А если я пообещаю, что больше так не буду? Честно-честно... (Том 2)

Солнце клонилось к горизонту, придавая небу невероятнейший окрас. В лучи этого уходящего на сон солнца окрасился весь город. Все здания, все тротуары и растения мигом преобразились. Появилось стойкое ощущение скорого наступления темноты. Птицы перестали петь, разлетелись по своим укрытиям, а им на смену совсем скоро выйдут громкоголосые сверчки. Громкоголосые сверчки… это просто идеально сказано. Отужинав с хозяевами жутковатого домины, мы с Отелло и Гробовщиком засобирались. И причем они знали куда, а вот я нет. Молча зашли за мной, молча покинули дом и пешком направились туда — не знаю куда и за тем, не знаю за чем. Или знаю. Но неужели мы пошли именно к тому, у кого оказалась книга душ Адриана Крайвена? Это же глупо — вот так просто заявиться. Ясное дело, что никто просто так не отдаст эту книжонку — очень уж она ценная, знаете ли. Что эти оба жнецов вообще задумали? С каждым разом я все больше и больше отдаляюсь от понимания этих сумасшедших. Нет, я, конечно, тоже сумасшедшая, вот только совершенно из другой категории. Нам с ними не по пути, так сказать. А между тем мы все шли и шли. Миновали десяток зданий, за это время даже солнце умудрилось успеть до конца спрятаться за горизонтом и Милан постепенно погружался в темноту. Я шла позади жнецов примерно на шаг и почему-то меня сейчас это не прельщало. Все-таки я леди, а тут скоро самое оживление начнется. Не хотелось бы по глупым обстоятельствам оказаться в не очень хорошей компании, поэтому я прибавила шаг и поравнялась с Гробовщиком. Он кинул на меня мимолетный задумчивый взгляд и снова принялся что-то обсуждать с Отелло. — Друг мой, Адри, да даже ты не сможешь его уломать, не смотря на то, что эта книга — как бы твоя собственность. Так просто ее тебе он не отдаст, старый смертный хрыч. — А я и не говорил, что хочу вот так просто ее забрать. Как-то же она у него оказалась в руках, верно? Я пока хочу лишь узнать — как. Не кажется странным? — Очень даже кажется! Хотя, зная этого скупердяя из его описания, он душу готов был продать демону за твою книгу, небось уже пару раз на «аукцион» жнецам выставлял. — Или не только жнецам, — проговорила я вполголоса, но этого было вполне достаточно, чтобы все меня услышали. Я просто вспомнила кое-что, что знала про таки «аукционы» среди нелюдей, скажем так. Тоже самое, только вещи в разы отличались своей ценностью, от простых — смертных вещиц. На меня уставились две пары ядовито-зеленых глаз. — Что вы имеете ввиду, миледи? — тихо спросил Гробовщик. — Ну, это же все-таки человек? И вы сами говорите, что очень жадный. Вдруг ему выгоднее окажется продать вашу книгу душ не жнецам, а, к примеру, демонам или, чего греха таить, ангелам, — на последнем слове мой голос дрогнул и я произнесла его хрипловато. Отелло закивал головой в знак согласия моим словам и не заметил даже этого странного изменения в голосе. А вот Адриан Крайвен заметил и прищурился. Я отвернула голову и продолжила молчаливый путь, тихо прошептав: — Ну, это мое предположение, если вы вообще считаетесь с моим мнением. Жнецы в мгновение последовали за мной и некоторое время мы шли молча. То ли они раздумывали о моих предположениях, которые имеют место быть (очень даже имеют), то ли раздумывали над моими последними сказанными словами. А что? Мне уже надоело, что меня считают слабейшей из этой компании. Может оно и так, но ведь я не такая и слабая, в каком свете выставить пытаются они. В конце-концов, ну не смогла я противостоять тому жнецу, ну и что теперь с этого? Да он в разы меня сильнее, скорее всего, почти на одной волне с Адрианом Крайвеном. Куда уж мне тягаться было с ним? Да и тело онемело, совсем не могла двигаться, чтобы защититься. Однако это не значит, что так будет всегда. Жнец взял меня с собой со словами, что я ему понадоблюсь — так какого же они тогда сейчас меня так опекают? Совсем я уже запуталась! — Мы пришли, — из раздумий меня вывел вкрадчивый голос Отелло и только сейчас я заметила, что всю оставшуюся дорогу шла с опущенной головой, разглядывая асфальт под ногами. Я подняла голову и увидела перед собой какую-то маленькую церквушку. Само здание было выстроено из обожженного кирпича, большие арочные окна и такие же входные огромные двери, перед которыми мы и оказались. Что я даже не заметила. — А зачем нам сюда? — я нахмурилась и посмотрела на Отелло, потом на Гробовщика. Он словил мой нахмуренный взгляд и лукаво усмехнулся. — Миледи, — мурлыкнул он и обошел меня, становясь за моей спиной и положив на мои плечи свои руки. По позвоночнику у меня пробежало стадо мурашек. — Чего? — я попыталась покоситься от жнеца, но крепкие мужские руки этого сделать мне не позволили. Отелло лишь тихо посмеивался открывшейся ему картине. Да уж, я бы тоже посмеялась. — Вы говорили, что же такое полезное вы можете принести в нашем поиске? — И? — И это время пришло. Я знаю, что вы можете наладить контакт со всеми, с кем заговорите. Здесь круглосуточно работает один священник, которому, скажем прямо, нужно будет заговорить зубы. У вас это прекрасно получается, поверьте мне. — Да уж верю, — пробубнила я себе под нос. -И что нужно делать? О чем вообще говорить? Вы имеете ввиду — отвлечь внимание? — Именно. — Но как? О чем вообще можно говорить со священником?! — А о чем же разговаривают со священниками, миледи? — жнец наклонился к моему уху и я почувствовала как его дыхание щекочет мою кожу. Я передернула плечами, в надежде избавиться от этого наваждения, но Гробовщик и не думал отстраняться. Он точно издевается надо мной! — Мне что, исповедаться надо будет перед ним, что ли?! — А что делать? Сами ведь рвались помочь, — проговорили мне на ухо. На этот раз я удачно вывернулась из рук Гробовщика и пристально на него посмотрела. Ну точно издевается! — Л-ладно. По рукам! Но после этого, уважаемые, вы не будете меня принижать и я буду помогать вам на равных… ну или почти на равных, — жнецы удовлетворенно кивнули. -И еще… вы, — я снова пристально посмотрела на Адриана (откуда только смелости столько взяла). -Вы мне наконец-то все расскажете. Абсолютно все, что от меня скрываете, — я прервала жестом руки Отелло, который хотел что-то возразить. -Я не игрушка, жнецы, я имею право знать. И не надо меня водить за нос. Если вы думаете, что достаточно обо мне знаете — вы сильно ошибаетесь, — я развернулась на каблуках и подошла к большой двери, ухватываясь за ручку, напоследок про себя сказав: — Даже я себя настолько хорошо не знаю… — однако и этого было достаточно, чтобы оба жнеца меня услышали и хмуро переглянулись между собой.

***

Оказавшись внутри церквушки, я непроизвольно замерла, запрокинув голову и любуясь всеми пейзажами и картинами на потолке. Ничем таким необычным эта церковь от остальных не отличалась, разве что она была слишком маленькой. Не думаю, что сюда много кто приходит. Возможно даже ее скоро прикроют. Зачем государству лишнее строение, занимающее даже такой незначительный участок, так еще и не приносящее в казну приличной суммы для такого «заведения»? Но это не моя проблема. Моя проблема — здешний священник. И, я так понимаю, он владелец этой церкви. Как мне его найти? Я прошагала в центр пустого зала, звонко цокая каблуками, звук которых эхом разносился по помещению. — Черт, а я ведь никогда не была на исповедовании, куда идти? — бурча себе под нос, я продолжала бессильно оглядываться по сторонам. И почему я должна выполнять это в одиночку? А что эти двое будут делать? Искать книгу или улики, оставленные священником, чтобы легче было понять, кто же позволил чужую собственность так бесстыдно продать смертному! Что за дичь вообще происходит? Жнецы направо и налево разгуливают среди людей, так еще и вмешивают их в свои передряги. Да и вообще мне бы самой не мешало разобраться со своими проблемами. Кто вообще тот жнец? Он меня знает! Так еще и знал мою прошлую жизнь! Более того, он вернул мне память, чтобы я ее вспомнила! Вот как только вернемся в Лондон, я этим займусь. — Юная леди, вы кого-то ищете? — за моей спиной послышался чей-то тихий женский голос. Я обернулась и увидела низенькую и худенькую женщину в черном одеянии с покрытой головой. Монашка стояла в тени в дальнем углу зала. — Здравствуйте, м-мне бы исповедоваться, — промямлила я, а женщина только тепло улыбнулась, потихоньку выходя на свет от свечей. Я смогла, по мере ее приближения, подробнее ее разглядеть… Очень тощее тело, болезненный вид, который отчетливо был виден по пожелтевшей коже на лице, руки слишком морщинистые, они будто создают контраст ее идеально гладкому, хоть и болезненному, лицу. На правой щеке какой-то нарыв, что-то вроде язвы. Вот она сделала еще шаг и еще… когда женщина полностью вышла на тусклый свет, я остолбенела от немого ужаса. В когда-то веселых, а главное живых, голубых глазах плескалось море теплоты и любви. Но они потускнели… со временем, после стольких лет пережитого, после смерти. И в этих глазах, в этом лице я еле-еле смогла узнать… — Мама?!