Альфа и омега

От автора: законченная сессия, наступившие каникулы и частые пинки и давление на совесть помогли мне ее закончить)) К сожалению, Алма пока жив, пора уже создавать клуб желающих его смерти, а вас после этой главы явно прибавится. Читайте) И да, спасибо Квимби и Катеру))       - Знаешь, Аллен, я был неправ, - Алма ослепительно улыбнулся, всем своим видом излучая дружелюбие и смирение. Аллен, сидевший в столовой и не подозревавший ни о чем, аж пирожком поперхнулся, увидев такую перемену в настроении своего потенциального соперника и врага, еще несколько часов назад желавшего порвать Уолкера на сотню маленьких омежек и растоптать, чтобы и пятен не осталось.       - И... в чем ты был неправ? - осторожно поинтересовался Аллен, проглотив ставший поперек горла кусочек. Карма улыбнулся еще шире и присел рядом на один из свободных стульев.       - Вы с Юу так органично смотритесь вместе... Я знал, что однажды он найдет свою пару, которая будет лучше меня, - вдохновенно начал брюнет, широко раскрыв глаза, имитируя абсолютное доверие и расположение. - Прости, что я пытался ставить палки в колеса... Юу потрясающий, к нему нельзя оставаться равнодушным!       - Ну... да, в общем-то, нельзя, - осторожно кивнул беловолосый, невольно замедлив движения рук, словно любая резкость могла резко заставить его собеседника сменить стратегию поведения и вцепиться в горло.       - Так ты меня понимаешь? - улыбнулся еще шире Алма, начиная внушать опасение на тему психического здоровья и прочих радостей буйного шизофреника.       - Хорошо, понимаю, - вдохнул Уолкер, уже без особого аппетита посмотрев на пирожок и откладывая его в сторону. - Чего тебе от меня надо, Алма?       - Подружиться! - таких кристально чистых карих глаз омега еще не видел - и не верил им ни на каплю. Если вспомнить рассказы об этом субъекте, то Карма ведь не дурак и отлично понимал, что они не подружатся, даже если сам Канда будет умолять их подружиться и не валять дурака.       - Ну... Давай попробуем... - мысли о Юу сразу же заставили мальчишку сменить гнев на милость, хотя он ни капли не верил в происходящее сейчас, вся его омежья суть вопила о том, что доверять врагу не стоит. Но доброе сердце все равно есть доброе сердце. Даже если для Аллена это будет фатальной ошибкой, никто не сможет его упрекнуть в том, что он не пытался наладить мосты. С другой стороны, кто сказал, что в таком случае у него не будет удобного шанса придушить этого надоедливого соперника в темном уголке?       - Отлично! - казалось, Алма даже не заметил мелькнувшей в серебристых глазах опасной искорки, напоминавшей о том, что хищники себе всегда выбирают таких же хищников, а не нежных травоядных, которые только могут, что в рот смотреть. Или сделал вид, что не заметил, так как сам беловолосый глаз не сводил со своего недруга, стараясь уловить мельчайшие изменения в мимике или жестах. Был ли Карма искусным артистом, который стремился одурачить соперника? Кто знает. Во всяком случае, Уолкер не слишком высоко оценивал актерское мастерство брюнета, интуитивно чувствуя какую-то фальшь во всем этом блестящем и шуршащем театре одного актера.       Впрочем, к счастью для нервной психики Уолкера, Алма явно не собирался надолго задерживаться в столовой, и когда к столику своего омеги уже подошел Канда, от надоедливой особи не осталось даже намека на его запах. Аллену даже начало казаться, что он вскоре возненавидит ментол, миндаль и преследовавшую его полынную нотку из шлейфа Кармы.       - Что-то случилось? - обеспокоенно спросил брюнет, всматриваясь в слегка скривившееся лицо своего аманта. Таким недовольно-презрительным это красивое лицо он еще не видел.       - Алма визит нанес... - весьма нехотя откликнулся Уолкер, передергивая плечами. - Он строил планы того, что мы с ним подружимся, видите ли.       - Не самая плохая идея, хотя лично я против, - сухим тоном ответил на это японец, разламывая палочки и приступая к трапезе, когда тонкая рука омеги зарылась в челку брюнета, слегка ее ероша.       - Я знаю. И не собираюсь я с ним дружить. Не дождется, - тихонечко фыркнул беловолосый и вернулся к прерванной трапезе, пока Канда незаметно офигевал от произошедшего. Раньше Аллен не особенно позволял себе такие проявления нежности, что публично, что наедине. А уж волосы ерошить... Впрочем, понять омег было очень сложно, и Юу решил не заморачиваться над тараканами своего аманта. В крайнем случае, всегда ведь можно спросить, верно?

***

      До конца дня Алма не слишком тревожил Аллена, только подходил иногда и трогал за плечо или же за руку, окликал и улыбался. Это несколько нервировало и самого Аллена, и Канду, который все силился понять, что же задумал оскорбленный в своих чувствах омега. Вот только сам Карма, казалось, ничего не замечал. И это напрягало пару гораздо больше, если бы омега демонстративно и подчеркнуто старался избегать любых упоминаний об Аллене и Канде как паре. Но нет, брюнет постоянно пытался вернуться к теме отношений своего "нового друга" и "бывшего парня".       - Не пойми меня неправильно, - до приторности сладким голосом произносил юноша, доверительно положив свою ладонь поверх пальцев Уолкера, хотя сам беловолосый с удовольствием бы выдернул руку из-под ладони и приложил об стол голову излишне надоедливого соперника. - Но Юу так изменился с момента нашей последней встречи. Я снова хочу узнать его.       От подобных фраз Уолкер передергивало, но он продолжал улыбаться, маскируя оскал под добродушно-лукавую улыбку. Судя по несколько настороженным взглядам Лави, которые тот бросал на их компанию, получалось не очень хорошо. К счастью, Алма весьма быстро ушел, помогая расслабиться мышцам лица несчастного Аллена.

***

      - Аллен, ты не видел мои тетради по теории вероятностей? - спросил Юу, уже, наверное, в третий или четвертый раз перерывая все на столе и переворачивая каждую бумажку. Вообще-то на столе Юу обычно царил идеальный порядок... пока он не начал жить с Уолкером - известным любителем "творческого бедлама" и практиком господства над хаосом. Теперь можно было попрощаться с идеальной чистотой и распределению чуть ли не в алфавитном порядке.       - Нет, - покачал головой беловолосый, отрываясь от своих тетрадей: у него через несколько дней должен был быть зачет по экономике, так что сейчас парень усердно готовился, стараясь не отвлекаться ни на что, в том числе и на своего партнера. - Может, потерял? Или дал кому-то переписать?       - Я? Переписать? - скептически откликнулся брюнет. - вообще-то ко мне и подходить-то боятся без лишнего повода. А списать можно и у Лави... Хм... Я схожу к Лави ненадолго.       - Ага, хорошо, - полурассеянно кивнул омега, снова углубляясь в свои записи. Входная дверь чуть слышно скрипнула, возвещая об уходе альфы. А самого парнишки хватило еще на час занятий, пока его не сморил сон.       Когда же беловолосый проснулся, Юу он так и не увидел, хотя часы на стене показывали уже далеко за полночь, что не могло не встревожить юного омегу. Впервые Канда задерживался так надолго. И тут на глаза мальчика попалась одна маленькая подозрительная записка, из тех, которые написаны на обрывках. Ни в привычках Аллена, ни в привычках Канды не было обычая рвать бумагу на клочки и писать на них что-либо, от подобных клочков они избавлялись сразу: Юу из чувства порядка, Уолкер из чувства гармонии, подобные лоскутки бумаги действовали, как он сам говорил, угнетающе на его тонкую натуру.       Листок был явно вырван из тетради, небольшой уголок и скругленная линия отрыва. Аккуратная, изящная. Этот край выдавал человека аккуратного и очень дотошного. И красивый почерк, знакомый почти до рези в глазах. Стоило открыть любую тетрадь, которая лежала на столе и была подписана одним коротким японским именем, чтобы увидеть знакомые угловатые буквы, особенно острую "А", словно стремящуюся проткнуть края клеток-границ своей вершиной. Этот идеальный красивый почерк был под стать своему обладателю. И забыть его, как и самого обладателя было невозможно. Вот только... записка предназначалась явно не омеге, с трудом сейчас пытавшемуся осознать весьма неприглядную реальность, в которую его бросила Судьба.       "Сегодня вечером я к тебе приду под предлогом, что возьму у Лави конспекты переписать. Жди. Юу"       Коротко, лаконично и абсолютно в стиле Канды. Придраться было бы сложно. Куда бы вы пошли в такой ситуации, когда не знаешь, чему и кому верить? Ведь почерк можно и подделать, бумажку подкинуть специально, тем более что сам беловолосый уснул, все события могут оказаться просто досадной случайностью. Ведь правда? Аллен хотел верить в это.       Недолго думая, Уолкер подскочил, расправляя слишком явные складки-следы сна на одежде, и бегом направился к Лави, обуреваемый тихой яростью, клокотавшей внутри подобно небольшому вулкану где-то в солнечном сплетении. Ему казалось, что если он сейчас встретит самого Юу, то просто от души приложит свой кулак к челюсти нерадивого партнера, даже если это грозит ему самому выбитыми костяшками, а партнеру - нехилым вывихом той самой челюсти. И с каждым метром это состояние все сильнее ухудшалось. Когда в коридоре Аллен почти у самой комнаты встретил, собственно, Лави, мальчишку уже трясло от сдерживаемых эмоций.       - Господи, что с тобой случилось? - мгновенно всполошился рыжик, хватая почти невменяемого от ярости парня за плечи и слегка встряхивая. Только после этого в серебристо-серых глазах появилось хоть сколько-нибудь осмысленное выражение, кроме безотчетного гнева, превратившего блестящий льдистый цвет радужки в металлическую ядовитую ртуть.       - Лави, Канда сейчас у тебя? - в голосе мальчишки, казалось, было слышно почти что звериное рычание, как у кота, который находился на грани бешенства, готового вцепиться в горло любого, кто покажется ему врагом.       - Нет, - с легким замешательством откликнулся альфа, сжимая плечи мальчишки чуть сильнее, так как жажда крови с новой силой всколыхнулась в глубине расширившихся на всю радужку зрачков, совсем как у огромного кота. - Стой ты! Что случилось?!       Вместо ответа беловолосый показал записку, которую сжимал в руке так крепко, что костяшки сильно побелели и начали даже болеть от перенапряжения. А вот у Лави зрачки заметно расширились от удивления. То, что это было неподдельное удивление, Аллен понимал каким-то обострившимся звериным чутьем, словно и вправду стал диким животным. Лави не врал ему в том, что не знал о записке. Но не врал ли он о том, что Юу сейчас был не у него?       - Канда ушел около часа назад... - медленно и с явными нотками недоумения и замешательства начал рыжик, поднимая глаза на Уолкера и внутренне вздрагивая от того, насколько сейчас парень не был похож на привычный свой облик. - Он сказал, что пойдет к себе...       - Как видишь, его нет "у себя", - омега с какой-то подсознательной желчью выделил последнее слово, словно желая подчеркнуть отсутствие своего альфы. Этот Уолкер был совсем другим. Собственник, язвительный, жесткий, дикий, непредсказуемый. Темный Аллен, иначе и не назовешь. Кто мог подумать, что в милом мальчишке могла скрываться такая "темная сторона"? Впрочем, чем тише омут, тем профессиональнее черти, и в случае этого омеги данная фраза срабатывала просто на "ура".       - Подожду его в комнате, - звериный огонек в серых глазах слегка поугас, оставляя тусклое серое небо ноября, и отчего-то рыжему показалось, что даже опасный ртутный был куда желательней, чем застывшая бесцветность. Подросток развернулся в обратном направлении, забрав записку из рук притихшего альфы и будто бы случайно касаясь кончиками пальцев руки юноши, отчего последний едва заметно вздрогнул: пальцы мальчишки были ледяными.       - Лави, если я узнаю, что ты мне врал... - напоследок кинул тихим, чуть звенящим голосом беловолосый, полуобернувшись и улыбнувшись, кротко и ласково. Однако сам Лави предпочел бы все муки мира, чем то, что обещала эта слишком ласковая улыбка. На мгновение ему захотелось выложить перед Уолкером все карты Алмы и уговорить его не покупаться на уловки врага... Но Аллен уже отвернулся и спокойным шагом направился к своей комнате. В абсолютной тишине чуть слышно стучали каблуки классических туфлей, отдаваясь вспышками тупой боли в голове рыжего, но еще нескоро тот смог хотя бы шевельнуться, так и стоя с приподнятой рукой, в которой лежала злосчастная записка, пробудившая Темную сторону.       - Надо же... Аллен умеет ревновать... - задумчиво произнес альфа, грустно улыбнувшись своим неведомым мыслям. - И я не завидую тем, кто станет у него на пути...

***

      Канда не думал, что так задержится у Лави с его дурацкими конспектами и постоянными отлучками по каким-то своим призрачным делам. В итоге переснимать данные с тетрадей юноша закончил далеко за полночь, когда по комнатам уже начали ходить коменданты с дежурными из комитетов, отвечающих за порядок, и разгонять слишком уж засидевшихся любовников и друзей по отведенным им комнатушкам, как, собственно, получилось и с обоими альфами. Дисциплинарный комитет немного поудивлялся такой непунктуальности одного из лучших учеников, но на первый раз простил, с миром отпустив и не став устраивать получасовую выволочку. Уже направляясь в свою комнату, парень почти знал, какой скандал устроит его ревнивый омега, обвинив во всех известных и неизвестных смертных грехах, начиная от пренебрежения нервной системой партнера. С одной стороны, видеть такую тревогу, любовь и нежелание потерять даже было лестно. Но с другой стороны - чертовски утомительно, ибо выматывало нервы на раз. Успокаивать каждый раз беловолосого аманта вскоре могло стать очень затруднительно. Но если беловолосый замкнется в себе - будет еще хуже. Тогда пробить такой крепкий орешек заново, да еще и с постоянным мельтешением неподалеку Кармы, станет почти нереально до прибытия Тикки. Кстати, где же этого-то бесхребетного недоальфу черт носит?!       Канда понадеялся на провидение и собственное везение, потоптавшись с пять минут у собственной двери. Возможно, Уолкер, устававший все больше и больше, чем ближе была сессия, сейчас спит, и не стоило его будить, что подразумевало еще большую осторожность, чем обычно. Однако в этот раз Фортуна лишь издевательски махнула хвостом и убежала по своим коварным делам, изменяя Канде с кем-то из других своих фаворитов или фавориток: на кровати, при выключенном свете, сидел Уолкер, сжимая в руках какую-то странную бумажку, точнее, клочок какого-то листа. Глаза мальчишки были завешены белой челкой, но плотно сжатые почти в полоску губы явно намекали, что юноша не был рад столь позднему возвращению аманта в родное гнездо. Альфа внутри чуть слышно просяще заскулил, принимая свою вину за столь позднее возвращение. Да и где-то внутри шевельнулось странное чувство опасности, словно комната была пропитана недоверием и враждебностью, хотя обычно в ней было настолько уютно находиться, что Канда с удовольствием бы провел тут остаток своей жизни со своим любимым человеком.       - Юу, а где ты был? - мягко и осторожно спросил неподвижно сидящий на кровати Уолкер, даже не поднимая глаза на провинившегося любимого. Ощущение опасности усилилось, заставляя едва заметно сглотнуть комок в горле.       - У Лави, - с легким удивлением и настороженностью откликнулся брюнет. - Мы немного больше потратили времени, у Кроля очень подробные конспекты из-за его памяти и привычки записывать за преподавателями дословно. А чего ты сидишь в темноте? - юноша уже потянулся к выключателю, когда его внимание привлекло чуть слышное хриплое хихикание, раздавшееся от аманта. И рука замерла сама собой. Аллен никогда не смеялся настолько... жутко. Беловолосый, конечно, не против был имитировать смех кого-то из знакомых, особенно жутких близнецов, учившихся парой курсов младше на другом факультете, обладавших удивительной манией таскать с собой повсюду ножи и стилеты необычной формы, но сейчас это было нечто иное. И японец даже не успел среагировать, когда белоснежный вихрь метнулся к нему, ударяя спиной о стену и вышибая на мгновение весь воздух из легких, заставляя свет померкнуть на каких-то пару секунд. Тонкая ладонь, такая хрупкая и слабая с виду, железной хваткой сомкнулась на горле Юу, удерживая от ненужных телодвижений.       - Ты не врешь? - чуть слышным шелестящим шепотом спросил у аманта омега, приподнимая голову и глядя прямо в черные в полутьме глаза удивленного Канды, который даже не смел противиться тому, кто с такой силой сейчас прижимал его к этой чертовой стене так, что выключатель больно впился в спину где-то в районе поясницы. Ладонь плавно соскользнула с горла на плечо, вторая рука тоже неуловимым движением сжала второе плечо, заставляя слегка поморщиться, даже не осознавая этого. Сейчас юный мальчишка, казалось, был похож на хищника, ни в чем не уступавшего самому Юу. Более того - у него даже глаза были иными. Звериными, хищными, и было ощущение, что край радужки и зрачка размылся, а сами глаза стали тусклыми и безжизненными, как у большого волка, готового накинуться на свою жертву и растерзать ее в мелкие клочки, если того потребует ситуация. Будь англичанин настоящим зверем, у мальчишки должна была бы встать шерсть на загривке, а аккуратные ноготки - превратиться в смертоносные когти. В тонких пальцах, сжавших плечи почти до синяков, таилась удивительная сила, которой не было обычно у слабого и милого омеги. Воистину, удивительный парень, абсолютно бесстрашный и невообразимо яркий. Самый восхитительный омега. Он вызывал уважение у альфы, особенно острое восхищение, которое проявилось даже сейчас покорностью более сильного по определению самца. И страх, удивительный иррациональный страх, который ничем нельзя было объяснить, возникший уже не в первый раз. Омега же, напротив, был слишком спокойным и слишком равнодушным, как и положено было дикому хищнику, уверенному в своей безнаказанности и правильности собственных действий. И сейчас у Юу просто не поворачивался язык назвать его привычным именем "Шпендель" или же нежно-звенящим "Аллен". То, что сейчас было перед ним, было именно зверем, протягивать к которому руку было чревато тем, что можно лишиться пальцев, руки и других конечностей.       - Аллен, - тихо и спокойно позвал подростка Канда, и тот слегка дернулся, словно большой зверь повел пушистыми настороженными ушами. - Аллен, успокойся. Тихо.       Однако зверь явно не собирался прислушиваться к словам альфы, хотя в серых мутных глазах и мелькнуло узнавание, что перед ним не постороннее создание, а самый близкий и любимый человек. Но сейчас омега не собирался признавать вожака, испуганного необычным поведением своего партнера, да еще и подозреваемого в измене. Сущность альфы была сбита с толку: слишком сильный запах граната и озона, ошеломляющий в своей силе и оттенках аромата неприрученной беты, заставлял внутреннего зверя поводить ушами и поджимать хвост. А омега тем временем приблизился, слегка прикрывая слишком светлыми ресницами свои дикие глаза. Кончик холодного носа почти коснулся сонной артерии, где бешено бился пульс под кожей, так, что этот стук отдавался барабанным боем где-то в висках. И тут до Юу дошло: Уолкер принюхивался. Искал чужие запахи. И если он хоть на мгновение усомнится в честности своей пары, то вместо кончика носа на сонной артерии окажутся клыки разбушевавшегося зверя.       Аллен принюхивался очень внимательно, стараясь различить мельчайшие оттенки запаха. Речной лотос и зеленый чай с примесью полыни принадлежали исключительно самому Юу. Тонкие сладковатые нотки корицы, молока и клубники вплетались в него и смягчали, показывая, что данный альфа уже занят и не сможет принадлежать другому омеге, и это был запах Аллена. Где-то чуть послабее ощущался привкус книжной пыли на губах, смешанный с почти неприятным шлейфом из воска и мандаринов, запах Лави, который провел достаточно много времени сегодня с самим Кандой, чтобы оставить свой след на альфе. И где-то там, в самой глубине, ощущался непонятный аромат, который нельзя было идентифицировать. Но Аллен так и не учуял запаха, который больше всего боялся найти на своем любимом, - омеги, способного разрушить их союз. Мальчик вздрогнул и отошел назад, ослабевшие разом руки задрожали, а ноги подкосились, отчего тело едва не сползло на пол, если бы вовремя опомнившийся Канда не подхватил аманта. Но как тогда объяснить эту странную записку?       Канда же не стал терять время даром и мгновенно поднял мальчишку на руки и перенес на кровать. Аллена трясло, как в лихорадке, словно его сейчас отпустило сильнейшее нервное напряжение. Но непонятно было, что же вызвало такую сумасшедшую реакцию у парня? И тогда Юу обратил внимание на кинутый на кровать клочок бумаги. А когда сам брюнет коснулся этой бумажки, Уолкер снова подобрался и насторожился. На мгновение на льдистой поверхности радужки снова сверкнул тот непонятный звериный отблеск, напугавший Канду, как до этого - Лави.       - Что это? - не стал долго думать японец, вертя бумажку. На одной стороне было что-то написано, причем до боли знакомым почерком...       - Мне самому интересно, - настороженно откликнулся англичанин, слегка прищурившись и обнимая ноги, скрестив запястья у лодыжек, пока лицо Канды неестественно вытягивалось. Даже запах стал не таким четким, словно не только внешне альфа выглядел как пыльным мешком огретый. А может, именно так и было? Невольно Аллен припомнил реакцию Лави: его запах, обычно в минуты потрясения или сильных эмоций всегда менявшийся вне зависимости от самообладания, остался точно таким же. Ровный запах книжной пыли, воска и мандаринов. А так ли был удивлен этой записке сам рыжеволосый?       - Аллен, я не писал этого, - с нотками нарастающего возмущения произнес Юу, как только пришел в себя и начал осознавать, что именно он держит в руках.       - Я знаю. Теперь знаю... - чуть слышно откликнулся Уолкер и уткнулся носом в колени, чуть слышно всхлипнув. Спавшее напряжение слишком сильно подействовало на психику подростка, и теперь оно просилось наружу хотя бы со слезами. Однако стоило отдать честь и выдержке самого беловолосого: дальше тихого всхлипа дело все равно не пошло.       А Канда лишь осторожно обнял своего аманта и прижал поближе к себе. Как только он найдет того, что ответственен за эту записку, то сотрет к чертовой матери в звездную пыль. Впрочем, ни у Аллена, ни у Юу не было сомнений, кто причастен к этому. Вопрос был в другом: что теперь делать и как обезопасить себя от новых идей свихнувшегося соперника?