Пленник
21 сентября 2021 г., 19:33
Пристань Лотоса встретила Цзян Чэна холодным рассветом и до жути злющим Цзинь Лином. После пробуждения юноша мало того что не нашёл Фею, так ещё и пару часов потратил на поиски Вэй Ин, пока его старания не прервал кто-то из адептов, аккуратно известив, что глава ордена ещё затемно забрал собаку и отправился куда-то «по делам», а Вэй Ин и Хань Гуань Цзюня вообще с прошлого вечера никто не видел. Сложив один и один, Цзинь Лин получил весьма очевидный результат и принялся в гневе дожидаться возвращения дяди с компанией.
Цзян Чэн вполуха выслушал претензии племянника, всем видом демонстрируя внимание лишь к своему пленнику, а затем, раздав кое-какие поручения старшим адептам ордена, и вовсе скрылся в одном из зданий, в грубой форме запретив юноше его преследовать.
Дверь со скрипом захлопнулась за спиной Сань Ду Шеншоу, и мужчина — Фэн Чжи, которого он до сих пор тащил за собой, — непроизвольно вздрогнул, понимая, что в этом подвале, скорее всего, и закончится его жизнь. Впрочем, от бывшего хозяина — Цзинь Гуан Яо — в награду за многолетнюю службу он получил предательство, а потому, поразмыслив, решил отплатить тем же.
Цзы Дянь змеёй скользнул c ладони своего хозяина к полу, но прежде, чем фиолетовое свечение достигло холодного камня, раздался голос:
— Глава ордена Цзян, я и так расскажу вам всё, что знаю.
Цзян Чэн презрительно поморщился:
— И с чего мне тебе верить?
— Решайте сами, стоит ли мои слова принимать за правду, но вы ведь видели: за многие годы верной службы Цзинь Гуан Яо решил отплатить мне смертью; если бы не ваша собака, остатки моего тела покоились бы в желудках мертвецов. Разве не очевидно будет моё желание за предательство отплатить той же монетой?
— Продолжай, — бросил Цзян Чэн, однако Цзы Дянь отзывать не стал.
— Что ж, думаю, мне стоит рассказать с самого начала, — осторожно начал Фэн Чжи. — С нынешним Главой ордена Цзинь я знаком около пятнадцати лет. Также кроме меня было ещё несколько человек, которые преданно служили именно Цзинь Гуан Яо, а не ордену; к сожалению, много имён я назвать не могу: я был не настолько крупной фигурой, чтобы меня с кем-то знакомили, да и в целом Верховный Заклинатель старался сохранять некоторую секретность на случай предательства и вряд ли кому-то из своих подчинённых открывал полную картину своих планов. Кроме Цзинь Гуан Яо я также выполнял приказы Су Шэ, главы Мо Лин Су, если вам это о чём-то говорит.
Мужчина внимательно следил за реакцией Цзян Чэна и, увидев, как поменялось его лицо при упоминании этого человека, продолжил рассказ в выбранном направлении:
— Орден Мо Лин Су получил огромную поддержку от Цзинь Гуан Яо, вплоть до мнимой независимости; естественно, не просто так, а взамен абсолютной преданности своего главы. Су Шэ нередко выполнял ту работу, для которой требовались значительные заклинательские навыки, но которую не мог выполнять сам Цзинь Гуан Яо, ведь за каждым его действием наблюдало слишком много человек...
Пока мужчина осторожно подбирал слова, чтобы главным злодеем в глазах недобро хмурящегося главы ордена всё-таки оставался Лянь Фан Цзунь, а не случайно перетянувший внимание Су Шэ, Цзян Чэн выстраивал в голове альтернативную версию прошлого, всё сильнее убеждаясь в том, что не всегда был объективен.
— ...Также не стоит забывать, что Цзинь Цзы Сюнь не сам решил обвинить Старейшину И Лин в Проклятии Сотни Дыр, — незаметно перескочил на другую тему Фэн Чжи, заметив, что его слушатель потерял интерес. — Кроме того...
— Стой! — перебил Цзян Чэн. — Мне нужны подробности.
— Конечно... — Фэн Чжи чуть наклонил голову. В его представлении этот факт занимал одно из ключевых мест в рассказе, и он был рад, что не прогадал. — Цзинь Цзы Сюню позволили подслушать разговор, в котором Цзинь Гуан Яо высказывал свои опасения относительно того, что Проклятие Сотни Дыр и Тысячи Язв наслал Старейшина И Лин. Фактически он всего лишь подтолкнул своего новоиспечённого родственника к этой мысли, тем самым сняв с себя ответственность за обвинения, которые, как оказалось, были беспочвенными.
Вспышка гнева исказила лицо Главы ордена, но прежде, чем Цзян Вань Инь успел что-либо сказать, Фэн Чжи продолжил:
— Со смертью Вэй У Сяня следы на теле Цзинь Цзы Сюня так и не исчезли, что является неоспоримым доказательством ложности обвинений. Тогда искать настоящего убийцу никто не стал: Глава ордена Цзинь внезапно заболел и всё внимание было направлено на него. Цзинь Гуан Яо же назначили временным управляющим ордена, и естественно он не стал отдавать распоряжение, чтобы в том инциденте разобрались как следует. Фактически за счёт Старейшины И Лин Цзинь Гуан Яо тогда избавился сразу от двоих наследников ордена. Разговор, в котором обвинения в проклятии свалили на Вэй У Сяня, происходил между Цзинь Гуан Яо и Цзинь Цзы Сюанем. Конечно, когда последний узнал о засаде на тропе Цюнци, он незамедлительно отправился туда, чтобы предотвратить катастрофу, не подозревая, что тоже попал в ловушку.
Цзян Чэн молчал. Похожие мысли — что всё подстроено — посещали его неоднократно, но тогда боль от рухнувшего хрупкого мира и счастья Цзян Янь Ли затмевала всё, и они попросту не имели смысла. Неважно, что тому предшествовало, но Вэй У Сянь своими руками убил около сотни заклинателей клана Цзинь, и если это хоть как-то можно было уладить, то смерть Цзинь Цзы Сюаня была жирной точкой на его, Вэй Ина, жизни.
Не имеет значения, скольких бы Вэней выдал Вэй У Сянь по требованию ордена Цзинь, от него бы всё равно не отстали. Никто и не собирался считать инцидент исчерпанным. Просто Вэй У Сянь был слишком опасен, и его требовалось сломать, прежде чем устраивать охоту.
— Сомневаюсь, что Цзинь Гуан Яо мог предвидеть исход той битвы, но ему подошёл бы любой итог, — продолжал говорить Фэн Чжи. — Неважно, погиб бы Цзинь Цзы Сюань или бы его только ранили, Цзинь Цзы Сюнь был обречён, а Вэй У Сянь, который, пожалуй, единственный из всех заклинателей мог в открытую говорить о грехах ордена Цзинь, лишился последних союзников. В конце концов, расчищать руками Старейшины И Лин дорогу к вершине было очень удобно. Заклинатели порой не замечают очевидного, слишком полагаясь на свои силы и действуя в рамках воспитания. А потому не ждут от других иного поведения.
В полумраке подвала фиолетовой вспышкой просвистел первый удар Цзы Дяня.
***
Цзян Вань Инь вышел на улицу только ближе к вечеру. Со всеми подробностями и допросом с пристрастием в тех местах, где Глава ордена Цзян был не уверен, что ему говорят всё, что знают, разбирательство затянулось на много часов. Злость и обида за предательство, получив выход, смешались в Фэн Чжи с завистью ко всему заклинательскому миру, и под конец разговор из конструктивного превратился в бессвязные и полубессмысленные признания с одной стороны и агрессию и жестокость с другой. Цзинь Лин к этому времени уже куда-то ушёл, вероятно, устав ждать появления дяди, — краем сознания Цзян Чэн понадеялся, что не за Вэй У Сянем, — и теперь ему никто не стал бы мешать обдумывать услышанное. Он снова оказался на берегу озера. В этот раз не маленького и безымянного, а большого, одного из знаменитых озёр Юнь Мэна, любимого им ещё с детства; сел, подтянув колени к груди. Цзян Чэну почему-то всегда лучше думалось у воды. Озеро будто бы забирало себе все ненужные мысли и гнев и делилось мудростью, скрытой в глубине чёрных вод. Больно колола сердце та новость, что Цзян Янь Ли могла и не оказаться в Безночном Городе, если бы ей не сказали, что там она, возможно, увидит Вэй У Сяня. Возможно, в последний раз. И она пошла... Он сам бы тоже так поступил. И Вэй У Сянь так же бы сделал, скажи ему кто, что вот есть возможность увидеть дорогого человека, но это опасно, потому что есть вероятность, что он взбесится и навредит всем, себе в том числе. Конечно бы он пошёл и попытался удержать. Как и Янь Ли. Мысли Цзян Чэна путались, периодически превращаясь в сумбурный поток слов, напоминающий по своей бессвязности последние пару часов допроса. Тогда он опускал голову на руки и всматривался в тёмную гладь озера, ожидая, когда вода заберёт всё лишнее, охладит воспалённое сознание и подарит ясность. Он не знал, сколько времени прошло, но небо темнело всё стремительнее, и скоро загорелась первая звезда. Пленник подтвердил слова той женщины — Сы-Сы её звали, кажется? — о том, как погиб Цзинь Гуан Шань, и о том, какую роль в его смерти сыграл любезно признанный внебрачный сын. Фэн Чжи был одним из тех человек, кому поручили найти проституток пострашнее. Несомненно, появление ещё одного свидетеля злодеяний Лянь Фан Цзуня не могло не радовать, но сейчас Цзян Чэна больше всего волновало другое: мужчина, уже изрядно вымотанный допросом, в бреду бросил несколько фраз, камнем упавших в душу Цзян Чэна. Он не помнил, как разговор вообще перешёл на эту тему, однако отмахнуться от услышанного не получалось. «Да видел я вашего Вэй У Сяня, не было у него Золотого Ядра! — Сплёвывая кровь на пол, прохрипел Фэн Чжи. — Это вам, заклинателям, непонятно, есть у человека духовные силы или нет, пока вы его не пощупаете как следует. А нам, простым людям, которые в тени ваших способностей постоянно находятся и завидуют, вынужденные изо дня в день ощущать себя неполноценными, всё ясно с первого взгляда! Не было, говорю, у него никакого Ядра, когда я его видел!» Цзян Чэн не верил этим словам. Не хотел верить. С другой стороны, к этому времени Фэн Чжи был в таком состоянии, когда лгать сил уже не остаётся. Их не остаётся вообще ни на что, кроме таких вот рьяных слов, когда человек кричит, срываясь, и выкладывает всё — вообще всё, неважно, насколько эта информация окажется ценной, теряет достоинство, лишь бы от него отстали. Чуть перегнёшь, и человек из такого состояния провалится в беспамятство... Непрошеные, холодные мысли безумно носились в голове, складывая по кусочкам обрывки прошлого. Вэй Ин не носил при себе меч, ссылаясь сначала на забывчивость, а потом и вовсе кичась, что справится с любой опасностью при помощи флейты. Когда в Пристань Лотоса пришла Дева Вэнь с просьбой спасти её брата, Вэй Ин бросил всё и ценой нескольких жизней и скандалом между орденами вырвал остатки Вэней у Лань Лин Цзинь. Мог он это сделать только потому, что брат и сестра Вэнь помогли им однажды? Вполне. Могло ли быть что-то ещё, какая-то услуга, о которой Цзян Чэн и не подозревал?.. Тоже. Доказательств не было. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Мог ли Вэй У Сянь убедить Вэнь Цин пересадить его Золотое Ядро Цзян Чэну? Мог ли он помнить, где искать Бао Шань Саньжэнь, и стала бы она восстанавливать кому-то Золотое Ядро, даже если бы и правда могла? Что больше похоже на правду? У Вэнь Цин хотя бы были исследования на эту тему. Способ добраться до истины у Цзян Чэна был, и даже не один. Спросить Вэнь Цин или самого Вэй У Сяня, благо они оба оказались живы. И если Дева Вэнь ещё может ему не ответить или солгать, то Вэй Ин... Стоит немного надавить, и чувство вины не даст ему уйти от ответа. Неизвестность, казалось, по кусочку разъедала душу, но возможная правда... Пугала до дрожи в пальцах. Что ж, по крайней мере теперь у Цзян Чэна был выбор.***
Полуденное солнце бросало свои лучи сквозь редеющие кроны деревьев, подсвечивая и без того яркие чёрные стволы. Запах влажной древесины и земли из-за ненормально тёплой для осеннего дня погоды стал тяжёлым и вязким. Тени от веток, переплетаясь друг с другом, покрывали неровную лесную дорожку, наталкивая Вэй Ин на мысли о таком же причудливом узоре судьбы. Вэнь Цин, подтвердив догадки Вэй Ин, рассказала заклинателям, что как только услышала о возвращении в мир Старейшины И Лин, подделав почерк, собрала в шкатулку как можно больше всевозможных талисманов и, тайком покинув деревню, отправилась на Луань Цзан. Тогда ещё защитные барьеры вокруг горы не были разрушены, и её путь оказался безопасным. Спрятав шкатулку в одном из тайников пещеры и прикрыв её несильным заклятием, девушка вернулась в деревню. Из всех Вэней только её уровень заклинательских способностей был достаточно велик, чтобы пройти через лабиринт, в короткие сроки добраться до Луань Цзан и вернуться обратно незамеченной. Вэнь Цин надеялась, что Вэй Ин окажется в тех местах и, найдя шкатулку, заподозрит неладное, и надежды её оправдались. Это был единственный способ намекнуть вернувшемуся с того света заклинателю о своём существовании, при этом, если бы шкатулка попала не в те руки, она бы не вызвала подозрений. Полуразрушенная деревня Вэней осталась далеко позади. Должно быть, сейчас потерявшие жильё люди собирают оставшиеся вещи и готовятся к переезду на территорию Юнь Мэна, под защиту ордена заклинателей. Вэй Ин и Лань Ван Цзи дождались людей Цзян Чэна и, разузнав об их планах, оставили деревню со спокойной душой. Оказалось, по прибытии в орден Сань Ду Шеншоу велел своим адептам организовать место для размещения почти пятидесяти человек, а часть заклинателей направил в деревню для помощи людям. Вэй Ин такого поведения от своего бывшего шиди не ожидала, а потому к их прибытию лютые мертвецы вокруг деревни уже были уничтожены руками Вэнь Нина и Лань Ван Цзи. Кстати о Вэнь Нине. Вэй Ин могла поклясться, что, несмотря на то что мертвецы вообще-то плакать не могут, видела в его глазах слёзы радости, когда он встретился с Вэнь Цин и остальными. Тогда лучшим решением было оставить их, и Вэй Ин с Лань Ван Цзи, попрощавшись с Вэнями, покинули деревню. Вэй Ин подняла голову от полосок света и тени на тропе и глянула на Лань Чжаня. Мужчина шёл рядом с боком Яблочка, задумчиво сжимая в руке поводья. Конь из Юнь Мэна остался в деревне, несмотря на все заверения Вэй Ин, что в ордене Цзян Чэна лошадей полно и от него не убудет, если одну позаимствовать. В конце концов спор — а точнее увещевательный монолог тёмной заклинательницы — закончился, когда Лань Ван Цзи сказал, что, если будет очень надо, он прекрасно поместится вместе с Вэй Ин на Яблочке. Их дорога лежала в Юнь Пин — не слишком большой город на территории Юнь Мэна. Вэй Ин поделилась с Лань Чжанем, что в тайной комнате Благоуханного Дворца ей попались весьма занимательные документы, подтверждающие право собственности на одно место в тех краях. Конечно, многие кланы могли себе позволить иметь недвижимость в различных городах, однако настораживал факт того, что, казалось бы, обычные документы так тщательно прятали в тайнике. Интуиция Вэй Ин подсказывала, что именно в Юнь Пин им и необходимо отправиться для дальнейшего расследования истории Цзинь Гуан Яо. Лань Ван Цзи не возражал. Вэй Ин вообще начало казаться, что теперь он соглашался с ней практически во всём, и это одновременно забавляло и кололо сердце напрасными надеждами. Девушка уже давно заметила, что Лань Чжань относится к ней не так, как к другим людям, но насколько это «не так» именно такого рода, как ей хочется думать, она не знала. К тому же ещё оставалась возлюбленная Лань Ван Цзи, о которой он упомянул, будучи под действием вина, и Вэй Ин уж точно не хотелось рушить его счастье своими нехорошими поступками. Она уже пообещала себе больше не спаивать Лань Чжаня, однако неизвестность становилась всё более и более невыносимой, иногда настолько, что Вэй Ин хотелось всё бросить, убежать далеко-далеко и уйти в уединение, только бы не мучиться вот этим всем. — Лань Чжань, а ты уже признавался в любви той девушке, которая тебе нравится? — слова слетели с губ Вэй Ин быстрее, чем она успела подумать о последствиях и оценить все за и против. Вэй Ин, оцепенев от собственных действий, лежала на спине Яблочка и с ужасом глядела на нечитаемое выражение лица Лань Ван Цзи, который, казалось, был в не меньшем потрясении от столь внезапного вопроса. Вдруг из кустов выпрыгнула Фея и, радостно лая, принялась возбуждённо вилять хвостом. За ней, зло чертыхаясь, на дорогу выскочил Цзян Чэн.
