Альфа и омега

      Кабинет директора, как всегда, завален различными бумажками и документами разной степени важности, его хозяин - за своим рабочим местом. Аллен умостился в углу резного диванчика, Канда - в другом конце, перекинув ногу на ногу, хотя узость этого места для сидения не позволяла отстраниться так, чтобы между ними было хоть немного больше места. В воздухе отчетливо витали признаки глубокой затяжной депрессии, начинавшейся вот-вот, буквально пару часов назад.       - Итак, мне может кто-то рассказать, что именно случилось? - Комуи скрестил руки перед лицом и внимательно окинул взглядом сидящую перед ним парочку, ожидая начала рассказа. Так как сам Уолкер уставился невидящим взором куда-то в неизвестность, начал описывать ситуацию молодой альфа.        Мало кто любит просыпаться рано утром, и Юу не был исключением. Особенно его не порадовало то, что проснуться ему пришлось в абсолютном одиночестве. Пусть он и не любил толпу, но конкретного омегу сейчас хотел бы видеть рядом. Однако мальчишки не было, и где он ходил - только Демиургам известно. И без того не радужное настроение упало еще на несколько градусов.       Провалявшись еще с полчаса, Канда все-таки встал, хотя убаюкивающее постукивание ливня за окном подзуживало снова лечь подремать и посмотреть психоделические сны в FullHD. Хочешь или нет, а надо.       В коридорах было достаточно пусто, все сейчас были в столовой, и японец без проблем дошел до душевых, не смущая никого своим растрепанным видом и помятой после сна физиономией. То, что Канда считал нормой для "домашних условий", оставалось неприемлемым для более приличного общества.       Все куда-то торопились, стараясь добраться до столовой, и возбужденно переговаривались, что-то передавая друг другу. Говорили, что поцапались две омеги, причем каждый знал их персоны, и это возбуждало еще больший интерес и при этом - недоумение. Кто-то восклицал, что это невозможно, кто-то посмеивался, кто-то кивал, но все торопились, чтобы увидеть все своими глазами. Однако сейчас Юу больше заботило другое, а не ссора двух мелковозрастных "девочек". А именно отсутствие Уолкера и душ.       Даже в душе было пусто, что не могло не потревожить Канду, потому как в это время обычно тут было хотя бы пара-тройка человек, а кое-кто еще и тискал своего омежку в теплом пропаренном углу, где от тумана после горячей воды сложно было рассмотреть собственную руку. Конечно, он преувеличивал, но тем не менее ситуация была не лучше. Впрочем, зацикливаться на этом юноша не горел желанием, пусть бы ситуация его несколько тревожила.       Далее в списке брюнета была всем известная столовая, где, судя по разговорам в коридоре, продолжалась ссора. Сколько же она длилась, если о ней ходит слух до сих пор? Да еще и продолжается сейчас. И где, черт подери, был Мелкий? Учитывая, каким храмом считал Аллен столовую, особенно благодаря их повару, способному приготовить что угодно, он точно был в курсе произошедшего. Где-то в солнечном сплетении шевельнулся червячок дурного предчувствия, и это очень и очень не нравилось самому юноше, потому что своему предчувствию он верил гораздо сильнее, чем логике, пусть последняя тоже не раз спасала ему репутацию и, фигурально выражаясь, жизнь.       Когда же Канда вошел в столовую, ему предстала не самая веселая и приятная картина, которую вообще можно было бы представить. Аллен и Алма, стоящие друг напротив друга. Ну, как стоящие... Уолкер держал своего оппонента за ворот рубашки и, несмотря на то, что мальчик был младше и ниже, приподнимал более крепкого и рослого Карму, придерживая так, что парень не мог дергаться, а только вцепился ухоженными ногтями в защищенные манжетами запястья беловолосого. Канда поспешил подойти ближе к спорщикам...       - Прервемся, - Комуи слегка хлопнул ладонью по столу. - Так как начало конфликта тоже нужно выслушать, - теперь уже настал черед рассказывать Аллена, и зеленовато-фиалковые и серо-синие глаза смотрели уже на сжавшегося сильнее омегу, весьма неуютно чувствовавшего себя под взглядами более сильных особей. Но выбора у него не было, так как разобраться и оправдаться в ситуации нужно было всем.       Аллен после пробуждения не захотел будить Канду, слишком уж тот крепко и мило спал. Он любил смотреть на то, как Юу спит, слишком уж милый. Разгладившееся лицо, легкая полуулыбка, подергивание век и абсолютная расслабленность... Младший альфа чуть слышно фыркнул, прерывая рассказ, и встряхнул хвостом высоких волос, заработав не самый добрый взгляд от директора. Но омега продолжил свой рассказ, словно бы и не обратив внимание.       Справившись со своими ежедневными делами, включавшими умывание и прохладный душ, он отправился в свою святая святых, то есть столовую. Там было несколько шумновато, однако Аллена самого по себе это не смущало, потому что его куда больше заботила еда, а голодный подростковый организм был способен сейчас съесть половину запасов Академии. Благо, возле окошка Джерри не было никого, что позволило мальчику достаточно быстро заказать свой традиционный завтрак.       - Аллен, а ты не в курсе, почему на тебя ополчились? - осведомился у омеги повар, пока готовил еду с парочкой своих помощников, молодых студентов, которые умели готовить и вообще-то учились на химическом факультете Научного Отдела. Но беловолосый лишь покачал головой, явно не понимая, о чем говорит смуглый бета.       - Тут Алма что-то рассказывал, какие-то странные байки про то, что вы с Кандой всех дурите, причем никаких уточнений он так и не сделал, - пояснил мужчина, выставляя весь заказ и глядя в серебристые глаза мальчишки.       - Дурим? Кого? - еще более недоумевающе переспросил Уолкер, слегка наклонив набок голову и попутно складывая все тарелки на свою персональную тележку. В ответ Джерри пожал плечами.       - А кто его знает, кого. У Кармы в последнее время совсем уже мозги поехали, - пробормотал он, мотнув головой, отчего его разноцветные косички радугой рассыпались по плечам. Аллен же напоследок виновато улыбнулся, что не может как-то помочь и разъяснить ситуацию, и отправился к своему законному месту, дальнему столику у большого окна, из которого хорошо было видно тренировочное место клуба по восточным единоборствам. Да и просто там было весьма-весьма свежо из-за ветерка, а юноша очень не любил жару и предпочитал прохладу.       Он не обратил особенного внимания на то, что за его спиной перешептывались, пока он шел к столу, и смотрели с интересом и недоверием, словно на диковинного зверька, который мог в любой момент укусить или напасть. Аллен, привыкший с детства к достаточно обычной реакции на свою внешность и шрамирование, не обратил внимание тихие шепотки и спокойно съел свой завтрак, который весьма поднял настроение мальчишке. Настроенный на благодушный лад мальчик не ожидал, что судьба готовит ему самую крупную каверзу за все годы жизни юноши.       - Привет, - голос Алмы застал беловолосого врасплох, отчего он вздрогнул и с удивлением и недоумением посмотрел на севшего напротив парня. Карма выглядел достаточно приветливо, вот только карие глаза буквально светились нескрываемой злобой и ненавистью. Ненавистью к нему, Аллену Уолкеру.       - Привет, - осторожно откликнулся парень, чуть нервно улыбнувшись и стараясь не показывать того, что этот омега был последним человеком на этой планете, кого он бы хотел видеть. А еще он отметил краем глаза, что шепотки заметно притихли, а некоторые даже пододвинулись поближе, словно ожидая невероятно интересное зрелище. Линделла среди всей этой толпы он не видел, и это одновременно нервировало и радовало.       - Как твое самочувствие? Не болит ничего? - голос брюнета буквально сочился медом, в котором скрывалось острое жало, которое готово было уколоть мальчишку в любой момент.       - Нет, а что? - казалось, Уолкер не понимал, к чему клонит Карма, однако внутри все сжалось, потому как откровенно недружелюбный блеск в карих глазах стал ощутим чуть ли не физически.       - Вашу "размолвку" вчера чуть ли не все общежитие слышало, - теперь в голосе Алмы слышалось почти что рычание, и это очень не понравилось Аллену. - Вы что, решили, что при таких концертах в ваш спектакль хоть кто-то поверит? Уолкер, ты еще больший дебил, чем я предполагал. Не зря тебя "Мелким" и "Мояши" называют. Мозгов как у стручка горохового.       - Если ты не заметил, то до твоего появления мы с Кандой весьма удачно и спокойно встречались, - холодно заметил беловолосый. - И менять это я не собираюсь, тем более ради твоего шизанутого высочества.       - Юу бы не стал встречаться с такой дрянью, как ты. Ты его не достоин, - брюнет гордо вскинул голову и смерил презрительным взглядом соперника. Тот зеркально воспроизвел взгляд, добавив усмешку, полную снисходительной жалости, как к убогому и никчемному существу.       - А что, ты достоин, жалкое подобие? - почти что елейно спросил Уолкер, хотя умом понимал, что лучшим решением было бы уйти, оставляя бесящегося от собственной неудачи соперника в одиночестве, но что-то словно дернуло его продолжить перепалку, скидывая маску милого и нежного омежки и проявляя истинную натуру, которая сделала бы честь любому альфе. - Ты просто жалкая шлюха, которая сбежала к первому же, кто втоптал тебя в грязь и кто подставил свой член, чтобы ты насадился и прыгал на нем.       - Как будто ты лучше, - губы неудачливой омеги скривились в усмешке, отражавшей ехидство и злость. - Омега, который в семнадцать лет был девственником... Это нонсенс. Такого просто не может быть. Признавайся, ротиком работал, да? Наверняка эти губки не один член обхватили, а глотка не одну головку массировала. Что, Уолкер, как у тебя с минетом? Или ты все-таки не девственник, просто умело задницу сжимал? Ни один мужчина бы не взглянул на тебя.       - Говори за себя. Не все такие, как ты, мерзкий... - тихо зарычал Аллен, обнажая клыки и кривясь в угрожающей гримасе. Пальцы мальчишки сжали вилку так, что, казалось, он сейчас просто напросто погнет несчастный столовый прибор. И если Алму хоть как-то и зацепило это или насторожило, вида он не подал, кривясь в отвратительной улыбке.       - Ты просто маленькое жалкое подобие нормальной омеги, - Карма говорил с тихим придыханием, почти томно и интимно, только его голос был слышен на всю столовую, так как в огромном зале была потрясающая акустика, а все остальные звуки затихли. - Если ты в семнадцать таки оказался девственником, Юу наверняка трахнул тебя просто из жалости, потому что все нормальные омеги уже давно или повязаны, или переспали с каким-нибудь симпатичным альфой. А ты...       - А я предпочел оставаться нетронутым, пока не найду того, кого буду любить, а не предаваться животным инстинктам, - ядовито усмехнулся в ответ беловолосый омега. - Я нашел свою истинную пару, я нашел того, с кем проведу свою жизнь, и отдал ему самое ценное, что у меня есть. Я подарил ему себя самого, свою свободу, свою любовь, жизнь, ласку. А что ему мог дать ты? Что в тебе осталось чистого и святого, что ты мог отдать только одному человеку? Чем ты дорожил?       Лави, который стоял тут же в толпе, хотел было вмешаться, понимая, что дело идет к драке, однако кто-то в толпе его остановил. Кажется, это был Линделл, а может, Брейк или Оз, который отлично понимали, что вмешиваться в споры Уолкера чревато, даже несмотря на то, что мальчик был чистейшим омегой, пусть бы и с невероятными переменами его изменчивого запаха. Да, в последнее время он все чаще пах своим природным ароматом без изменения на бету, но... факт оставался фактом. Аллен был во всех случаях уникален.       - Да кому нужен неопытный мальчишка, который не знает, как удовлетворить толком своего альфу? Ты, пожалуй, самое уникальное бревно, какое только может встретиться. Далеко не каждый альфа захочет иметь дело с ребенком, коим ты и являешься. Так что вряд ли ты смог бы удовлетворить Юу, будучи неопытной белобрысой целкой, - осклабился Карма. - Хочешь, расскажу тебе, как именно любит Юу? Как ему нравится, как вылизывают его член? Или как ему нравится, если языком пощекотать уздечку? Или подробно расписать каждую эрогенную зону? А ты в курсе, что у него есть слабое место на шее?       Дальнейшего Уолкер уже не выдержал. Темная сторона охватила мальчишку с ног до головы, стирая все границы приличия. Стол полетел куда-то в сторону вместе со стулом, чудом не травмировав никого из зрителей, мысленно уже поседевших от вспышки ярости Аллена. Воистину, юноша был в этот момент прекрасен и ужасен одновременно. Белый, как мел, только грозовые глаза полыхают темными оттенками серебра и стали да губы - алые, словно кровь. Казалось, сейчас беловолосый просто вцепится в горло соперника, который, казалось, и сам понял, что перегнул палку.       Омега подскочил к сидящему напротив оппоненту, буквально онемевшему от шока, и схватил того за ворот рубашки, приподнимая над полом так, чтобы тот не касался носками обуви горизонтальной поверхности.       - Ты просто жалкая блядь, которая возомнила себя богом, ты меня понял? Не смей даже смотреть на Канду, иначе я вырву твои глаза и скормлю их тебе, - прошипел беловолосый, несильно встряхнув безвольно повисшего Карму.       - Не знал, что ты, Аллен, так можешь разозлиться... Хотя после таких слов у кого угодно бы снесло крышу, - кивнул директор, когда блондинистый рассказчик, слегка закашлявшись, остановился и потянулся за стаканом воды, любезно протянутым Комуи. - Канда, ты не продолжишь рассказ? Я так понимаю, что ты уже в тот момент был в столовой?       Партнер Уолкера кивнул, снова подхватывая нить повествования.       - ... Не смей даже смотреть на Канду, иначе я вырву твои глаза и скормлю их тебе, - шипящий голос был весьма знаком брюнету, пусть бы раньше он не слышал таких опасных и жестких ноток в голосе своего аманта. Юноша поспешил к толпе, и стоило одному из зевак заметить его, как все дружно расступились перед ним, образуя небольшой коридорчик, достаточный, чтобы парень прошел, не задев никого, к самому "оку бури". И в этом "оке" обнаружились Уолкер и Карма. Тот самый милый ласковый Аллен, который ластился к нему сегодня ночью, обнимая и фырча, словно большой ежик, спрятавший иголки. Сейчас он казался едва ли не сошедшим с ума от ревности и злости.       - И что здесь происходит? - Канда сейчас походил на большого хищника, который вдруг обнаружил, что его самка творит какую-то непонятную ему ерунду.       - Здесь происходит разбор полетов для окончательно зарвавшегося омеги, - прошипел в ответ Аллен, и на мгновение брюнет ощутил, как у него слегка дрогнули поджилки от такого властного тона его партнера. Но позволять этому продолжаться альфа просто не мог.       - Поставь Алму на место, - спокойно и в то же время властно произнес Юу, стараясь вложить в свой тон как можно больше повелительности, пусть бы и не был уверен в том, что это и в самом деле сработает. Но сработало: омега, взбунтовавшаяся в Аллене, подчинилась, и Уолкер, поворчав вполголоса, поставил своего омежьего собрата на пол. Теперь был черед японца разбираться с перешагнувшей все рамки приличия омегой. И первое, что сделал альфа - сильно ударил Карму по щеке. Наотмашь. Достаточно болезненно, чтобы показать ему истинное положение вещей. По толпе пронесся тихий вздох изумления, если даже не очешуевания, от происходящего.       - А теперь... слушай меня, - голос Канды, невысокий, даже тихий, был отчетливо слышен в наступившей тишине. - Если я еще раз увижу, что ты стоишь хотя бы рядом с Алленом, если ты с ним разговариваешь, смотришь на него или затеваешь что-то против него, я тебя найду и убью. Не знаю, как и когда, но ты будешь страдать, долго, мучительно и жестоко. Я обещаю тебе, что ты познаешь все муки Ада, которые только доступны человеческим возможностям и фантазии. Никогда не подходи и не прикасайся к Уолкеру. Он моя пара. Именно моя и именно он, - тихое рычание становилось все отчетливее в голосе Канды, и толпа отступала чуть дальше и дальше. - Аллен намного лучше, чем ты, вернее, честнее и умнее. У него есть честь, есть достоинство. Ты никогда в жизни не будешь таким, как он. Никогда.       - Я понял, - нежно пропел Алма, и в карих глазах сверкнула желтая искра безумия. - Конечно, девственник всегда до сумасшествия влюбляется в того, кто первый в него вставил и лишил невинности, даже если раньше он ненавидел этого человека. Маленький гормональный сбой, всего лишь небольшой сдвиг... Карма широко усмехнулся и остановившимся, остекленевшим взглядом посмотрел на Уолкера. Тот ответил ему яростью и гневом, которые находились практически на одном уровне накала с ненавистью и безумием Алмы. Казалось, сейчас две омеги просто вцепятся в горло друг другу.       Спасение пришло откуда не ждали. Оно пришло в лице высокого мужчины с черными вьющимися волосами, рассыпанными по плечам, желто-янтарными глазами и смуглой кожей южанина. Португалец Тикки Микк, достаточно сильный и уверенный в себе альфа, бывший преподаватель, соизволил явиться за своим омегой. Если до этого было слышно хоть что-то, то теперь разве что сверчка не хватало. Боялись даже дышать. Мужчина прошел прямо к Алме, естественно, не встретив сопротивления, никто даже не подумал встать на пути у Микка. Психов не было, кроме стоявших друг напротив друга омег, которые словно и не замечали прибытия нового действующего лица этого странного спектакля, больше напоминающего дурной фарс.       - Алма, - бархатно обратился он к своему партнеру, вызвав у многих присутствовавших здесь омег легкую дрожь вдоль позвоночника. Канда сразу вспомнил, как в свое время этот учитель разбивал сердца "слабого пола" буквально по десятку на день, пока выбирал себе очередную грелку для постели. Но сейчас куда-то надо было увести Уолкера и убедиться, что Карма теперь не причинит ему вреда. Конечно, беловолосый может и сам за себя постоять, но мог и переборщить, слишком уж "боевая" слава была у мальчишки.       - Какого черта ты тут делаешь? - зашипел Карма, оборачиваясь к своему альфе и сверкая карими глазами, словно огромный кот.       - За тобой приехал, - невозмутимо откликнулся альфа, подходя ближе и протягивая руку темноволосому омеге, стараясь взять того за плечо, но юноша лишь дернулся в сторону, уходя от прикосновения.       - Едем домой, - сделал еще одну попытку португалец, но в ответ получил лишь громкое неприязненное шипение.       - Какого черта ты вообще тут появился? Какого черта ты явился? - продолжал повторять, как заведенный, Карма, слегка сгорбившись и напрягаясь, словно зверь, который готовился к атаке на своего врага. Тикки тихо вздохнул и быстрым неуловимым движением перехватил запястье взбунтовавшегося подростка, тут же дергая на себя и заставляя приблизиться.       - Идем, - в бархате скользнули нотки стали, придавая угрожающий оттенок, который обещал долгий и не самый приятный разговор молодому омеге, но тот словно с цепи сорвался, продолжая шипеть и рваться из рук альфы.       В конце концов, Микку надоело происходящее, и он, тихонько что-то прошипев на каком-то мурчаще-змеином, несильно ударил ребром ладони куда-то по затылку Алмы, оглушая подростка нехитрым приемом. Тот мгновенно осел, закатив глаза, даже не всплеснув трагично руками, как то положено в старых дешевых спектаклях, однако преподаватель, увы, не дал голове своего возлюбленного поцеловаться с полом и получить вероятные тяжкие повреждения.       - Прошу прощения за произошедшее, - мужчина церемонно поклонился, не выпуская из рук свою драгоценную ношу, которую перехватил поудобнее, чтобы по пути не уронить, а затем вышел из столовой. Стояла все такая же гробовая тишина.       Конец знали все, в том числе и зашедший только что в кабинет Линделл, ставший у одного из стеллажей и прислонившийся к нему плечом. После того, как Микк с Кармой покинули столовую, к мальчишке сразу же подскочил его друг-омега, сверкая глазами и что-то говоря о том, что им надо немедленно навестить братика, в том числе и Канде, который просто обязан был придти вместе со своим партнером, чтобы не упустить ни одного слова из повествования, так как и Аллен, и Канда владели разными ее кусочками, и установить всю причинно-следственную связь можно было только от обеих ее участников. Третий, к сожалению, находился в абсолютно невменяемом состоянии, заодно отключенный от реальности аккуратным и действенным приемом. Наверное, это было даже к лучшему, так как парень мало соображал, что именно он творит и зачем.       - Нужно что-то делать, - подвел вердикт Комуи, потирая виски и стараясь собрать воедино всю информацию. - Аллена сейчас нельзя оставлять в таком виде, но и в Ордене ему сейчас не место, слишком много свидетелей. Ему надо оклематься.       - Это само собой, - кивнул Юу, поддерживая директора. Сам объект обсуждения только обвел всех чуть потускневшим взглядом и пожал плечами.       - Никому не будет приятно, если его при всех назовут шлюхой и помешанным на гормонах малявкой, - пробормотал мальчик, зябко поежившись и плотнее обхватив себя руками, словно ему и правда было очень холодно.       - Тогда, пожалуй, могу дать вам один весомый совет: уехать. На неделю, не больше, - хотя Ли-старший и говорил очевидные вещи, все понимали, что они должны быть озвучены, так или иначе. Забавная особенность таких мыслей в том, что как бы очевидны они ни были, таковыми они не станут, пока кто-то не произнесет их, закрепив в этом мире. До того момента это лишь легкий туманчик в голове, забавный флер неизвестных отголосков, витающих в воздухе. Теперь, когда фраза была закреплена и поставлена целью, можно было продолжать.       - У нас есть небольшой домик на самом берегу моря, как раз недалеко от Ордена, так что вы сможете вернуться в любой момент, - продолжил теперь уже Линделл. - Мы с братом живем там летом, но и зимой там есть на что посмотреть. В декабрьском море, конечно, не искупаешься, а вот пройтись по берегу - почему нет? Говорят, море зализывает раны. По-своему, конечно. И приносит покой в душу.       - Адрес я вам напишу, - поддержал Комуи, чуть усмехнувшись и глядя поверх очков. - Согласитесь, идея самая вероятная.       - Я очень редко бывал на море... - чуть слышно пробормотал Аллен, словно бы невзначай и не обращаясь ни к кому, но в серебристых глазах на мгновение промелькнул отблеск света и предвкушения, как у ребенка, которому пообещали неведомую диковинку.       - Значит, решено. Вы поедете на море, - директор довольно улыбнулся, слегка щурясь, и Канда невольно фыркнул, думая, что хитрый китаец наверняка знал, какой будет ситуация, и заранее обговорил это с Линделлом.       - Я помогу собрать нужные вещи и дам небольшой инструктаж, - младший Ли тут же вызвался помощником. Против помощи Юу ничего не имел, лишь бы под ногами не мешался.       И пока старший брат оформлял все документы, младший уже успел увести его омегу в сторону общежитий, на сборы. А японец дожидался, пока отпустят и его.       - Как ты относишься к Алме? - неожиданно спросил у него Комуи, заставляя юношу вздрогнуть. Синевато-фиалковые глаза смотрели строго и вопросительно, словно пытаясь забраться в душу и вывернуть ее наизнанку.       - Терпеть не могу, - по инерции ответил брюнет, даже не подумав утаить правду. - Он испортил мне всю жизнь. С чего мне любить его?       Комуи как-то неопределенно улыбнулся и пожал плечами.       - А что чувствуешь к Уолкеру? - снова задал вопрос Ли-старший, явно о чем-то думая. Казалось, в комнате сейчас будет слышен скрип шестеренок в голове пронырливого китайца.       - Люблю. И хочу связать с ним жизнь в будущем, если он согласится, - ответил Юу, не таясь, хоть и знал, насколько глупо, пафосно и странно звучит такое заявление от подростка. - Просто я считаю, что он - та пара, которая мне нужна, тот, кто не оставит меня.       - Хороший выбор, - задумчиво кивнул в ответ старший альфа. - Он умен, честен, прям и предан, как никто другой. Береги его, Канда. Мальчишка тебе достался необыкновенный, настоящий алмаз. Но как ты помнишь, - глаза за очками перелились оттенками фиалкового, - алмазы не только необычайно крепки, но и самые хрупкие в мире. Выдерживая невероятное давление, они разбиваются просто при неосторожном обращении.       - Я сберегу его, - твердо и уверенно ответил парень, забирая свой пакет документов и ставя роспись на другом, не слишком вчитываясь в их содержание. Комуи не дурак, чтобы подсовывать ему ненужные бумажки. А отчетная макулатура все равно проверяется Ривером, так что подписать надо все необходимое.       Пропустить всего неделю не так страшно, тем более для Канды, который вполне нормально учился, а уж Уолкера он подтянет, в свое время. Сейчас следовало озаботиться только его здоровьем и появившейся депрессией.       В комнате царил легкий бедлам, там и сям валялись вещи, которые, видимо, не должны были понадобиться в поездке. Аллен сидел на кровати, укрывших мягким коричневым пледом с желтыми лотосами, и смотрел, как Линделл ураганчиком носился по комнате, вытаскивая вещи и на удивление аккуратно укладывая их в большую вместительную сумку. Комуи сказал, что выдаст им служебную машину, не шибко новую, но и не устаревшую, как раз на двоих, чтобы было комфортно. Они достаточно быстро договорились, что пара уедет утром, сразу после начала занятий, Ли-младший еще раз подробно расскажет дорогу и загрузит дополнительные данные в GPS. План был четким, ясным и очень простым, на удивление. Обычно все было куда более запутанно, по какому-то жуткому плану, со странными отступлениями...       Когда со сборами было законченно, был уже глубокий поздний вечер. Канда и Линделл упарились, стараясь успеть все, Аллен же не пошевелился, рассеянно наблюдая, как вместе со светом расплываются тени по потолку и стенам. В это время кто-то постучал, из-за двери пахнуло смутным ароматом дорогого парфюма, горьким грейпфрутом и горячим песком вперемешку с приевшимся за долгие годы запахом недешевых сигарет, которые курил только один человек в Ордене, и то - очень и очень долгое время его не было. Юу предпочел не вмешивать в это дело Уолкера и Ли-младшего и вышел к самому неожиданному из посетителей сам.       - Все-таки решил уехать ненадолго? Мудрое решение, - Микк стоял напротив комнаты у невысокого подоконника, в длинных жестких пальцах тонкой струйкой дыма дотлевала сигарета. - А вот что с моим сумасшедшим делать - ума не приложу.       - У Кармы в голове вообще какая-то странная мешанина, как бы и правда с ума не сошел, - и хотя Юу продолжал презирать своего бывшего преподавателя, сейчас они были настолько далеко уже друг от друга в моральном аспекте, что старые счеты и неприязни стали несущественными и блеклыми, будто выцветшие от времени письмена. Они стали намного старше. У Канды теперь есть Аллен, и Алма уже больше не сможет потревожить его покой.       - Возле моря хорошо. Говорят, море лечит раны. Любые. Правда, сначала разъедает их солью, но то уже мелочи, - мужчина глухо засмеялся. Сейчас из его голоса пропала вся нежная мягкая бархатистость, которая была ему так присуща, и он выглядел не уверенным в себе и успешным, а обычным, уставшим и изнуренным. Простой смертный, а не воплощение Казановы и Дон Жуана в одной физиономии. Слишком уставший, слишком...       - Я вам желаю счастья, даже если ты не поверишь мне, - Микк странно неловко и виновато улыбнулся. - Уолкер очень хороший, прямо такой малыш милый, умный, теплый, веселый, само очарование, которое скрывает волевого и сильного юношу, способного постоять за себя не дать в обиду других. Он очень верный, почти до отчаянности, и готов если не на все, то на очень многое. И требует многого, пусть бы все это ты способен дать в полном объеме. В этом весь малыш... Самоотверженный и требующий того же. Непокорный и изворотливый, как вода, обжигающе пылкий, как огонь, свободный, как ветер, и надежный, как земля. Тебе повезло так, что я бы на твоем месте руками и ногами держал мальчика, да еще бы и зубами прикусил, для уверенности.       - Ты так и останешься с Кармой? - в глазах Канды была непривычная жалость и серьезность, которых Тикки не планировал увидеть среди всего спектра эмоций японца по отношению к нему. В ответ мужчина пожал плечами и горько усмехнулся.       - Каждый получает то, что заслужил, не так ли? - с наигранной веселостью произнес бывший учитель и махнул рукой, прикуривая сигарету. - Тебе достался самый святой и самый верный юноша в мире, а мне - помешанный, причем на человеке, которого он сам же предал и бросил. Видимо, так и должно быть. Там уже справлюсь... До встречи, самурай, - на прощание португалец протянул руку парню, и тот, пусть и не без секундного колебания, ее пожал. А после желтоглазый мужчина растворился в темноте коридора, оставляя после себя запах дорогих сигарет и качественного парфюма. Юу же зашел опять в комнату, где на кровати неподвижно сидел его амант. Теперь это не должно было уже касаться их, и пара Микка и Кармы должна была исчезнуть с горизонта их личной жизни, открывая новую страницу личной книги Канды и Уолкера.