Альфа и омега

Мне стыдно, правда... Кажется, разучилась я писать НЦ... Тидолл не стал спрашивать, почему его приемный сын понес "невестку" сразу наверх, к своей комнате: более красноречиво причину пояснил Дейся, с шумом втянуший воздух и тут же развернувшийся на стуле, едва с него не падая. Даже слов не понадобилось. - Кажется, сегодня мы с вами, дети, будем ночевать в домике внизу, у моря, - задумчиво произнес мужчина, потирая подбородок и слегка покалывая пальцы щетиной. - А почему не Канда с Алленом? - мгновенно начал ныть Дейся, покачиваясь на том самом стуле и неосознанно поглубже вдыхая запах, распространившийся по дому. - Мальчикам своими делами надо заниматься, а Аллен просто не сможет выдержать такое путешествие, его и так лихорадит, - наставительно откликнулся учитель, бросив тревожный взгляд на лестницу к верхним комнатам. - Позови Мари, пусть собирается. Даже если его уже давно не интересуют ни омеги, ни беты, с его идеальным слухом здесь делать нечего. Канда был благодарен отчиму за его понимание: сейчас гораздо сложнее было сломить выдержку Уолкера, который, к слову сказать, уже начинал скулить громче: из приятного тепла возбуждение начинало переходить в более мучительную стадию жжения внутри, словно температура подскакивала до 39 градусов. Юноша медленно шагнул чуть ближе, касаясь кончиками пальцев одежды парня и едва подавив желание отдернуть руку, словно он был совсем неопытным девственником. Но с другой стороны, сталь в глазах беловолосого просто не давала ему действовать дальше. Неловкость нарастала, подобно снежному кому. Аллен же прислушивался к внутренним ощущениям. Омега внутри рвалась на свободу, и цепи самоконтроля уже не могли удержать разбушевавшегося зверя. Она учуяла альфу так же сильно, как и сам Уолкер ощущал запах, исходивший от Юу: околдовывающий речной лотос и приятный прохладный зеленый чай кружили голову, и парень медленно расслабился. Если так подумать, то, наверное, из всех альф, какие встречались ему, парень все-таки предпочел бы этого восточного красавца с ледяными руками и нечитаемым взглядом. Канда не предаст... И руки сами потянулись к замершему в ожидании юноше. Альфа же смотрел, как англичанин, прикрыв глаза и слегка хмурясь, осторожно сел на кровати, едва заметно поморщившись, и медленно, довольно неуверенно протянул руки к аманту, словно прося обнять. Из-за слабости и нарастающего возбуждения во время течки подросток даже встать толком не мог, и Юу поспешил ему на помощь, осторожно обнимая и притягивая ближе к себе, с шумом вдохнув сладковатый клубничный запах Аллена и рискуя сорваться. Тонкие красивые пальцы осторожно откинули за спину черный водопад волос, и мягкие губы осторожно коснулись шеи, словно пробуя на вкус, заставляя альфу выдохнуть и сцепить зубы. Его собственные ладони с нажимом провели по спине Аллена, заставляя того выгнуться, подставляясь, и тогда уже в наступление перешел брюнет. Наверное, если бы Канда любил сладкое, ему было бы с чем сравнить вкус кожи своего личного наркотика, но, увы, он достаточно брезгливо относился ко всему, что содержало сахар, и несмотря на такую нелюбовь, он все равно с удовольствием целовал и кусал шею Аллена, слушая прерывистые выдохи и едва слышное шипение подростка. Англичанин, смущаясь, старался куда-то деть руки, то цепляясь за плечи почти до синяков, то порывисто обнимая за спину, от переизбытка чувств то подушечками пальцев, то ногтями скользя по нагревающейся коже в попытках удержаться. Сейчас все тело парнишки было одной эрогенной зоной из-за обострившейся чувствительности - и не только от возбуждения, но и от весьма неласкового солнышка, оставившего свои алые пятна на непривычной коже. А Канда кусал плечи и ключицы, ладонями осторожно оглаживая бока и живот аманта, слегка надавливая и вынуждая таким своеобразным массажем расслабиться. И тело под ним подчинялось, заставляя альфу внутри урчать от осознания собственной власти над этим без сомнения красивым и притягательным юношей, хотя самого его уже чуть ли не в узел скручивало от откровенного желания обладать конкретно этим омегой. На мгновение он даже лег сверху на Аллена, стараясь не придавить - и с трудом сдержал контроль, опомнившись, когда собственные пальцы скользнули под мокрую ткань, едва касаясь лобка. Впрочем, сам беловолосый явно не терзался излишними моральными дилеммами, получая удовольствие. И Канда был прав: сейчас Уолкер решил поддаться своей сущности, тем более, что он доверял аманту даже больше, чем самому себе, и любил того всем сердцем, настолько, насколько способна молодая душа, влюбившаяся впервые. Если бы кто-то сказал раньше беловолосому, что он вот так бесстыдно будет открываться перед альфой, едва сдерживая стоны похоти, он бы первым настучал по мозгам такому шутнику и пару раз пнул по детородным органам для верности. Но сейчас он только и мог, что выгибаться почти до боли в позвоночнике, когда сильные пальцы выкрутили один из сосков, заставляя метаться и скулить, словно бы прося пощады, и получать долю облечения, когда юркий мокрый язык зализывал пострадавшее местечко, играясь и раздразнивая подростка. Ему и самому хотелось сыграть с Кандой в его игры, но чертова стеснительность и неопытность все равно сковывали тело, словно крепкими цепями. И все же... - А можно... мне? - непривычно тихий, хриплый и робкий голос прорезал замерший воздух, заставляя Юу вздрогнуть и напрячься, словно нашкодившему тигру: сравнивать его с домашней кошечкой было по меньшей мере нелепо. Но брюнет лишь чуть заметно усмехнулся, слегка остраняясь и заглядывая в глаза аманта: сейчас правила задавал именно Уолкер, это был его первый опыт, и только от японца зависело, запомнит его мальчишка как невообразимый болезненный кошмар или как самое волшебное, что происходило с ним за его недолгую жизнь. И сейчас в полупрозрачной глубине цвета стекла боролись смущение и решимость. Поэтому брюнет, осторожно обняв подростка, перевернулся, укладывая аманта сверху, раскрываясь перед ним, подставляя беззащитную грудь и шею. Зверь внутри слегка склонил голову перед любимым, и тигр прижал уши к голове, слегка нервно ударив по бокам полосатым длинным хвостом. Слишком хрупкий момент, в который, казалось, решалась сама судьба этих двоих. Аллен осторожно поднялся, опираясь рукой о простынь и удобнее садясь чуть ниже паха Канды: сесть выше было слишком рискованным, японец и так держался на пределе своих возможностей, раз за разом испытывая собственную выдержку прикосновениями к желанному телу. Но теперь уступил англичанину, доверившись, и тот слегка нахмурился, неловко и довольно робко касаясь пальцами точеных ключиц и ведя вниз по груди, словно изучая. Все же Юу был прекрасен, и даже сквозь пелену несвойственного ему смущения и робости мальчишка это понимал, загипнотизированный красотой альфы. Канда, с прикрытыми синими глазами, почти черными от возбуждения, расслабленный и податливый, слегка выгибающийся, как кот, под аккуратными прикосновениями Уолкера... Мальчишка почти сразу заерзал, прикусив губу и приподнявшись чуть выше, и альфа едва слышно хрипло рассмеялся, по-кошачьи прикрыв глаза, настолько удивленно-любопытствующим был взгляд аманта. Брюнет с нажимом провел ладонями по бедрам и пояснице Аллена, заставляя того с шумным выдохом снова выгнуться, мгновенно присмирев, даже пальцы подростка начали дрожать, словно обессилев за доли секунды. И тогда Канда решил снова вернуть инициативу. Перед глазами на мгновение все смазалось, и Аллен с тихим вскриком снова ощутил, как по спине мазнула ткань простыни, а воздух на мгновение вышибло из легких. Ягодиц коснулся прохладный воздух из приоткрытого окна - не теряя времени, Канда стянул с парнишки мокрое белье, вызывая даже слегка чересчур яркую краску на лице. Смущение снова сковало мальчишку стальными тисками, не отпуская, и японцу это не слишком понравилось. В таком состоянии ничего нельзя было сделать с беловолосым. Губы парня снова обожгли белую кожу, заставляя англичанина рвано выдохнуть: поцелуй пришелся как раз на метку, вызывая непривычно сильные мурашки вдоль позвоночника. Метка всегда была слишком чувствительной у омег и альф, дополнительная эрогенная зона. Канда осторожно провел кончиками пальцев между ягодиц парня, осторожно касаясь слегка напряженных мышц. Естественная смазка выделялась, конечно, но для первого раза было слишком мало, да и мышцы были довольно сильно сжаты. На мгновение отстранившись, юноша дотянулся до ящика стола, вплотную прижавшись пахом к ягодицам заскулившего омеги. А тот незамедлительно начал ерзать и тереться, снова превознемогая собственный стыд. А Юу продолжал держать себя в руках, вытаскивая этими самыми дрожащими руками смазку из верхнего ящика и презервативы: залетевший омега после первого же акта любви не погладит его по головке. Впрочем, о том, почему голова до сих пор вообще может хоть как-то конструктивно соображать, Канда тоже предпочитал не задумываться, не до этого как-то было, особенно когда юноша, опираясь одной рукой возле головы, осторожно грел в ладони тюбик с полупрозрачной вязкой массой, призванной облегчить первый (и даже несколько последующих до полного привыкания) секс у девственного омеги. В голову отчего-то непрошеной мыслью ткнулся Алма, с которым все произошло не просто спонтанно, а вообще так коряво, что Юу до сих пор было стыдно, но он тут же опомнился: теперь у него был гораздо более лучший избранник, чем неверный темноволосый прохиндей с грязно-желтыми глазами. У его чуда волосы были цвета серебра, а глаза... цвета стекла, прозрачно-серые, чистые, живые и искренние. Не сдержавшись, японец наклонился к Аллену и осторожно поцеловал, словно боясь что-то повредить. Уолкер ответил на поцелуй слегка растерянно, но увлеченно, по мере углубления поцелуя даже не заметив, что его заставили чуть шире развести ноги и приподнять бедра, а между ягодиц плавно толкнулись два пальца, смазанные согретой теплом ладони массой. Парень громко зашипел, выгнувшись и отстраняясь, разрывая поцелуй, но Канда тут же укусил мальчишку за шею, призывая не дергаться. Впрочем, брюнет тут же зализал укус, словно извиняясь перед Уолкером, и казалось, что если бы у него были кошачьи ушки, он бы обязательно прижал их к макушке, тем временем сосредоточившись на движениях пальцев. Аллен был девственником, это ощущалось по сжимающимся неподатливым мышцам, которые были достаточно податливыми для омеги, но недостаточно растянутыми. Количество выделяемой смазки было тоже достаточно мало, даже для течки, и это было нелишним доказательством невинности мальчишки. Парень несильно раздвинул пальцы, вызвав снова едва слышное шипение, но беловолосый лишь дрогнул и зажмурился, прикусив губу. Продвинуть пальцы чуть дальше, свести, согнуть в костяшках, стараясь растянуть сильнее, снова развести пальцы... И не сойти с ума от ощущения бархатистых стенок, сжимающих пальцы, поддающихся напором, от обжигающего тепла изнутри. Движения пальцев становились все более резкими и несдержанными, добавился третий, растягивая подростка еще сильнее, заставляя того то скулить от боли, то рвано дышать и едва слышно постанывать от удовольствия, когда альфа задевал наиболее чувствительные точки в аманте. А сам Аллен только и мог, что постанывать и цепляться пальцами за плечи и лопатки юноши, невольно начиная понемногу подмахивать бедрами и инстинктивно расслабляться, впуская пальцы глубже. Омега внутри подсказывал, диктуя собственные правила телу. Смазки становилось тем больше, чем сильнее возбуждался юный амант, чем глубже Канда проталкивал в него пальцы, разводя их шире, отчего подросток слегка жмурился и кусал губы, мелко-мелко дрожа. И в какой-то момент самообладание брюнета дало сбой. Он рывком вытащил пальцы из тела Аллена, вызвав недовольный стон-вскрик, а сам беловолосый умоляющим взглядом попросил Юу поторопиться. В этот момент Уолкер был прекрасен: растрепанные белые волосы, намокшие, серые глаза, подернутые пленкой возбуждения, раскрасневшиеся губы, чуть припухшие и искусанные, румянец, светлая кожа с легкой краснотой от солнечных ожогов, дрожащее тело, слегка выгнувшееся и расслабленное; согнутые колени открывали замечательный вид на ягодицы и не только. Простынь под подростком слегка намокла от выделяющейся уже в достаточном количестве смазки, а покорность беловолосого отчего-то заводила брюнета еще сильнее. Сейчас Канда напоминал огромного дикого зверя, уже готового заглотить свою жертву. А самому Уолкеру, покрасневшему еще сильнее, хотелось съязвить, что кушать подано. И это, видимо, настолько явно отразилось вызовом в серебряных глазах, что Юу издал утробное урчание, осторожно натянул презерватив на свой член, памятуя о безопасности, и перехватил мальчишку поудобней, приподняв за бедра, плавно толкнувшись в Аллена, зажмурившегося и зашипевшего от невольной боли. Однако он не стал напрягать мышцы и лишь сильнее расслабился, насколько оно было возможно, туман в серых глазах отступил на мгновение, а парень постарался дышать немного глубже, выгнувшись едва заметно, чтобы ослабить боль от растянутых мышц. Но Канда не стал останавливаться, вталкиваясь до конца и замирая, слегка жмурясь и рвано дыша. Вдоль позвоночника словно кипятком прошлись, Канда чувствовал, как сокращаются непривычно растянутые мышцы, а сам омега морщился и чуть слышно шипел, прогнувшись в спине и рвано, с хрипом дыша. Юу оставалось только гладить парнишку по груди и животу, слегка наклоняясь сильнее, заставляя мальчишку расслабиться. И тот послушно расслабился, на пробу двинув бедрами навстречу и почти сразу застонав, жмурясь сильнее. И Канда сорвался, просто сорвался. В памяти отпечатались рваные стоны, сведенные судорогой пальцы на светлой коже, почти до синяков, быстрый темп и приятно узкая глубина. Быстрые глубокие поцелуи, буквально на мгновение, и Аллен со стоном выгибается, вздрагивая так, словно у него сейчас начнется припадок. Жгучее удовольствие растекалось по телу вместе с каждым движением, каждым тихим стоном, срывавшимся с губ любого из любовников. И темп становился все быстрее и резче. И в какой-то момент Канде снизошло озарение: все правильно. И эти руки, переплетенные вместе, и губы, терзающие друг друга почти до крови, и обоюдный жар тел, и даже судорога, пробегающая по телу от удовольствия. Чертовски правильно. Так и должно быть. Иначе не может. Альфа и омега нашли друг друга, сплетаясь в первобытном танце тел, сливаясь воедино и растворяясь. Канда и Аллен чувствовали друг друга до последней клеточки кожи. Юу провел ладонью по спине - Уолкер выгнулся дугой, сжимая коленями бедра любовника. Юу двинулся навстречу, вталкиваясь как можно сильнее в подростка, - тот мгновенно подался навстречу, застонав и несильно напрягая мышцы. Японец развел колени парнишки сильнее - беловолосый резко двинулся навстречу, расслабившись и обхватывая ногами талию аманта. Каждое резкое и сильное движение отдавалось почти болью от удовольствия, и в какой-то момент Юу не выдержал, срываясь на максимально быстрый темп, хрипло и рвано дыша, почти не жалея парня. Впрочем, и сам подросток уже мало что соображал, почти находясь за гранью. И лишь когда в глазах окончательно потемнело, а тело прошила дрожь оргазма, Канда услышал громкий стон-крик Аллена и почувствовал, как мышцы сжали его член так плотно, что это было почти больно. Не было, конечно, никаких облаков, радуг и пони, но альфе было чертовски хорошо, словно его накачали наркотиками под завязку, и теперь он ловил нешуточный кайф, способный разорвать ему сердце от переизбытка эндорфинов в крови. Настолько, что он втолкнулся как можно глубже и притих, едва не падая сверху. Притих и сам Уолкер, глядя куда-то в потолок отсутствующим пьяным взглядом, тоже ловя нешуточное блаженство. По телам обоих бежали легкие судороги от мини-оргазмов, инициированных так называемой "сцепкой" - состоянием, когда после секса альфа и омега не разъединяются сразу. Это было абсолютно нормально, а мгновенное разъединение "пары" могло даже навредить, но контрацепцию все-таки не зря придумали. Единственное, на что хватило сил Канды, - перевернуться набок, удерживая несопротивляющегося мальчишку в сцепленном состоянии, и крепко обнять. Сейчас хотелось только спать...