Автостопом из Зоны

Когда уже в США рана Мишель окончательно зажила, Ник исполнил своё обещание. Светило солнце, но было ещё не жарко, утро только-только начало переходить в день, и телефон на повторе играл классический вальс. — В этом танце ты ведешь. Я подстраиваюсь. Одной ногой шагаешь вперед, на второй счет разворачиваешься, на третий другой ногой делаешь шаг назад. Ходим по квадрату, весь танец мы ходим на носочках. Ладно, похуй, на практике всё поймешь. Это же не разминирование. Мишель уверенно потянула Ника на себя, потом развернула. Через три минуты у обоих кружилась голова от постоянного движения по кругу. — Я понял, как это работает, кажется, — пробормотал Ник, когда они сидели на траве заднего дворика, приходя в себя, — Ты как? Попробуем ещё? — Да, давай. Они попробовали ещё. Мишель нравилось танцевать вальс, было в этом танце что-то такое. Ник наконец, смог подхватить инициативу и стать ведущим, Мишель передала эту роль и приняла позицию ведомого. Квадрат вскоре перестал иметь четкие, отмеренные одинаковыми шагами контуры, и они танцевали уже по всему заднему двору. Танцевать, одновременно с этим считая шаги, было сложновато, ещё сложнее было спокойно смотреть друг другу в глаза. Чтобы не оказаться неправильно понятым. Чтобы, что ещё хуже, не оказаться понятым правильно. Когда песня в очередной раз закончилась, Мишель кивнула: — Ты свое обещание выполнил, так что… Мне кажется, отличное время для тренировки. Думаю, это считается за разминку. Мишель показывала удары на боксерской груше. Ник когда-то, когда ещё был Пашей, занимался немного в секции, поэтому тело что-то, да вспомнил. Удары о грушу четкие, резкие. Когда Ник перешел к ударам ногами, Мишель почти сразу поправила: — Выпрями ногу. Тебе она нахуя дана? Чтобы ей виноград месить? Бей прямо. Когда оба заканчивают колотить грушу, Мишель отправляется приседать, а Ник — подтягиваться. В какой-то момент он заметил, что Мишель на него пялилась. Без стеснения. Мишель пропустила направленный на неё взгляд, наблюдала, как ритмично перекатывались под кожей мышцы рук. Сегодня Ник снял куртку перед тренировкой, и дома он позволяет себе ходить без маски… Мышцы рук напряглись в очередной раз, перекатились под кожей, руки у Ника не перекаченные, едва покрытые тонкими ниточками шрамов, чуть выбеленных солнцем. Сильные пальцы, самые прекрасные запястья, которые Мишель видела в своей жизни, очередной раз Ник подтянулся, взгляд прыгнул сразу на бедра, уже не такие тощие, как раньше. Мишель сглотнула: — Хватит, я ведь не железная, — и отвернулась от такого эстетически-приятного зрелища. Ник разжал пальцы, спрыгнул на землю. — Что случилось? — спросил Ник, пытаясь разглядеть ответ на глубине её глаз. Мишель не смущается, у неё ни стыда, ни совести. Ничего лишнего. Одежды резко становится слишком много, поэтому она поправляет майку. Всё её слова — отрывистые, но выдохе, будто монеты, рассыпанные по железу. Низ живота тянуло, и Мишель это напрягало, но не достаточно, чтобы останавливаться. Недостаточно, чтобы испугаться и сделать так, как привычнее и проще: — Я тебя хочу. Но ты скрываешься постоянно за курткой, меняешь одну маску на другую. — Я не думал, что могу вызывать у тебя… такие желания. Ник говорил, спокойно, уверенно, но тихо, слишком, будто скрываясь от остального мира. Скрывая и её. Но не скрывался ведь, потому что они наверняка одни, и на пару километров людей вокруг, кроме них, нет. Мишель кусает губу не для того, чтобы соблазнить, а чтобы ускользающий рассудок удержать: — Ты против? — Был бы против, так близко бы не стоял, — Ник наклонился ещё немного, Миша почувствовала его дыхание, и её повело ещё больше, — И не думал, что меня можно настолько хотеть. Я ведь тоже… не железный. Мишель вдохнула чуть резче, чувствуя, как пробежали от близости и предвкушения мурашки по спине. Ник заметил, что она передернула плечами, но не от отвращения, и, что намного важнее — в глазах у Мишель возбуждение. Кто первым пошел на встречу — уже непонятно. Мишель целовалась, как будто пила воду в жаркий день, будто хотела досуха выпить, и так ловко использовала свой язык, что становилось понятно, ей хочется удовольствия. Для них двоих. Ник отвечал, дразнил языком и ласкал, нежно — почти неосознанно — притягивая Мишу ближе. В голове мелькает — и пропадает — Аня. Может, Мишель всё-таки права, и стоит прожить немного для себя, раз будущее отдано молодому и здоровому, пусть и всё же ему?.. Ник понял тем, что осталось от здравого рассудка, что на траве им будет неудобно, и поэтому повел, как в танце, в дом. Шаг назад — это шаг на террасу, нагретое светлое дерево приятно-шершавое, но это ощущение потерялось в ворохе других, новых и непривычных. Мишель пробежала пальчиками по рукам, на которые только что смотрела, как смотрят сидящие на диете люди на очень красивый, украшенный шоколадом и ягодами клубники торт. У Мишель губы от поцелуев тоже цвета клубники. Лестницу преодолели с небольшим трудом. Ник выбрал спальню Мишель просто из-за того, что она ближе, а девушка ловко стянула с него майку, и пока Ник справлялся со своим ремнем, она залезла в прикроватную тумбочку, достала пакетик с презервативом, стянула с себя майку, гибко и слитно, как она делает всякое движение. Ник понял, что если Мишель чувствовала что-то подобное, когда он подтягивался, то всё понятно. Потому что за тем, как она поднимает майку за края, сложив крест-накрест руки, стягивает майку через голову так, будто открывает подарок, можно наблюдать бесконечно. И Ник понял, что все её майки действительно были слишком облегающими, потому что практически ничего не скрывали. Она стянула спортивный лифчик, Ник взглядом коснулся небольшой вертикальной складки под ребрами, подтянутый живот, чуть проступающий пресс. Когда Мишель выдыхает весь воздух или напрягает живот, мышцы становится рельефнее, и Нику это тоже неожиданно нравится. Мишель держала край упаковки зубами, ухмылялась, соблазняла одними глазами. Ник с небольшим разочарованием осознал, как ловко Мишель стянула его свободные черные штаны, пока он сам возился с её тактическими брюками, путаясь в ремнях, отстранено порадовался тому факту, что они оба босиком. В ушах бился пульс. Вместе с горячим дыханием, таким же горячим, как и полуденные часы в этом месте. Горячо. Ветер, колышущий бежевые занавески и пряди её волос, отрезвляет и освежает, но недостаточно. Ник наваливается сверху, стараясь не забывать о том, что секс — это процесс обоюдный. — Я хочу быть сверху, — шепчет Мишель на ухо жарко и хрипло, — Давай. Во рту мгновенно пересохло, Ник упал на кровать, Мишель опустилась следом, рассматривая с жадностью и желанием, и Ника от этого взгляда тоже ведет. С тихим звуком порвалась упаковка презерватива — слишком тихо, потому что вокруг было жаркое дыхание, и кровь висках била так, что казалось, ещё чуть-чуть и всё. Как будто не было шума деревьев за окном, тихого шипения радио на кухне и мерного гудения генератора в подвале. Ник стянул боксеры, Миша замерла с недоумением, непривычным для её лица: — Думала, ты чуть меньше. Это из-за радиации? Ник заалел кончиками ушей, чего тоже давно не случалось. — У меня уже давно никого не было. Последний раз — с тем мудаком. — Будем осторожно, — обещает Ник, притягивая к себе Мишель, та лежит на нём, привыкая немного, пока он обнадеживает горячим шепотом, — Секс-марафон устроим в другой раз. Мишель сползла чуть вниз, ерзая случайно или намеренно, Ник зарылся пальцами в волосы, как всегда собранные в тугую косу, осторожно потянул связывающую их резинку, не снимая до конца, но ослабляя, пока Мишель надевает уже другую резинку на стоящий колом член — и когда только успел возбудиться? — и провела по нему рукой на пробу. Ник забрался пальцами в волосы, массируя кожу головы с силой и нежностью, Миша удивленно замерла, но подставилась под руку, щурясь, как большая кошка. Наклонилась снова, медленно проводит языком по стволу и берет в рот. Ник не стонал, но выдохнул резко и вдохнул глубоко, Миша осторожно опустилась чуть ниже, ровно до той грани, пока не почувствовала неприятные ощущения, осталась, не доходя до границы боли, не вбирая полностью, выпустила весь воздух, создавая вакуум. Обвела ствол языком умело и почти идеально. Ник вцепился пальцами в кремового цвета простыни, чтобы не в волосы. Ощущение влажного узко рта пропало, Миша заглянула прямо в глаз, говорила тихо и весомо: — Расслабься немного, всё в порядке. — Тебе комфортно? — Скоро будет, — ответила она жарко, и дыхание у неё загнанное, будто она бежала. От слюны член влажно блестел, Мишель пыталась сообразить, достаточно ли этого, когда Ник осторожно коснулся её внутренней поверхности бедра и повел вверх, как-то с первого раза угадывая, куда нужно надавить и где взять чуть сильнее. Медленно одним пальцем обвел место, где уже пульсировало удовольствие, ввел без труда один палец. Мишель внутри была влажная и горячая. Несколько умеренных толчков, добавился второй палец, Мишель выпрямилась и чуть прогибается в спине, напряглись проработанные мышцы живота и груди, выпирают чуть сильнее ключицы. Ник облизал губы и вытащил оба пальца, чтобы в следующую секунду с излишней осторожностью обвести двумя пальцами клитор и нажать на него. У Мишель лицо было необыкновенное, чуть приподнявшиеся брови больше не выглядели суровыми, взгляд, подернутый поволокой возбуждения, блестел. Губы приоткрыты в беззвучном стоне. Ник переместил руки на её талию, Мишель осторожно подтянула ноги, села на него, наклонилась, целуя, прогибаясь в спине, её грудь касается сначала пресса, когда Мишель задела губами темный сосок, потом перешла выше, на границу, где начинались шрамы. Ник опустил руки ниже, на крепкие бедра, обеими руками медленно сжимал и разжимал ягодицы, судя по сбившимся с ритма прикосновениям, он очень удачно это делал. Жарко. Из открытого окна врывается чуть более сильный поток ветра, несущий с собой ещё утреннюю прохладу, шевелит выпавшие из косы пряди. Они потянулись друг другу за поцелуем, Ник провел губами по нижней губе Миши, немного укусил её, Мишель углубила поцелуй уверенно и с наслаждением, Ник будто вобрал всю её душу, и это совсем не похоже на всех других. Наверное, потому что Мишель старше, чем были те, наверное, потому что опытнее. Или это обоюдное доверие. Мишель оторвалась от него, неторопливо наклонилась к уху, провела по краю языком, пальцем аккуратно тронула местечко за ухом и у Ника от этого движения пальцы на ногах поджимаются. Ник опустил её ниже, усаживая на бедра, спросил: — Тебе помочь? — Я сама, — выдохнула она, непривычно откровенная, в какой-то степени расслабленная больше чем обычно, и больше чем обычно цельная, только теперь вместо ледяного взгляда — прикрытые веки, и слишком много всего Ник увидел на дне её зрачков, сам внезапно понимая, что у него тоже… слишком много всего, — Не торопи. Она не добавляет «пожалуйста» только по тому, что воздуха не хватает. Мишель чуть приподнимается, Ник видит кусочек ягодиц, и это до того возбуждающе, что он снова стискивает простыню. Чтобы не только получить, но и дать. Мишель ещё раз провела языком по стволу, больше для перестраховки, потом выпрямилась, осторожно на него опускаясь. Медленно, полуприкрыв веки и запрокинув голову. Беззащитно обнажая шею. Ник тяжело дышал и ждал. Мишель, будто собравшись, выдохнула разом и опустилась чуть ниже, и дальше всё пошло уже гладко. Внутри неё жарко, узко и горячо. Мишель не опустилась до конца, привыкала к ощущениям. Ник осторожно начал двигаться, и её повело ещё больше, она выпрямилась снова, но не выгибается уже, мышцы бедер напряглись. Расслабились. Перекатываются под кожей. Будто не зная, куда деть руки, одной она стиснула грудь, другой провела по его прессу, Ник одной рукой скользнул по её руке, тихо прошептал её имя, чувствуя напряжение в каждом движении. — Zu gut, — выдыхает Мишель, опуская обе руки. Ник ведет руками к паху, и одним пальцем в такт заданному ритму пальцами работая там, где пульсировало желание, второй рукой придерживая бедро, — C'est illégal… Ник не разобрал слов, и даже не уверен, какой язык она использовала, но Мишель продолжала опускаться, чуть наклонившись вперед, чтобы было не так сложно, свободной рукой Ник взял её грудь в ладонь, большим пальцем задел твердую горошину соска, отстраненно думает, что в следующий раз нужно будет выбрать позу, в которой будет удобно целоваться, но с новым толчком мысли пропали. — Немного, — выдохнула она, — Быстрее… Удовольствие нарастало, и Ник сжал грудь Мишель чуть сильнее, потому что ждать уже не мог. У неё от этого мурашки и кожу чуть покалывало. Сделал ещё несколько размашистых, сильных толчков, чувствуя, как изливается семя, но продолжает, чтобы Мишель тоже было хорошо. Мелькнуло в голове её бархатным голосом сказанное: «Секс — это обоюдное удовольствие», — и Ник подумал, что это особенно приятно, если обоюдное доверие. Хоть и не полное. Ник с удовольствием и некой отстраненностью наблюдал, как по очереди, от бедер до лица напряглись и тут же расслабились все мышцы, чтобы сдержать рвущее на части удовольствие. Мишель приподнялась осторожно, Ник помог, придерживая за бедра и укладывает рядом. Мишель необычно для себя расслабленно, тяжело дышащая, у неё очень красивый изгиб плеч, как только раньше не замечал… она ведь носит такие обтягивающие майки… Мишель несколько задумчиво посмотрела на него, чуть отстранилась: — Не хочешь романтики — не надо, — улыбнулся Ник, — Если тебе нужен только секс, то… — Пока нас обоих это устраивает, — рефреном. И напоминание, — Ты мне секс-марафон обещал. — Потом. Обязательно. Они по-настоящему обнялись, кажется, впервые, но Ник притянул её, почувствовал как руки на спине, крепкие, каких у женщин быть не должно, сомкнулись сзади, под лопатками, и держат. Ник вдохнул аромат волос, переплел пальцы. И очень надеется, что это не станет любовью никогда, чтобы в один момент они смогли разойтись. Мишель уткнулась лбом в то место, где шея переходит в плечо, чувствуя носом ключицу. Она не хотела, чтобы это было любовью. Секс она любит, секс по дружбе — вообще замечательно, но любовь. Такие, как она, не умеют любить, только тянут за собой воспоминания из прошлых жизней, где когда-то были людьми. Мишель проследила взглядом за капелькой пота, скользящей по чужому виску к щеке, пальцем стерла её рядом с подбородком. Им обоим хотелось что-то сказать, но нарушать хрупкое молчание опасно, лучше уткнуться носом в кожу и запах вдыхать, смотреть на обои и замечать, что у них замечательный оттенок слоновой кости, и изящный цветочный узор, тонким кружевом карамельного цвета поверх. Через какое-то неопределенно-тягучее время Миша встала, сладко-сладко потянулась, и в этом движении столько самой Мишель, столько её выработанной годами гибкости, столько грации. Плавные изгибы — от шеи к опущенным плечам, проработанной спине, идеальные половинки ягодиц, изгиб бедра. Дальше Ник не видел, но момент запомнил, отпечатал в сознании.