Альфа и омега

Весна. Пора любви. В чем, собственно, прелесть весны? Становится все теплее, и жаркие пальто сменяются легкими куртками, а самые отчаянные, рискуя подхватить простуду, ходят в джемперах и рубашках. Гудение шмелей в зарослях вербы и ранних весенних цветов оглушительно, особенно по вечерам, когда прозрачный воздух, нагретый за день все более жарким солнцем, застывает невидимым хрустальным туманом, неподвижный и по-особенному свежий. В парке у общежития еще не включили фонтан, перекрытый традиционно на зиму, а трава после первого же дождя, еще холодного, мелкого и промозглого, уже показала свои ярко-зеленые свежие стрелы. Разумеется, после нескольких жарких дней ее красивый изумрудный оттенок станет куда более тусклым, но сейчас даже трава радовалась солнечному свету, прохладе и теплым лучам небесного светила. Почки на деревьях уже давно набухли, и стоит температуре подняться чуть выше, как защитная оболочка лопнет, выпуская созревшие за зиму юные клейкие листья. На старой абрикосе в углу парка скоро появятся первые белоснежные цветы, а следом темными розовыми бутонами покроются и миниатюрные яблони, приветствуя начало нового цикла жизни, неизменного, как рассвет и наступление дня. Казалось бы, природа радует, омеги и альфы разбиваются по парочкам и воркуют, словно голуби… Или трахаются, как коты, что тоже было вариантом неплохим. Мир праздновал наступление нового года, нового рассвета для природы, и каждый на полную катушку пользовался возможностями, подаренными им весной, наслаждаясь теплом, чистым воздухом и буйством гормонов — в меру, разумеется Плохое настроение в академии было только у одного — омеги, Аллена Уолкера. На его запястье поблескивал ритуальный браслет — официальный знак, что этот парень уже связан с альфой, причем в будущем это будут узы брака, а не просто временное развлечение для перепиха. Серьезный шаг для юного омеги, которому было от силы шестнадцать лет, в его возрасте мало кто решается узаконить свои отношения настолько официально, даже если это действительно Истинная пара. Впрочем, наличие пары все равно не улучшало настроение юноши, и причина сейчас стояла у доски и чесала языком на тему своего предмета, довольно активно жестикулируя и пытаясь вдолбить в головы своих омартовевших подопечных хоть какие-то азы. Причину звали Неа Кемпбелл, самообъявившийся за каким-то лядом брат отца Аллена, темноволосый альфа с жёлтыми, как у лесного кота, глазами и характером редкостной стервы. — Мистер Уолкер, если через пять минут Вы не повторите все сказанное, я оставлю Вас на отработки после уроков, — как будто вся жизнь омеги после уроков не была сплошной отработкой. И за что ему это все, причем именно тогда, когда хоть что-то начало наконец-то налаживаться, и на горизонте замаячила перспектива стать счастливым и довольным жизнью? Flashback — А это что еще за хрен с горы? — удивлённо и откровенно зло спросил Канда, все еще удерживая беловолосого в объятиях. Тот тоже явно недоумевающе смотрел на появившегося в дверях мужчину. Он был явно старше и при этом был в форме, полагающейся учителям в академии. И от него буквально разило альфой, злым, раздраженным, но при этом не претендующим на омегу. Так обычно реагировали отцы, когда к их детям лезли слишком настойчивые ухажеры, и тогда каждый — и молодой альфа, и более взрослый и опытный — пытался доказать сопернику, что он здесь главный, при помощи усиления запаха. К слову, Юу не собирался сдавать позиции, так что уже достаточно скоро по коридору вихрем схлестнулись два сильных запаха, а беловолосый мгновенно окосел от такой смеси, сбитый с толку и оглушенный. — Я дядя мистера Уолкера, и нам очень многое нужно обсудить, наедине. И без Вас, молодой человек, — жестко ответил объявившийся брюнет, даже не обратив внимание на состояние своего якобы племянника, в чем тогда японец сильно сомневался. — Какой, к чертовой матери, дядя?! — вспылил мгновенно Аллен, который, несмотря на незримую битву двух титанов, все же ухитрялся соображать и не поддаваться своей природе, автоматически сменив свой запах на гранат и озон, и сразу дышать стало как-то полегче, словно маскировка помогла ему абстрагироваться. Но не успел он ничего возразить, как самоназванный дядя оказался в непосредственной близости от «племянника», хватая его за предплечье и перетягивая к себе. Хватка оказалась на удивление сильной, так что что стоящий в ступоре Юу, что не менее ошалевший от такого поворота событий Уолкер даже возразить ничего не успели. — Нам нужно поговорить, немедленно, — упрямо гнул свою линию Кемпбелл, таща практически не сопротивляющегося юношу за собой, как на буксире, и лишь когда из его ладони практически вырвали руку беловолосого, он соизволил обратить внимание на то, что происходит за спиной. А за спиной был ощетившийся японец, демонстрирующий полный набор клыков, достойный какого-нибудь злобного персонажа японской мифологии, и стоящий за спиной этого самого акумы Аллен, предусмотрительно не отсвечивающий, дабы напоминающий сейчас девочку из «Звонка» избранник не сорвался с цепи. На самом деле, сейчас омеге казалось, что одно неверное движение, неправильное слово, лишний вздох — и даже распущенная грива встопорщится у его альфы, как набор иголок. Юу был зол. Крайне зол. И от этого демона можно было ожидать всего, что угодно, кроме продуманных, взвешенных и логичных действий привычного ему брюнета. Всю холодность мгновенно сдуло, стоило какому-то «хрену» покуситься на принадлежащее только ему. Еще и сразу же после того, как юноша признался в любви и сделал предложение. У Судьбы явно было противное чувство юмора. — Молодой человек, не много ли вы на себя берете? — на Неа, увы, этот разъяренный зверь не произвел впечатления, разве что ввел в легкое замешательство, и тот остановился со скучающим выражением лица, легким удивлением и высокомерно приподнятой бровью. Еще бы, кто-то осмелился противиться его решениям. — Это ты слишком много на себя берешь. Назови хоть одну причину, по которой я должен отпустить с тобой Мелкого, — прошипел японец, прищурившись. — Я его дядя, его родственник и опекун, согласно закону и документам, которые, к слову, уже у директора Комуи на столе, — абсолютно невозмутимо ответил златоглазый, подходя ближе, с настолько ровной и прямой осанкой, словно он проглотил палку или ввел ее себе любым другим способом, глядя практически сверху вниз на Канду, хотя были они практически одинакового роста. Однако взгляд оставался таким же надменным и высокомерным, а на лице сохранялось выражение холодного превосходства и полной уверенности в собственной правоте, и Юу испытал практически непреодолимое желание подправить идеальный нос этого британского зазнайки посильной помощью. Останавливал его только Аллен, мертвой хваткой вцепившийся в рукав пиджака, явно понимающий, что еще секунда — и этого зверя уже не остановят норма морали, исключение из академии накануне выпуска, законы и прочая бумажная ересь, призванная держать в определенных, строго ограниченных рамках. — А вот кто Вы, юноша, нам еще предстоит выяснить, и по какому праву вы решили, что шестнадцатилетний подросток имеет право без разрешения родственников или опекунов вступать в брак. Замечу, что Вы подпадаете под статью о совращении несовершеннолетних, и я имею полное право, согласно букве закона, запретить Вам вообще общаться с мистером Уолкером, и это будет еще достаточно мягким наказанием, — с насмешливо-высокомерными нотками добавил Кемпбелл, и это стало последней каплей для юноши. Теперь даже наличие за спиной омеги его не удержит. — Напросился, — прошипел азиат и одним неуловимым движением схватил стоящего перед ним мужчину за ворот рубашки, подтягивая ближе к себе. Казалось, тот даже не моргнул, однако слегка участившееся дыхание и едва заметные искорки, промелькнувшие где-то в глубине глаз, говорили, что эта темноволосая сволочь совсем не настолько хорошо контролирует ситуацию, чтобы совершенно не бояться. О нет, и этой заразе ведом страх, и Юу уже предвкушающе оскалился, занося руку для удара по смазливой физиономии недоальфы, рискнувшего пойти против него. — Мистер Канда, избиение учителя карается отчислением. Вы же не хотите испортить праздник вашему омеге? — его рука была остановлена практически на полпути, и Юу уже обернулся, чтобы увидеть того самоубийцу, как встретился взглядом с Микком. Какого черта он тут забыл? — Мимо проходил и услышал шум, — видимо, последний вопрос был задан вслух, так что Тикки любезно соизволил на него ответить, и при этом продолжал удерживать руку брюнета от удара, пока Неа висел на второй руке, такой же омерзительно невозмутимый, будто не ему сейчас угрожали избиением, да еще и его собственный ученик. Но португалец был прав, и от этого становилось особенно неприятно, почти до зубовного скрежета. Пришлось отпустить заносчивого альфу, хотя искушение таки познакомить кулак со скулой британца было невозможно сильным. Но портить Аллену день рождения и Рождество было слишком жестоко. — Я бы и сам прекрасно справился, мистер Микк, — высокомерно вздернул подбородок Кемпбелл, одергивая пиджак и рубашку, словно бы ничего не произошло и они сейчас разговаривали о методах преподавания в академии, а не грозились расправой. — Наш разговор состоится позднее, — бросил он Канде и, развернувшись на каблуках, быстро прошествовал к выходу из зала, даже не замечая, что ему в спину направлены три взгляда- все такой же ошарашенный Аллена, ненавидящий Юу и странно тоскливый его коллеги Микка. Тогда Уолкер только мог догадываться, какими неприятностями для него обернется явление нового родственника. *** Две недели. Две прекрасные, потрясающие недели, которые Аллен провел вместе с Кандой, казались практически сном. Две недели каникул, которые наступали сразу же после Рождества, обычно отводились на отдых учащимся и на сдачу промежуточных экзаменов для будущих студентов — потому что практически в самом начале весны начинались занятия в университете — куда в этом году поступал и Юу. Несмотря на то, что японцу приходилось бегать за документами, относить целые кипы бумаг, необходимых для поступления, а также готовиться к экзаменам, они все равно оставались вместе. Было только одно небольшое «но»: после окончания академии парень должен был съехать из общежития Черного Ордена, так как официально не считался больше учеником. Разумеется, он вполне мог переехать и в комнату, которую предоставлял университет, находившийся не так далеко, но в любом случае им пришлось бы находиться отдельно друг от друга. — Может, нам стоит сразу же, как ты поступишь, переехать в общую квартиру? — предложил как-то беловолосый. — Я смогу найти подработку после академии, так что будем платить вместе. — Я смогу нас обеспечить, если Комуи согласится на это. Все-таки он твой опекун сейчас, когда Кросс в очередной раз куда-то свалил, — усмехнулся в ответ брюнет, на мгновение отвлекаясь от учебника по высшей математике, и встретился взглядом с Алленом, который в этот момент выглядел даже не радостным — счастливым настолько, что это казалось чуть ли не вызовом самой Судьбе, которая, как известно, излишне счастливым людей слегка недолюбливает. Вызов в кабинет к Комуи стал полнейшей неожиданностью для беловолосого омеги, и отчего-то сердце словно сжала ледяная рука, предвещая далеко не самые приятные известия. Так оно и было: в кресле посетителей сидел тот самый раздражающий тип, который представился дядей, и крайне довольно улыбался. Даже чересчур довольно. В руках у златоглазого была довольно пухлая папка, в которой парень с ужасом опознал собственное личное дело. И плюс еще одна папка, на которой каллиграфическим почерком юриста была выведена надпись «Документы на оформление опекунства». Уолкер так и застыл соляной статуей, не в силах произнести ни слова, а Кемпбелл делал вид, что ничего сверхъестественного не происходит. Впрочем для этого наглого мужчины ничего странного, видимо, и не было. — Аллен, присаживайся, пожалуйста, — Комуи наконец-то оторвался от бумажек, в которые зарылся еще до прихода ученика, и мило улыбнулся, заставляя нервную дрожь пробежать по спине подростка. Разумеется, растерянный и явно нервничающий Уолкер беспрекословно выполнил просьбу директора, но взгляд все равно возвращался к папке, которую крепко сжимал в руках якобы дядя. — Я хотел тебе сказать, что через три дня ты выселяешься из общежития, — будничным тоном сообщил Ли, а шокированный таким известием беловолосый в этот момент потерял челюсть где-то в преисподней. — Вы не можете меня выселить… — чуть слышно прохрипел юноша, даже забыв про странную папку и про Кемпбелла рядом, однако Комуи жестом попросил мальчика помолчать, после чего продолжил, заставляя и без того донельзя удивленного юношу буквально терять дар речи от таких новостей: — Ты переселяешься жить к своему дяде. Так как он оформил опекунство над тобой по праву кровного родственника, теперь он, а не Кросс или я отвечаем за твою безопасность и имеет право принимать решения касательно твоего будущего до совершеннолетия. Я понимаю, что ты хотел бы остаться здесь, с Кандой, но мистер Кемпбелл уже подал заявление. И по закону я просто не имею права предоставлять тебе жилье в общежитии академии. — Но как вы можете вообще считать, что этот… человек вообще мой родственник?! — Аллен даже поднялся на ноги, сжимая ладони в кулаки так, что на коже остались тонкие кровавые полумесяцы от ногтей. — Ничего не поделать. Он предоставил все доказательства. Включая генетическую экспертизу, — Ли развел руками, всем своим видом выражая сожаление сложившейся ситуации, однако мозг омеги отказывался верить в происходящее, и оттого по комнате буквально поплыл запах озона, заставляя присутствующих в комнате мужчин слегка дернуться: в этом обычно приятном аромате ощущался еле сдерживаемый гнев. И обреченность. Потому что уж что-что, а после выявления действительно кровного родства, аргументов у омеги не оставалось. — О, и еще маленькая ремарка от меня, — неприлично довольный и веселый голос Кемпбелла заставил Уолкера дернуться, словно от удара, и взгляд почти ненавидящих глаз прожег лицо невозмутимого нахала. — Видеться с этим японцем тебе категорически не рекомендуется, если этот юноша не желает попасть за решетку по делу о растлении несовершеннолетних. И ваш брак под огромным вопросом. Во всяком случае, я не даю на него согласия, а значит, до юридического совершеннолетия ты не сможешь выйти за него. Уверен на все сто процентов, что ты еще перебесишься и поймешь, что этот азиат тебе не пара. — Просто замечательно. Спустя шестнадцать лет у меня появляется кровный родственничек и в итоге врывается в мою жизнь и рушит ее, — прошипел окончательно выведенный из состояния равновесия омега. — Где ж ты раньше был, когда мой отец погиб? Где тебя носило, когда я остался один? Да что ж ты за родственник такой, что я о тебе не знал даже? — Долгая история, не для ушей посторонних. Не в обиду, мистер Ли, но это семейные дела, — едва ли не промурлыкал Неа, словно бы слова племянника его совершенно не задели. Хотя на самом деле он прекрасно понимал правоту подростка: появился Кемпбелл слишком поздно чтобы хоть что-то можно было толком исправить. Но он будет хорошим опекуном для единственного сына своего покойного брата, чего бы это ни стоило. И если для этого нужно разлучить Аллена с его якобы истиной парой, то он пойдет на это и спасет мальчика от самого глупого поступка в его слишком короткой пока еще жизни. — Я подчинюсь с переездом. Но только с ним. Свою жизнь я построю сам, без всяких… — мальчика не закончил фразу и только скривился так, словно бы ему показали что-то крайне неприятное, и вышел за дверь, громко хлопнув. — Но Аллена действительно не стоит разлучить с Юу, — все же вставил Ли свое мнение. Неа лишь холодно смерил взглядом своего начальника и едва заметно качнул головой. Решение было уже принято. *** Канда сразу заметил, что что-то не так. Если уходил беловолосый встревоженный, то пришел он явно подавленный и практически уничтоженный морально. Альфа удивительно чутко реагировал на такие изменения, но сейчас он был растерян: настолько удрученным омега еще не появлялся, даже когда завалил несколько экзаменов. Тревожность Уолкера перекинулась и на азиата, и он, перехватив мечущегося по комнате мальчишку за запястье, слегка дернул на себя, заставляя сесть на колени брюнета, а сам крепко обнял задергавшегося беловолосого, без слов демонстрируя свою поддержку и защиту. Омега довольно быстро перестал дергаться, как кукла с обрезанными веревками, и глубоко вздохнул, утыкаясь носом куда-то в острую ключицу своей пары. — Что сказал Комуи? — с ледяным спокойствием спросил брюнет, хотя внутри у него буквально разыгралась буря, сравнимая с кошмарнейшим из тайфунов. Но прежде, чем Уолкер смог выдать хоть одно слово, прошло еще минут десять, за которые альфа уже мысленно четвертовал всех виновных в таком состоянии своего аманта. И даже нескольких потенциально виновных. Но сказанное стало настоящим потрясением и для самого Юу, совершенно не ожидавшего такой подлости от новоиспеченного родственника: ведь обычно считалось, что найти свою настоящую пару — огромная редкость, а мешать истинным партнерам чуть ли не преступление перед природой. Видимо, Неа Кемпбелл считал совершенно иначе. — Комуи сказал, что этот человек действительно мой кровный родственник, он оформил официальное опекунство и заявку на выселение, и мне дано три дня, чтобы переехать в его квартиру, — голос англичанина был слишком безжизненным и бесконечно усталым, словно бы на эти тонкие хрупкие плечи свалилась вся тяжесть небосвода. — А еще он сказал, что тебе стоит держаться от меня подальше, иначе он подаст в суд за растление несовершеннолетнего. То есть меня, — тонкие бледные губы тронула крайне невеселая усмешка, а в серых глазах отразилась такая обреченность, что ни одно серое осеннее небо не смогло бы вместить в себя всю глубину этого ужасного чувства. — Стоп… Что? — сказать, что альфа был в шоке, значило бы просто промолчать. Казалось, мысли у пары мелькали одни на двоих: какое право имел этот родственник, которого столько лет даже в помине не было, указывать им, как жить дальше? К сожалению, закон все еще был на стороне официального опекуна, и только это могло заставить их подчиниться решению сумасбродного самодура. — А вот так вот. Угрозы, шантаж и полная безнаказанность со стороны дядюшки. Прекрасное воссоединение семьи, не правда ли? — с иронией усмехнулся в ответ беловолосый и тут же удивленно замычал: Юу не нашел ничего лучше, чем почти до боли поцеловать своего омегу, практически кусая нежную кожу. Но это оказалось вполне действенным средством: хотя бы пропала та кошмарная, режущая душу безысходность, искажавшая черты подростка и придававшая ему практически невыносимую беспомощность. Тот Аллен, которого знал японец, никогда бы не спасовал, даже если бы весь мир был против него, а обстоятельства не давали ступить даже один шаг. И если один Уолкер ни при каких условиях не отступал и шагу назад, двигаясь исключительно вперед и порой даже лежа вперед, к цели, если не было возможности двигаться в ее направлении, то уж вместе они точно справятся. Только нельзя опускать руки. Слишком многое находилось в этих самых руках, в том числе их совместное будущее, от которого брюнет отказываться не собирался, а уж упрямства и решимости в нем было даже с излишком. — Не позволю, — рыкнул альфа и тайфуном сорвался с места, оставляя за собой шлейф из раздражающе сильного запаха лотоса и зеленого чая, и на мгновение омега даже позволил себе загипнотизированно принюхаться, прежде чем до него дошло, что Канда отправился за головой Неа. — Стой! — очнувшись от своего наваждения, беловолосый бросился следом за своим амантом, стараясь успеть вовремя: разозленный Юу мог наставить весьма впечатляющих синяков обидчику, а злой и крайне сильный альфа, у которого пытались забрать его пару, мог организовать нахалу такие травмы, что можно было в больнице пару месяцев потом отлеживаться. А если Кемпбелл все же даст ход делу, то спасти возлюбленного не сможет никто. Неа, к слову, в это время как раз выходил из кабинета Комуи, придерживая в руках копии документов на опекунство: брать оригиналы он не стал по очевидной причине — Аллен мог среагировать совершенно непредсказуемо, в том числе и порвать ценные бумаги. И пусть после такого приема от племянника на душе был неприятный осадок, а совесть твердила, что мальчик совершенно прав в своих претензиях, внутри все пело и ликовало. Теперь уж он сможет выполнить свой долг перед братом, позаботится, спасет, защитит, как не смог когда-то спасти Ману от губительного влияния. В этот раз все будет правильно. И пусть он опоздал, и Аллена успел окрутить какой-то доморощенный альфа, мальчика еще можно вытянуть из этой трясины под названием «отношения». Уж во что, а в любовь Неа не верил совершенно. Уж насмотрелся, что именно получается от «любви» и как якобы истинные пары предают друг друга, изменяют, а затем превращаются в асоциальных, ненавидящих всех, разбитых и измученных «пустышек», больше не способных чувствовать ничего, кроме усталости, ноющей тупой боли и пустоты там, где должна была бы находиться душа. Он не хотел, чтобы однажды и Аллен пил снотворное и антидепрессанты в ванной, особенно из-за какого-то азиата, который не достоин и мизинца на ноге драгоценного племянника. Вот только погруженный в эти мысли мужчина не заметил, как из-за угла на него налетел длинноволосый тэнгу с горящими гневом волосами, а коридор мгновенно наполнился запахом зеленого чая. Высокая фигура тут же сбила преподавателя на пол и поприветствовала прекрасно поставленным ударом в челюсть, да так, что перед глазами даже заплясали белые ноты недавно написанной колыбельной. В ушах немелодично зазвенело, а звуки доносились словно сквозь вату: кажется, при падении Неа неплохо приложился головой о пол, что было неудивительно. Дезориентация сыграла на руку напавшему: пока альфа вертел головой, пытаясь заставить мир вернуться на свое место, то успел получить несколько крайне болезненных ударов в челюсть, грудь и солнечное сплетение. И только когда туман слегка рассеялся, он разглядел на себе темноволосую азиатскую фурию, явно не настроенную на разговоры о погоде за окном. Напротив, раскосые глаза горели жаждой крови, и Неа невольно ухмыльнулся крохотными и острыми, словно у мангуста, зубами. Не стоило злить даже такого небольшого хищника: любой, кто встречался с разъяренным грызуном, знает, насколько легко мангуст может перегрызть глотку кобре, особенно не заморачиваясь в этом. Ответный удар сбросил Канду с Кемпбелла на пол, и пусть тот мгновенно пришел в себя, уходя от следующей атаки, теперь эффект неожиданности был потерян, а сам заносчивый англичанин совершенно не собирался сдаваться. По широкому коридору разносились запахи цитрусов и зеленого чая, смешиваясь в причудливую, хоть и приятную для остальных смесь. Два хищника кружили по коридору, готовые вцепиться друг в друга, отстаивая свои убеждения и принципы, — и все из-за одного маленького омеги, который только что показался в дальнем конце коридора, взъерошенный, мокрый и сейчас пропахший клубникой насквозь, от волнения теряя свою естественную озоновую маскировку. — А ну живо прекратили! — звонкий вопль многоголосым эхом отразился от высоких стен, однако в ответ альфы оскалились друг на друга, словно голос их «добычи» стал катализатором, чтобы эти двое решились нанести первые удары. Драка грозила перерасти в битву чуть ли не на жизнь, а насмерть, и многие омеги, которые прибежали на соблазнительные запахи, шушукались между собой, немало взбудораженные предстоящим зрелищем. Вот только ему не суждено было перерасти в эпичный мордобой в лучших традициях времен Средневековья: на азиата со спины в буквальном смысле прыгнул беловолосый омега, сваливая весом своего тела аманта и придавливая его к полу, а уже замахнувшегося на отвлекшегося противника Неа перехватил за запястье самый неожиданный из всех, кто мог помочь в этой ситуации. Запах табака от недавно выкуренной сигареты и горького черного шоколада с мятой безошибочно указывал на единственного, кто обладал подобным уникальным ароматом. — Осторожнее, мистер Кемпбелл, если вы не хотите, чтобы вам на вашем очаровательном лице оставили еще больше этих ужасных следов, — в слегка насмешливом тоне остудил пыл альфы Микк, придерживая обманчиво тонкие запястья рвущегося в бой Неа, который только спустя пять минут безуспешных попыток отплатить за ноющую челюсть решил успокоиться и не искушать больше судьбу в лице португальца. Который вмешался ну слишком уж некстати и тем самым спас нахального азиата от хорошей взбучки, которую тот, несомненно заслуживал. Убедившись, что темноволосый англичанин успокоился, Тикки отпустил свою жертву, и парень тут же начал отряхиваться и поправлять одежду, невольно вызвав у португальца умиление: сейчас вспыльчивый мужчина больше напоминал кота, вылизывающегося после того, как неугодный человек посмел коснуться гладкой шоколадной шерсти. — Вряд ли вам это просто так сойдет, мистер Канда, — высокомерно фыркнул Неа и быстрым шагом пошел в противоположный конец коридора, не слушая витиеватую матерную речь на нескольких иностранных языках, которую задвинул все еще не успокоившийся японец. Микк же подхватил оброненную папку и последовал за все еще разгневанным англичанином. Нагнал он его только спустя пару поворотов, чуя по аромату цитрусовых, где находился мятежный дух. — И зачем ты ответил на его атаку, что за ребячество? Ты прекрасно понимал, что Юу будет защищать свою пару, несмотря на все ваши разногласия. А судя по слухам, которые идут по Ордену, ты собираешься их разлучить, — с упреком спросил португалец, становясь рядом с Кемпбеллом и прикусывая фильтр сигареты. Рука автоматически потянулась к спичкам, лежащим в нагрудном кармане, пока Неа не реагировал никак на вопрос. Вот только оказалось, что это только затишье перед бурей. — Какого черта ты за мной ходишь, как привязанный? Ты больной? — прошипел англичанин, ошпарив гневным взглядом золотых глаз своего собеседника. Тот приподнял бровь в немом удивлении и наклонил набок голову, вопрошая, какая муха укусила их учителя музыки. Неа облизнул губы, нервно дернул плечом и продолжил: — Я альфа, мистер Микк, я стопроцентный альфа. Я трахал омег, и ни одна не ушла недовольной, многие приходили и снова просили отыметь их, как мне заблагорассудится. Еще раз, если до тебя не дошло, я альфа. И ты альфа. Тикки, ты реально больной, если считаешь, что ты хоть пальцем ко мне прикоснешься, больной ублюдок. С этими словами мужчина развернулся и все тем же быстрым шагом ушел по своим делам, даже не собираясь оборачиваться и проверять, что стало с человеком, получившим такой отказ. Ведь Неа не был идиотом и прекрасно видел, к чему все идет, — к глупой влюбленности свихнувшегося альфы в представителя своего же пола. А уж о том, что у таких пар точно нет продолжения, он знал наверняка. Знал это и Микк, который остался стоять на своем месте, глядя в окно невидящим взором. Неа был прав, целиком и полностью, португалец и сам считал, что с ним что-то не в порядке, раз он ухитрился запасть на альфу… да еще и после того, как его собственный омега сбежал, куда глаза глядят, окончательно превратившись в выжившего из ума сумасброда, грезящего тем, кто никогда уже не будет ему принадлежать. Возможно именно так и меняют ориентацию, разочаровавшись в представителях противоположного пола, зачастую отвратительных, продажных и крайне неприятных личностях, от которых хотелось бежать, сломя голову. Альфа горько усмехнулся и затянулся поглубже: таки сломал себе голову, да еще как… *** — Мелкий, отвратительный, самоуверенный мудак. Его необходимо поставить на место, будь он трижды твоим дядей, покойной тетушкой и сводной бабкой твоего троюродного братца, — шипел разъяренной пумой Канда, пока Аллен антисептиком обрабатывал синяки и ссадины, полученные в результате потасовки с дядей и возни с Уолкером. Беловолосый омега только вздыхал и согласно кивал, слушая шипение азиата, жмурясь и дергаясь от каждого прикосновения вещества к свежим ссадинам. — Мы не справимся. Сейчас и прямыми действиями, — возразил Аллен, поджав губы. — Нам нужен план, как нейтрализовать дядю. Так, чтобы он не вздумал вмешиваться больше в нашу жизнь, и не навредить ему при этом, а то я тебя знаю, самурай без страха и укропа. — Например? — тяжелый взгляд практически буквально давил на омегу, однако тот лишь качнул головой. — Пока что у меня нет никакого плана. Но будь уверен — за мной не заржавеет, — англичанин лукаво усмехнулся, быстрым, едва заметным движением облизнувшись. И в этот момент Юу с восхищением подумал, что в серебре и лазури глаз его аманта сияют золотые звезды. Завораживающее зрелище, и, пожалуй, сейчас, когда их никто бы не посмел потревожить, японец был не против поближе рассмотреть созвездия неведомых небес и напомнить себе, какова на вкус полная лукавства улыбка одного чересчур догадливого беловласого омеги. End of flashback — Если ты его не заткнешь, я его прикончу, — мрачно оповестил своего дядю Аллен, кидая на пол сумку с учебниками, и тот скептически посмотрел на племянника: — Как, скажи на милость, я должен его успокоить?! — Он твой поклонник! Сам и разбирайся. На самом деле, если бы кто-то раньше сказал Уолкеру, что у него появится кровный родственник — единственный, которому в какой-то момент станет не наплевать на своего племянника, он бы рассмеялся. Если бы буквально пару недель назад такой же суицидник заявил бы, что беловласый перестанет гореть желанием сломать что-нибудь новоиспеченному родственнику, парень бы пожелал такому вот доброжелателю идти самыми длинными и запутанными тропинками, куда можно вообще послать существо из плоти и крови. Но факт оставался фактом: под окнами стоял преподаватель из академии, за столом на кухне нервно пил чай молодой альфа по имени Неа, который и был пресловутым дядюшкой, а сам Аллен тосковал по своей паре, причем даже с учетом того, что расстались они не так давно, каких-то пару часов назад. И так повторялось раз за разом, исключая редкие моменты, когда Кемпбелл терял бдительность, а пара получала возможность побыть наедине хоть какое-то время. Немного фальшивое пение и бренчание гитары под окном были почти привычными для этих двоих, если бы не одно «но»: под окнами пытался петь серенады уверенный в своей неотразимости Тикки Микк. Как все началось? С того самого бала, где Тикки впервые пересекся с этим странным и непонятным парнем, так глубоко засевшим в его сердце. Да, с того самого бала, где Канда сделал Аллену предложение руки и сердца и был так нагло и бесцеремонно прерван. Вот только, как известно оно, их планам не суждено было сбыться. Во всяком случае, так скоро, как они этого хотели. С тех самых пор португалец начал практически преследовать Кемпбелла. Впрочем, по первой поре казалось, что они сталкивались совершенно случайно, а значит, повода для беспокойства не было. Да и Микк выглядел всегда удивленным, даже слегка ошарашенным этими встречами. Но со временем эти встречи начинали переходить всякие рамки, и вот уже в глазах Тикки появились нотки упрямства и обреченности, а столкновения в коридоре превращались в забавную и одновременно раздражающую форму ухаживания. И все бы ничего… Но оба мужчины были альфами, и по силе ни один другому не уступал. И любые отношения между ними были обречены на сокрушительный провал: Неа терпеть не мог, когда за ним пытались ухаживать и посягать на его личное пространство, а Тикки оказался еще тем упрямцем и не отступал ни перед какими трудностями, даже включая «маленький недостаток» в виде принадлежности своего избранника к тому же полу. Возможно, для него действительно было бы лучшим вариантом просто сдаться и смириться, что отношения двух альф невозможны, но отчего-то португалец в этом вопросе заупрямился. Что и привело к дурацким серенадам, которые уже порядком осточертели не только непосредственному адресату, но и всем соседям. — Мне это надоело! — фыркнул Неа, поднимаясь на ноги и быстрым шагом направляясь в сторону балкона, а Микк, казалось, начал бренчать гораздо громче, стоило ему увидеть объект воздыхания в непосредственной зоне видимости. Аллен с легкой скукой наблюдал за действиями дяди. Лишь бы не кидал его вещами в этого чокнутого преподавателя. Такое повторялось с завидной регулярностью, и в квартире регулярно не оставалось чашек, тарелок и ваз, прицельно кидаемых Кемпбеллом в своего поклонника, пока тот не сдавался на сегодня и не уходил отдыхать и восстанавливать осипшее от серенад горло, чтобы наутро радовать своих студентов сипящей хрипотцой и глазами, раскрасневшимися от попадающей в них регулярно пыли и грязи от сброшенных цветов. Вот только раньше Неа не собирался швырять прямо в Микка: обычно все снаряды попадали рядом, оставляя царапины от осколков или окатывая тухлой водой из застарелых цветков и бутылок с водой для полива. Но в этот раз горшок прилетел точно в лоб темноволосого альфы, и португалец рухнул, как подкошенный, и половина дома ахнула в ужасе. — Упс…