгом.       Когда Поттер уже готовился ко сну, прокручивая в уме план утренней лекции о вампирах для четвёртого курса, в дверь постучали. Наспех натянув пижамные штаны и рубашку, которую даже не удосужился застегнуть, Гарри приоткрыл дверь и выглянул в коридор.       Малфой стоял, спрятав одну руку в кармане брюк, а в другой держал открытый неподписанный конверт. Несмотря на поздний час, он до сих пор не переоделся — те же идеально выглаженные брюки и тёмно-синяя рубашка. Только волосы слегка растрепались: видимо, в поле зрения Драко давно не попадалось зеркало.       Взгляд Малфоя за доли секунды прошёлся по преподавателю Защиты сверху донизу и вновь вернулся к лицу.       — Кажется, это твоё, — бросил Драко небрежно, протягивая вперёд конверт. Гарри машинально его принял, и Малфой, пробурчав что-то, подозрительно похожее на «спокойной ночи», торопливо скрылся у себя в спальне.       Поттер закрыл дверь и, решив не задаваться вопросом, где носило хорька весь вечер, заглянул в конверт.       Колдографии, которые подарила ему Гермиона. Мерлин всемогущий, когда он успел их потерять?!       Ещё раз внимательно рассмотрев каждую карточку, Гарри положил колдографии обратно в конверт и покосился на стену, за которой находилась комната преподавателя Трансфигурации.       — Можешь ведь быть нормальным, когда хочешь, — сказал он тихо. Убрав подарок Гермионы в верхний ящик прикроватной тумбочки, он разделся и наконец-то лёг спать.