Любовные чары от стэндоюзера на Джостаров.

      Открыв свою упаковку из-под пломбира, Джотаро откусил от него часть, совершенно необращая внимание на холод в зубах, который сейчас вот-вот заморозит мозг, ведь взгляд зеленоватых глаз, поймал нечто более интересное. Джоске тоже открыл мороженое и, культурно выбросив обёртку, принялся его есть. Но вот только ел он этот «фонарик». . . своеобразно. Облизнув верхушку и почувствовав на кончике языка клубничный вкус, Хигашиката обхватил мороженое губами и двинул головой навстречу руке, держащую ледяную сладость. Затем, с тихим чмоком, парень вытащил слегка подтаявший «фонарик» и принялся слизывать розоватую жидкость, покрывающую мелкие кристаллики обычного мороженого, начиная от основания, заканчивая верхушкой. Вновь засунув мороженое в рот, Джоске покрутил кистью, облизывая сладость со всех сторон, но внезапно мороженое ближе к центру обломилось, меньшая часть которого осталась в тисках пухлых губ. Аккуратно поставив его на большую часть, совершенно не желая получить заморозку мозга, держать этот кусочек в руках или видеть, как он одиноко валяется на земле, Джоске потихоньку облизывать кусочек, надеясь, что он не упадёт. Примерно через минуту кусочек был съеден. Погружая остаток ледяной вкусности в ротовую полость, затем вынимая и кистью подбирая нужные углы, парень слизывал весь клубничный сироп, что прохладно капал в горло. Наконец поев мороженое, Джоске заметил, что Джотаро уже давно съел свою сладость и сейчас смотрит на него. Смутившись, школьник отвернулся и спросил куда они дальше пойдут. А Джотаро. . . А Джотаро поймал себя на мысли, что искренне завидовал этому «фонарику». Имея двоякие чувства к своему дяде, Куджо видел вместо обычного поедания холодной сласти сцену, которую приличной, никак не назовёшь. В голове морского биолога вырисовывался самый настоящий минет в лице его самого и Джоске, от которого они явно тащатся. Пытаясь отогнать подобные мысли, а так же привести своё сердцебиение в порядок, Джотаро незаметно укусил себя за палец, оставив глубокий след, через который просачивались небольшие капельки крови, что тут же слизывались.

***

      Данная ситуация заставила Джотаро сильно задуматься. И «сильно» тут не для красивого слова. Мужчина буквально витал в облаках, практически не слушая экскурсоводов и не поправляя их, когда они допускали ошибки в произношении сложных названиях растений или животных или путали виды вовсе. Прямо сейчас Джотаро это не волновало. Его заботило только одно: что же это было? Почему он так увлёкся смотря на то, как его дядя с таким невинным лицом поедал мороженое? Почему прямо сейчас в груди разливается приятное тепло, а от живота отхлынивает кровь, создавая тех самых «бабочек»? Почему рука, сжимающаяся в кулак в кармане, так и чешется, чтобы вылезти из своего логова, дабы переплестись пальцами с рукой Джоске? Почему так хочется воспользоваться приглушённым светом и отсутствием кого-либо из знакомых сейчас и поцеловать этого школьника? Ответ не заставил себя долго ждать и появился будто из ниоткуда. – Я люблю тебя, — услышал мужчина откуда-то со стороны. Обычно он бы проигнорировал это, но сейчас Джотаро повернул голову в сторону парочки, от которой улетел этот звук. Самая обычная, ничем не примечательная пара, разве что девушка была выше своего избранника. Но как раз этой ничем не примечательной паре Джотаро, ранее сомневавшийся в окончательном ответе, полностью убедился. Он влюбился в него.

Это не правильно

Абсолютно. Категорически. Этого не должно было случиться. Это отвратительно, что может быть хуже, чем, будучи самым натуральным натуралом, влюбиться в парня, да ещё и в своего дядю?

ЭТО НЕ ПРАВИЛЬНО

Но, смотря в эти синие-синие словно глубины всех океанов вместе взятых глаза, видя волосы, в которых собрана темнота ночи, наблюдая за по-детски наивной улыбкой пухлых губ, что может тут же превратиться в гневный оскал, обнажающий белые зубы, замечая неслыханную доброту его Стэнда, Джотаро готов окунуться в эту бездну неправильности, отхлебнуть целый океан презрения, погрузиться в пучину отвращения, лишь бы продолжать не просто смотреть, а всматриваться в каждую черту этого удивительного парня, не просто слушать, а вслушиваться в каждую ноту его мелодичного, но временами жёсткого, словно железо, голоса. Лишь бы быть рядом с этим таким прекрасным, но столь неразрушимым алмазом.