Автостопом из Зоны

На следующий день, взбодрившись чашкой кофе, они взяли арендованную на несколько дней машину, и отправились следить за Пашей Вершининым, четвероклассником, который должен был совершать утренний рейд в школу. Сегодня оба были не в спортивной одежде, а в более теплой, потому что стояла осень, и с утра было холодно, даже лужи покрылись тонкой коркой льда. Мишель вышла из машины через минуту после того, как вышел из подъезда Паша. Она встала под козырьком одного из подъездов с таким видом, будто ей там самое место, подняла взгляд к небу и то и дело опускала его на наручные часы, будто ждала кого-то. Когда Паша почти пересек двор и вышел на улицу, она спокойно пошла следом — той же дорогой, но по своим воображаемым делам. Ник выехал со двора, чтобы подъехать к той школе, в которой учился. Она отличалась от той, которую он помнил, но стояла всё там же. Паша пришел через пятнадцать минут, Миша не стала подходить близко к школе, сразу направилась к машине. Четвероклассник прошел на внутреннюю территорию не один, а вместе с другом. Оба весело пинали сменку и делились новостями, что они такого вчера вечером делали и что будут делать сегодня. — Ты сам всё видел. Надо было только проверить. — Тогда сейчас вернемся в гостиницу, закажем билеты, соберем вещи, сдадим машину и в аэропорт. Дальше я так понимаю, Нидерланды? — У тебя же осталась вся информация? Тогда да, туда. Нидерланды встретили проливным дождем прямо на подлете к аэропорту, поэтому самолет сделал второй круг прежде, чем приземлиться. В здании терминала было по-европейски чисто, а не по-советски стерильно, и от этого внутренняя грязь от произошедшего всего пару суток назад в Советах становится… не такой существенной и не такой удушливой. Первым делом хотелось выспаться, потому что это не первый день без нормального сна, но с отелями оказывается напряженка. Они просто не посмотрели, что в Амстердаме выступал в этот момент кто-то с мировым именем, и поэтому в столице сейчас очень много людей. Вместо привычного двухместного номера с кухней они искали хотя бы хостел. Перед тем, как брать койку-место, Миша зашла в комнату. Четыре двухэтажных кровати. Компашка из четырех парней, девушка в наушниках, ничего плохого, даже пахнет вполне сносно для такого места. — Я кого-нибудь убью, — прошептала она чуть ли не на ухо Нику, — Давай всё-таки попробуем найти отель. Или отдельные комнаты. Ник молча кивнул на это, потому что его самого всё равно сопровождали бы косые взгляды, да и спать в маске до жути неудобно. А иначе в комнате с кучей народу никак, а то решат ещё, что их ночной кошмар ожил. Плавали — знаем. В третьем по счету всё-таки нашлась одна комната с двумя одноместными кроватями, что определенно замечательно. Перед тем как лечь спать Мишель снова сменила бинты, проверила, насколько заросло ранение, поняла, что недостаточно, грустно легла спать, стараясь посильнее укрыться одеялом. Она просто устала, остальное подождет. Ник не мог заснуть. Мозг говорил, что ещё рано. Тело хотело спать ещё пять часов назад. Мысли скользили по накатанной: планы на завтра, на неделю, месяц. На тот огрызок, что ему остался. Миша на самом деле достаточно хорошо его знала, потому что самое главное уловила быстро. Ей хочется жить, выживет она только в том случае, если будет с ребятами, с ребятами она будет, если Ник захочет её с ними отправить, а он этого захочет, если поймет, что Миша гарантировано никого из друзей не убьет и поможет им. Всё просто, как всегда. Мысли на Мише надолго не задержались, перекинувшись на воспоминания о самом себе. Паша Вершинин. Парень из Москвы, которого любят девушки, и который балансирует на среднем между «хороший мальчик» и «самый крутой парень на районе». Не всегда думающий о последствиях, пусть и отвечающий за своих друзей. Ну кто пускает постороннего в квартиру и не смотрит за ним?! Это же не великая сложность! Но в остальном… Самые логичные решения, принятые в стрессовой ситуации, не самые лучшие в целом, но на тот момент это действительно лучшее, что он мог сделать. На самом деле между ними пропасть в чертовых двадцать лет. И Ник даже рад, что Паша, когда вырастет, всё-таки останется Пашей, и не будет никогда Никитой. Интересно, что будет делать Мишель, когда окажется в том мире? Что будет с Пашей? Упекут ли его в лабораторию? Надо будет предупредить, чтобы был поосторожнее с анализами, потому что кровь они ему не успеют поменять. Времени не хватит, Ник уже всё посчитал. Время течет, и из двадцати семи лет осталось всего восемь. Кто бы мог подумать, что он Мишель знает… года два, получается. Когда становишься старше, время почему-то течет быстрее… Двадцать семь лет, а что от них осталось сейчас? Восемь. Тогда это для него было почти треть жизни, а сейчас — меньше пятой её доли. Год сменяется годом, и неделя как будто за день мелькает. Жизнь течет, и даже если кажется, что почти готов — всё равно появляется что-то, что нужно сделать именно сейчас, что никак не относится к будущему. Ник думал, что случится после того, как Паша отправится в прошлое. Он, скорее всего, просто исчезнет. Зато, если Ник умрет раньше, всем займется Мишель. Не самая лучшая гарантия, но сомневаться ещё и в ней не хочется, хотя поводов она давала не один и не два. Может, действительно стоит иногда и самому получать от жизни удовольствие, как бы эгоистично это не звучало. Утром они идут под мелким дождем. Знаменитая улица выделяется только надписями 18+ и обилием красного, но в целом, если забыть про это, то выглядит очень мило. Дождь всё не кончался, только уменьшился немного, но непромокаемые плащи более-менее спасали. — Я так понимаю, тот мужик тебя не знает? — С хуя он должен меня знать? — с философским фатализмом пожимает Миша плечами, разглядывая публичные дома, — Но я достаточно неплохо его знаю, чтобы прижать к стеночке. Он, если я не ошиблась, сейчас только-только осознал, что жить под прикрытием закона гораздо безопаснее, так что я легко возьму его за яйца. — Что же это за сведения такие? — удивился Ник, — Он кого-то убил? — Не совсем, — расплывчато ответила Мишель, — В основном, виноват в нескольких пошедших по пизде… А в общем, ты же там тоже будешь присутствовать? Вот и послушаешь. Ник хмуро кивнул, сильнее натягивая капюшон. — И чуть не забыла. Если… что-то наебнется… То ты берешь лапки в зубы и сваливаешь на крышу и ждешь меня там. — С тобой связываться опасно, ищи себя потом по городу. Миша рассмеялась, оценив каламбур. Ник был не уверен, что это настолько смешная шутка, поэтому перевел взгляд на витрины. — Вообще, у него классный бордель. Девочки просто огонь, хотя я больше по мальчикам. — Ты решила со мной это обсудить? — Блять, — в сердцах выдохнула Мишель, — Всё время забываю, что в России и Советах тема секса табуирована. Хотя ты тоже жил не жизнь праведника. Как там её… Пери… Перфиленко? — Перфилова, вроде. Забыл уже почти, — пожал плечами Ник, по неволе представляя себе Мишель с какой-нибудь проституткой. У Мишель почему-то была улыбка маньяка, а девушка смотрела на неё со страхом, как Катя недавно. В его воображении Мишель не стонала. Ей бы это не пошло. Ник отогнал странные картинки, которые навоображал его мозг и вернулся к действительности, — Давай просто… — Как хочешь, — пожала плечами Миша, поглядывая на другую сторону улицы. Через десять минут она посмотрела на одно из зданий, выдала: «Пришли», — и развернулась. Ничем не выделяющееся от остальных публичных домов здание с вывесками, которые светились красным. Изнутри помещение походило на ресторан, интерьер выглядел скорее несколько дешевым, чем роскошным, несколько женщин сидели за столиками в разной одежде, но сразу понятно, что проститутки. Они оглянулись на вошедших, нашли их интересными и возможными клиентами, но, поняв, что никто на них не смотрит, вернулись к прерванному разговору. Девушка лет двадцати пяти за стойкой бара доброжелательно улыбнулась: — Что я могу вам предложить? Мишель даже как-то преобразилась, немного иначе подавая себя, словно входя в режим флирта, и некоторая её грубость, помешенная в оболочку харизмы и деликатности, вводила в некое смущение. Мазнула взглядом по бейджу и начал: — Дорогая Эльза, подскажите мне, — будто не своим голосом спросила Миша. Она говорила более мягко, почти мурчаще. Эта маска до того ей шла, что становилось жутко, — Могу ли я встретиться с владельцем этого чудесного места, Паблом Радугеном? — Вы его знакомая? — Можно и так сказать, — повела плечами Миша, — Он сегодня здесь? — Да, но он немного занят. Как мне ему вас представить? — Ника Ковальски, он точно должен меня вспомнить. Мы встречались в Риге в двухтысячном. — Хорошо, я ему передам, — кивнула девушка и набрала номер непосредственного начальства, — Мистер Радуген, к вам пришла женщина. Она хочет встретиться с вами. Подождав ответа на том конце, она ответила: — Её зовут Ника Ковальски, она сказала, что вы встречались с ней в Риге, в двухтысячном году, — она замерла, из трубки не доносилась ни звука, — Мистер Радуген?.. Положив трубку, Эльза кивнула посетителям: — Проходите на третий этаж, мистер Радуген сможет вас принять через десять минут. — Я очень вам признательна, — улыбнулась Мишель и пошла к широкой лестнице из темного дерева. Ник направился следом. — Ты представилась чужим именем, — констатировал Ник хмуро, — Это в целях конспирации? — Нет, просто это человек, которого он знает. — Ты похожа на эту Нику? Миша ухмыльнулась, вот только Ник этого не заметил, пробормотала: — Мне и не нужно. Уже через минут они сидели в самом кабинете, и не догадаешься, что тут работает владелец публичного дома. Выкрашенные в светло-серый стены, нежно голубые плинтуса, два ряда ламп дневного света на потолке, бумаги на столе и в шкаф, строгий органайзер на столе рядом с печатью и пепельницей, в рамках стояло несколько фотографий. В шкафах теснились большие папки, подписанные по годам. Единственное, что немного выбивалось из офисной обстановки — нейтральный пейзаж на стене, изображавший улочку провинциального городка. Мужчина — Пабло Радуген — был несколько тучный, в дорогом сером в тонкую белую полоску костюме, с галстуком глубокого синего цвета, он сидел за своим столом на офисном стуле с высокой спинкой, нервно постукивал пальцами левой руки по стулу. На безыменном пальцем тускло блестело обручальное кольцо, из-под рукава рубашки выглядывал край татуировки. Он ждал. Пришедшая не могла быть Никой ни единого раза, а учитывая, как хорошо он спрятал все хвосты в свое время, ничем хорошим её приход точно не мог быть. Сильно напрягал мужчина, пришедший с ней, хотя бы по тому, что был спортивного телосложения, что не могло быть скрыто даже наглухо застегнутым пальто. Не менее подозрительной была маска на его лице, только усилившая природную подозрительность владельца. — Я рада, Филипп, что ты наконец отказался от тех дурацкий бордовых штор. Они выглядели пошло. — Меня зовут Пабло, вы ошиблись. — Нет, тебя начали звать Пабло лет десять. До этого ты был Филиппом Кайзером, в честь дедушки. — Кто ты и почему ты представилась тем именем? Миша ухмыльнулась, вставая с кресла: — А ты, жук, его отлично помнишь верно? Девушка, документы которой ты не проверил. Преступница, сбежавшая из своей Польшу в Латвию. Ты тогда не проверил эту сучку, ты допустил резню, и ты после этого сбежал оттуда в Нидерланды, где как раз легализовали наркоту и проституцию. Кайзер вжался в кресло, стараясь что-то возразить, но потом задал главный вопрос: — Зачем ты пришла? — Мне нужны документы, — увидев, как отрицательно и уверенно мужчина покачал головой, Миша пояснила, — Я знаю, что ты занимаешься поддельными документами. Мужчина, который со мной пришел, даст тебе список, что это за документы и на кого они. Владелец борделя, поняв, что ему не угрожают, приосанился и спокойно, глядя прямо в глаза Миши с арктическим холодом, спросил: — И что я получу? — Себестоимость документов и немного информации. Ты ведь хочешь узнать, кто подставил тебя в прошлом месяце с документами? — Это было две недели назад, а не месяц, — поправил Кайзер и, прищурившись, понял, что попался. Пришло разъяснить, — Расследование зашло в тупик, сегодня мне об этом сообщили. Но откуда об этом знаешь ты? — У меня есть связи. Он, — Мишель кивнула в сторону Ника, — Твой любимый клиент на ближайшее время. Сделаешь ему те документы, которые он скажет, он тебе за них заплатит. Ты ведь не будешь завышать цену? И когда я услышу, что он всем доволен, то расскажу тебе, кто тебя захотел наебать и зачем. — Гарантии? — Только мои слова. Верить, ты, конечно, не обязан, но если того мудака не поймают сразу, то он успеет ещё натворить хуйни и подложить её тебе. Кайзер медленно простучал пальцами какой-то ритм, отдаленно похожий на марш, окинул взглядом их обоих, раздумывая. Ник старался оставаться спокойным, но не понимал, идет ли всё по плану, и стоит ли уже сваливать или можно немного подождать. Он то и дело сжимал кулак, а осознавая это, разжимал, стараясь расслабиться. Он слышал свое дыхание, контролировал его. Кайзер хмурился, всё взвешивая и стараясь найти для себя самый выгодный путь. Мишель стояла, чуть расставив ноги и сложив руки под грудью. — Хорошо, говорите, что вам нужно. Ник облегченно выдохнул и положил список на стол к Кайзеру, тот поднес лист ближе к глазам, близоруко щурясь. — Не знаю, на кой черт вам все эти документы… Но вы можете получить их через два недели. Быстрее не получится. За всё — пять тысяч евро. И информация, которую вы мне обещали, конечно. — Договорились, — кивнула Мишель, — Ещё что-то нужно? — Да, реальные документы этих пятерых, если это возможно. Фотографии. Отпечатки. Ник достает флешку, кладет на стол: — Это всё здесь есть. Филипп подключает флешку к компьютеру, проверяет, молча кивает. Всем в комнате хочется побыстрее закончить с этой встречей, но никто не хочет начинать первым. Спас звонок со стационарного телефона. Кайзер снял трубку и, извинившись коротко, приложил её к уху. — Да, через пару минут, — ответил он. Положив трубку, он вздохнул, глядя на данные, на лист и, наконец сказал, — Документы я сделаю. Если не собираетесь мне оставить своих контактов, то зайдите через три дня в пять часов вечера, я сообщу, нужно ли что-то ещё. — Принято. До свидания. Миша кивнула и развернулась к двери. Ник встал и пошел следом. Как только Мишель коснулась ручки двери, их окликнули: — Постойте! Но кто вы такие? Мишель ухмыльнулась: — Путешественники во времени. — Не хотите говорить — так бы и сказали, — проворчал мужчина. Мишель повернула ручку и вышла. Когда они оказались в коридоре, Ник сказал: — Мне нужен алкоголь. Неприличное количество алкоголя! Так что я в бар, а ты как хочешь. Через десять минут они были в баре, которым владел ирландец, поэтому им посоветовали виски. Мишель взяла себе коктейль с мудреным названием и нормальный обед, Ник ограничился перекусом и стаканом с виски на два пальца. Мишель, судя по всему, уже бывала в Амстердаме и знала, где тут можно повеселиться. Они съездили в парк развлечений и в тир, где Мишель смогла выиграть огромного плюшевого зайца, а Ник — маленького коричневого мишку. — Это потому, что я русский, — выдал Ник, — Или потому что тебя зовут Миша. Это уменьшительно-ласкательное от «медведь». — Или по тому, что ты косорукий, — усмехнулась Миша, — Ты же умеешь нормально стрелять, разве нет? — С одним глазом? Мишель отмахнулась, утверждая, что для того, чтобы хорошо стрелять, и одного глаза хватит, а вот от кривых рук уже вряд ли что-то спасет. Документы они получили, Мишель рассказала, кто затаил на Кайзера такую большую обиду и что этот кто-то будет дальше делать. После этого собирались было отправиться обратно в США, но Ника вызвали в Мексику, как одного из ученых, потому что одну из экологических проблем с водой приписывали США и разрушениям на станции. Пришлось ехать. *** — Сколько у тебя шрамов? — спросил Ник, собираясь сказать о том, что скоро будет ещё один. Мишель откликнулась: — После пятого перестала считать. — Цифр дальше не знала? — Ты всегда такой мудак или только определённым дням? — Всегда по определённым дням, — ответил Ник, — Отмечаю красным карандашиком в календаре. — Тогда не понятно, почему пропускаешь. За их перепалкой было бы весело следить, но она случилась немного не вовремя. Сначала наши герои от слова героин пошли выпить, какие-то парни там разорались, Мишель это не понравилась, потому что у неё разболелась от дрянного алкоголя голова. В итоге оказалось, что парни входят в банду, и оба — и Ник, и Миша, — оскорбили эту банду, и их немедленно надо перестрелять, насадить на нож и много ещё интересных вариантов, начиная от прогулки по доске и заканчивая повешеньем на кишках на фонарный столб. Ник, давая Мише простор для маневра, отпрыгнул в сторону — мужчину, стоявшего рядом, она убрала ногой с разворота. — Никак не привыкнуть, что ты умеешь драться, и за тебя не нужно беспокоиться как за других девчонок. — Привыкай тогда быстрее, а то в следующий раз, пытаясь спасти меня, снова попадешься сам. — В смысле снова? — дернул бровью Ник, кидаясь к железному ящику, почти теряя маску — разбойники добрались до грузовика с оружием. — Ложись! — Вот так сразу? — уточнила она, заскочив за стену дома и продолжая следить за бандитами. Пока один держал наготове автомат, другие доставали что-то потяжелее, — А как же цветы? — Могу принести цветы рожкового дерева. — И после этих слов ты говоришь мне, что ты заботливый? — Раны твои я лечу! — И то верно, — согласилась она, наблюдая как Ник отходит от ящика к дому, готовясь перебегать на другую сторону, как только стихнут автоматы. С глухим стуком рядом упала граната, Миша пнула её обратно, пока та не взорвалась. Не повезло всем — и бандитам, и Мише с Никитой, потому что граната взорвалась в воздухе. — Прекратить огонь! — раздался чей-то усиленный громкоговорителем голос и, поддакивая ему, взвыла на секунду сирена, — Это полиция! Повторяю! Прекратить огонь! Мишель выстрелила в колесо полицейской машины, за которой прятались стражи порядка. Бандиты, восприняв это как знак, открыли огонь по доблестным хранителям закона. Хранители закона спрятались за машину. — Мочи козлов! — закричали бандиты, поливая свинцом бронированную машину. Миша кивнула на небольшой проем между зданий рядом с Ником, тот кивнул и просочился туда. Девушка, прекрасно понимавшая, что ничего против такого числа людей сделать не может, потихоньку отошла за ящики, чтобы исчезнуть в похожем проеме. В какой-то момент вместо того, чтобы пробираться от проулка к улице через проход между зданиями, Миша решила, что проще будет подняться наверх. Для этого ногой она упиралась в стену дома перед ней, а спиной на другую, таким образом медленно поднималась наверх. Это действительно оказалось проще, вот только на той стороне её поджидали копы, поэтому один из них осторожно просочился в проем меж домов. Мишель затаила дыхание, наблюдая за парнем с высоты в четыре метра. Очень тихо достав пистолет, Мишель прицелилась, а потом, стараясь удержать себя, сняла его с предохранителя. Выдохнула. Раздался выстрел, но его звук потонул в десятках таких же. Подстреленный рухнул на землю, Мишель заторопилась. Тратить подходящие к концу патроны не следовало, а вот ускориться — вполне себе. Через две минуты она была уже на крыше. Осторожно подползла к краю и заглянула в витрины магазинов на другой стороне улицы. Возле того дома, на крыше которого она была, расположились по обеим сторонам от проема по четыре человека с оружием. По крыше она тихо перебралась на соседний дом, оттуда спустилась через чердак, отстрелив закрывающий его замок. Можно было переждать и тут, но тогда есть риск, что её найдут. На улице, её, к сожалению, очень быстро заметили, но на этот случай Мишель уже видела, куда прятаться. Недалеко от ограждений, перекрывающих улицу, стояла полицейская тачка и не предусмотрительно забытыми там ключами. Мишель рванула к машине. Она не успела скрыться за машиной, как по ней открыли беглый огонь. Пока её окружали, Миша залезла в машину и тут же, не пристегиваясь и не поднимаясь до конца, надавила на газ. Автомобиль рванул. Сбив заграждение, девушка вырулила на шоссе, где за ней открыли погоню. Поняв, что без огнестрельного оружия (патроны кончились, а в машине как назло ничего не оказалось) она не оторвется, Миша свернула в один из переулков. За копами — доскональное знание местности, за ней — полная непредсказуемость. Сзади не умолкал вой сирен. Вырулив в очередной переулок, Миша поняла, что это тупик. Едва затормозив, она вышла и побежала в ближайший дом, где не было кода на двери, пробежала до чердака четыре этажа, и оттуда рванула на крышу. Внизу, в проулке, уже было столпотворение, копы взяли машину на прицел, значит скоро поймут, что там никого. Мишель рванула по крышам к проспекту, где ходили общественный транспорт и там дождалась автобуса, который идет примерно в тот район, где должен был залечь Ник. Ник в смске написал, что уже добрался до гостиницы, где они остановились, и там по новостям передают, что их ищут. Дороги хоть и не перекрыты, но в ближайшее время их будут искать, и предупрежденные полицейские на выездах могут тормознуть, так что такси отпадает. Придется идти пешком. Ник уже успел собрать вещи и сейчас пошел в супермаркет, поменяв маску на лице. «Всю жизнь меняет одну маску на другую», — вдруг подумала Миша, но тот же выкинула эту мысль из головы — не до того. Из города они вышли в начале четвертого, и где-то через четыре часа дошли до аэропорта, едва-едва успев на регистрацию. — Теперь я понимаю, почему ты отсюда уехала, — пробормотал Ник уже в самолете, раскладывая перед собой листы с графиками, таблицами и диаграммами. — Так что там было, что тебя дернули? — Я могу сразу сказать, что причина их проблемы — не радиация с Калверт-Клифс, а собственная халатность. Они попытались спихнуть свои косяки на США, а этой стране и так непросто. — Да. Но мне тут было охуенно. Ник недоуменно к ней обернулся, уточняя: — Разве ты не свалила отсюда, когда столкнулась с более сильным противником? — Примерно. Я не хотела пересекаться больше с этим мужиком, но не только по тому, что он мог убить меня с расстояния в километр, но и ещё по одной причине. Мы переспали. После этого он захотел грохнуть лично меня. Тоже мне, Клеопатра. Ник перелистнул страницу и задал риторический вопрос: — И почему я не удивлен? — Ничего удивительного не вижу в том, что этот пидор с интеллектом ниже, чем у туалетного коврика, решил потом со мной подраться. Я хороший боец, но этот мудак явно что-то принимал — силища у него нечеловеческая. Дебилы, блять, понажрутся стероидов… — О-о-о, — многозначительно протянул Ник, — В следующий раз смотри к кому в кровать прыгаешь. — Возьму на заметку.