Автостопом из Зоны

КПП были пройдены без каких-либо проблем, и только неподалеку от кладбища самолетов Мишель приостановилась, не выезжая слишком далеко. Через полчаса ненапряженного ожидания в небе показались крохотные точки, одна из которых уже через пару минут стала весьма легко различимым самолетом. А ещё через минуту пилот погасил двигатели. Мишель сжала руку в кулак, пытаясь чуть ли не молится за Ника. Самолет шел на посадку, его мотало из стороны в сторону, как будто он сейчас сядет на крыло. Мысль о том, что у Ника было слишком мало практики, появилась и тут же исчезла — самолет с бешеной скоростью катился по ВПП, не собираясь останавливаться. Приближался гул, Миша, не глядя, набрала смс-ку, в которой писала, что она на месте. Шипела резина на шасси. Самолет немного опустил нос вверх и покатился дальше по полосе, тормозя, при этом его немного занесло вбок и вынесло за пределы полос, самолет наехал передним колесом на сухую землю, на которой росли только мелкие кустарники. «Самое время для дрифта», — хмыкнула Мишель. От горящего двигателя шел густой черный дым. Ещё через минуту, когда из самолета показалось несколько человек, Мишель получила сообщение о том, в самолете оказался их старый знакомый и неизвестный гражданский, но от плана приказал не отклоняться. Тем временем справа приближались две машины — у Мишель складывалось ощущение, что этих бандитов она уже видела — не всех же отстреливать как животных — но уверенной быть нельзя, развелось их не мало. «Подберешь старого знакомого», — написал Ник, и больше не подал сигналов. Миша подъехала ближе, а после заглушила двигатели. Достала пару автоматов и на своих двоих пошла дальше. Обе машины — типичные раритеты, которые часто тут встречались у разбойников, и которые Мишель хотела протаранить на своем бронированном монстре, — подъехали к носу самолета и оттуда показалось пятеро. Мишель уловила несоответствие — их точно было на одного больше — не особо большой перевес, но численное преимущество давать им не следует. И так с большим риском действуют. Переговоры тем временем не удались — бандиты повалили всех на землю, оставив стоять только стюардессу. Мишель цече смотрела в прицел — девушек отвели в машину, парней под угрозой автомата оставили валяться внизу. Военный переговорил с Ником и тот на кортах подошел к остальным ребятам. Мишель дернула затвор, готовясь к стрельбе и сразу отмечая нужные цели — благо, лежа на нагретой алюминиевой крыше самолета, делать это было удобно. Парни побежали, и раздались первые выстрелы. Вояка неплохо справлялся и сам — за один выстрелов кого-то грохнул, и Миша просто прикрыла его от выстрелов парня сверху, и не дала подползти к «трупу», взрыв землю прямо перед ним. Тот самый «неучтенный» — тощий до анорексичности, был прострелен в следующую секунду, Миша перегородила дорогу выстрелами тому, кто до этого успешно притворялся сдохшим. Теперь нужно было дать им понять, что пора удирать — убивать их пока рано. Миша поменяла магазин и взрыла песок рядом с ногами бандитов. Те, оперативно подняв старшего товарища, стрельнули куда-то, где она предположительно засела, но даже близко не угадали, и рванули к машине. Постреляв по ногам и специально мимо, Леруа проследила за тем, чтобы бандиты смылись в направлении дома Дока, шуганула ребят, постреляв по траве и скатилась с крыши самолета на крыло, накинув на себя оба ремня автоматов, и после этого спрыгнула с крыла не землю и пошла к своему монстру. Наученный горьким опытом Паша, увидев человека на громадной черной машине, в военной форме и с оружием, поспешил взять всех ребят и свалить с Никитой. Миша заметила погоны с одной звездой и хмыкнула: — Неужели таки повысили до майора? — Миша? — удивился мужчина, приподнимаясь на песке. Она протянула ему руку, тот принял, тяжело встал, похлопал её по плечу: — А что с Ником? — Да хер знает, — ответила она, — Ребят ещё каких-то с собой взял. Без понятия, что он делает, но явно ничего хорошего. Короче, я отвезу тебя к ближайшей базе и вернусь за этими ребятами. У меня есть догадка, куда они могут поехать, но брать с собой кучу людей бессмысленно и долго. Майор получил аптечку, и Миша рванула в сторону юга — там была ближайшая база. — Может, немного медленнее? — вжавшись в сиденье, спросил майор. — Не будь неженкой, Серега, — ответила Миша, втапливая газ в пол — отлучаться надолго не хотелось, мало ли, нужно будет экстренно вмешаться, — Не хочу, чтобы ты в моей машине сдох. Добрались до базы они за рекордных два часа, несмотря на то, что были практически в самом центре зоны. Миша высадила блюющего от такой езды Сергея рядом с КПП, попросив его дальше объяснить, что случилось, и, втапив газ на задней, круто развернулась, снова начиная нестись по шоссе. К Доку было ехать дольше, чем на кладбище самолетов, и поэтому добралась она, когда всё кончилось, ещё и по пути задержалась, встряв в конфликтов с ещё одними бандитами, но этих-то хотя бы можно было перестрелять за милую душу. Опоздала. Благо, Док всё ещё был на месте, и без проблем просветил, что успело произойти. — Док, простишь мне небольшую шалость? — спросила Мишель, забираясь обратно на водительское. Форест, смахивая кровь со светлой рубашки, уточнил: — Какую именно? — Убить твоего брата, — который стал мудаком и перед этим изнасиловал любовь твоей жизни. Форест, будто поняв, о чем она говорит, удивленно поднял брови, мол, ты думала, я сам буду его убивать? Миша ждала ответа. — Я ему не судья, так что решай, как знаешь. — Расплачусь за тот раз, когда ты мне спас жизнь, — улыбнулась она и спросила, — Подскажешь, где эти отморозки остановились? Док махнул рукой куда-то вперед, в сторону ветряков и кладбища самолетов, Леруа, кивнув, рванула с места, подняв небольшое облачко пыли. Нахуя, спрашивается, крюк делала. Мишель заметила впереди машину, которая была явно не бандитов — и Мишель улыбнулась — наконец-то догнала. Теперь, когда время более-менее позволяет, можно спокойно действовать. Хвосты сброшены. Машина припарковалась так, чтобы их не было видно из дома, Мишель последовала их примеру. «Скоро уже стемнеет», — промелькнула мысль. И отправляться на станцию ночью — идея из разряда так себе. Миша нашарила рукой пистолет и сунула в кобуру на бедре. К парням, стоящим за старой телегой, она подкралась совершенно внезапно для них. Заоравшего было Гошу остановила, зажав ему рукой рот. — Ребята, знакомьтесь, это Миша, — кивнул Ник, ответил на все вопросы, — Потом. Миша, план? — Тот же. Винтовку в зубы, с тебя прикрытие. Девчонок вытаскиваю я тихо и бесшумно. Паша удивленно переводил взгляд то на одного, то на второго: — Погоди, ты откуда взялась? Из того черного джипаря? — Просили спецназ, получайте, — тихо пояснила Миша, — А теперь съеби с дороги. И, оставив парням автоматы, отправилась в дом по обходному пути. Недолго наблюдая за девушкой — та вскоре пропала из виду — парни потом обернулись на странного мужика, который по совместительству являлся их провожатым. — По сигналу нужно будет попытаться снять того парня у двери. — По какому сигналу? — уточнил Леха, рассматривая один из автоматов. — Выстрелы, — просто и коротко ответил мужчина, поправляя маску на лице. Мишель тем временем нашла задний ход и услышала, как мародер выбирает себе компанию на ближайшее время. Она достала пистолет и прицелилась, примериваясь — расстояние не большое, пока он стоит, ему даже безопасно. Больше пока внутри никого не было — тем более, что с другой стороны дома были слышны выстрелы и автоматные очереди. Миша оперативно отстрелила наручники девушкам и, не отвечая на всякие дурацкие вопросы по типу «это ещё кто», она толкнула их к коридору подальше отсюда. Оказалось — очень вовремя, потому что вбежали сражу двое, и Мишель в пару выстрелов снесла одному бестолковую голову, благо, тот и так уже истекал кровью, а второму — пузо. В полсекунды преодолев расстояние между ними, она спросила: — Так Хесус — это ты? — Какая нахуй разница? — рыкнул мужик, собираясь навалиться. — Считай, что я богиня мести, — оскалилась девушки, полосуя мужика по животу ножом и пиная прямо в рану. Дом сотряс громкий, почти нечеловеческий крик и маты на двух языках. Мишель, пнув от них подальше автомат, села на корточки рядом с мужиком, играючи отводя ножом выпад. — Ты знаешь, что нехорошо насиловать женщин? — спросила она, прижимая нож к ему горлу, — Ясно, не знаешь. Не видя больше никакого смысла в этой весьма односторонней беседе, она со всего маху вонзила нож в толстую шею и провернула пару раз — почти так же, как тому мужику между лопаток с Советов несколько лет назад. Проверив, что пульса нет, женщина встала, смахнула кровь с ножа и обтёрла его об потное тело. — Всё, погнали, — и кивнула на задний выход, — Обойдем лучше. Леха и Паша бросились к девчонкам, а Миша, спокойно подойдя уже к тому моменту, когда все удостоверились, что все в полном порядке, протянула сжатый кулак Нику. Тот привычно отбил, улыбаясь — поняла это, правда, только Миша по чуть-чуть сощурившемуся глазу. Сука. Всё с неё и началось. С этой ебаной улыбки. — Док, мы убили твоего брата, — сказал Ник, подавая Мишель оба автомата и смотря той прямо в глаза, — Надеюсь, ты нас за это простишь. — Да, Леруа предупредила, — ответил Форест, — Возвращайтесь ко мне, уже смеркается. Ник ответил «отбой» и сунул рацию к себе. — Так может всё-таки расскажете, кто это такая? — спросил Паша, кивая на Мишель. — Моя… напарница, — попытался подобрать слова Ник, — Она, правда, не столько исследовала Зону, сколько охраняла меня от бандитов типо вот этого сброда. Мишель Леруа, можете звать просто Миша, как я уже сказал. — А Мишель знает про прибор? — уточнил Паша, с опасением глядя на женщину. — Да, она отправится с нами в прошлое, — ответил Ник, — Теперь загружаемся, всё остальное потом. Мишель заняла водительское, Ник сел рядом с ней на пассажирское. Паша удивился привычности этого действия, даже то, как Мишель оглянулась на него перед тем как поехать, и как сам Ник только после этого взгляда (как будто его ждал), щелкнул ремнем безопасности. — Молодняк, тоже пристегнитесь, — бросила Мишель. — А то что? — хмыкнул Леша. — Не советую, — как-то даже солидарно ответил Ник. Его, правда, не послушали. Леха пожалел, что не пристегнулся, в первую же секунду — Миша явно игнорировала любые предписания по неагрессивному вождению. Секунд через десять, пожалев, что вообще сел в эту громадную машину, он всё-таки пристегнулся, перед этим чуть не впечатавшись лбом в стекло. Вскоре они были у Фореста. Тот согласился оставить их переночевать, показал комнаты и даже разрешил душем воспользоваться. Пока Аня мылась, Паша занял крыльцо, наблюдая за тем, как о чем-то разговаривают Ник и Миша. Они оба были ненормальными. А ещё, кажется, понимали друг друга чуть ли не с полувзгляда. Рядом с Мишей тлела точка сигареты, Ник стоял, опершись на капот. Внешность у женщины тоже была непривычной, начиная от белых волос, которые точно не могли быть сединой, но ничем иным не могли быть ещё больше, заканчивая её навыками. Хотя, эти двое друг друга стоят. Паша обернулся — на крыльцо вышла Аня. Им было о чем поговорить. — Места в доме нам не хватит, так что переночуем в машине, — кивнул Ник каким-то своим мыслям. Оглядел Леруа, — Нервничаешь перед перемещением? Миша передернула плечами: — Ну да, глупый вопрос, — кивнул Ник, — Пошли спать. Уверен, тебе ещё задут тысячу вопросов, но пока у них есть время передохнуть. Ник устало вздохнул и забрался в багажник, где убрал откидные места, перекинул всё оружие на второй ряд сидений и лег прямо на спальник, особо не заморачиваясь. Мишель прикрыла за ним дверь и залезла на крышу. Из кармана была вытащена последняя сигарета из пачки. В окнах дома горел ещё свет, мелькали фигуры. Чиркнув колесиком зажигалки, Мишель ненадолго замерла, зачарованная огнем, а потом уже вспомнила, зачем её достала. Первая затяжка оказалась тяжелее, чем должна была, но вторая пошла хорошо. Женщина опустилась на крышу. Выдохнула сизый дым. Перевела взгляд с сигареты на громадное небо над собой — почти черное с редкими звёздами. Зона, кто бы что не говорил, может похвастаться красивым и удивительно мирным ночным небом. Тут нет городского смога и постоянно носящихся туда и обратно птиц. Тишина. Которая бьется разговорами из дома доктора Фореста, и доносящимися оттуда звуками. Мишель вздрагивает, когда по крыше под ней коротко стучат. Оказывается, что сигарета уже скурена почти до фильтра. Выбравшись из тяжелых, как болотные воды, мыслей, Миша делает последнюю затяжку, наполняя легкие дымом, а потом выпускает его, слегка сложив губы трубочкой. Облако поднимается чуть вверх и тает в холодном воздухе. Женщина почти скатывается с крыши, прыгает на землю, и идет к дому, чтобы оставить окурок в старой пепельнице на крыльце. Забирается в машину тихо, но предосторожность излишняя — Ник не спит. — Думал, ты там заночуешь, — хмыкает он. Мишель несильно пихает его вбок, вынуждая двинуться. Ложится на спину, подкладывая руки под голову. Лежит так недолго, но сон не идет. — Ты говорил, что я могу перенестись, а могу и нет, — без предисловий начинает она. Ник оборачивается на неё, но женщина на него даже не смотрит, — И знаешь, я не готова ни к тому, ни к другому. Ник ложится на правый бок, окончательно разворачиваясь к ней лицом: — Я буду рад, если ты сможешь уйти. Мишель хмыкает, наконец, разворачиваясь. Ник понимает, почему она не делала этого раньше — стоит её лицу наклонится, как щеке стекает одинокая слезинка. Мужчина не понимает, как такая как она может плакать — ей это было чуждо. Но ведь не то чтобы сдерживается. — Я возненавижу себя за то, что скажу сейчас, — говорит она совсем тихо, не стирая с щеки солёную дорожку, — Но иначе я буду ненавидеть себя ещё больше. Ник чувствует, что внутри что-то обрывается с тихим треском, и о будто падает в пропасть. И падает уже давно. — Я люблю тебя. И его подхватывают прямо над пустотой. Мишель прикладывает палец к губам, новая слеза течет по её щеке: — Не говори этого в ответ. Я знаю. Но если ты это скажешь, уйти я уже не смогу. Ник кивает, притягивая к себе её, обнимает. Взрослые же люди, а сколько ходят вокруг да около… — Пиздец, — глухо говорит Мишель, касаясь своим лбом его и замирая. — Пиздец, — соглашается Ник и замирает так, как будто хочет, чтобы они друг в друг впитались и никакое время не смогло их разделить. Расставаться вот так — навсегда — тяжело. Касаться друг друга так, чтобы запомнить всё до последнего шрама (Ник знает их все), до последней родинки, до каждой черты, отпечатать образ в памяти и как клеймом его выжечь, чтобы ничего не потерять. Засыпают они в тишине.