Автостопом из Зоны

До трех ночи оставалось полчаса — плюс-минус. Полчаса на ожидание. За это время Мишель успела сделать пару классных фоток с крыши полицейского департамента и замерзнуть к чертям собачьим. Мишель спустилась вниз, приводя себя в более-менее презентабельный вид. И зашла внутрь. Перед тем, как пройти в коридор, привлекла внимание Ани, которая стояла в самом углу — и единственная из всех видел её, прижала палец к губам и сделала страшные глаза. — Ребят, сейчас сюда зайдет она, — сказала Аня негромко, так, чтобы слышали все. Паникующего Гошу отпустили. — Кто? — Миша, — коротко ответила на Пашин вопрос девушка, — Мы все делаем вид, что её не знаем. Никакой реакции. Сейчас на неё не смотрите. Мишель кивнула и показала большой палец, после этого проходя внутрь. — Пожалуйста, помогите мне! — попросила она жалобно, — Я без вашей доблестной помощи не справлюсь! — Женщина, погодите, что случилось? — спросил шериф, подходя ближе. — У меня украли кошелек в баре неподалеку, — сказала она, метнув взгляд на часы. Два часа, тридцать три минуты, — Там были все мои документы, и я не смогу без него уехать! — Мэм, приходите завтра, — попросил шериф, — Сегодня мы уже не успеем. На это Мишель кивнула, а после, когда шериф отвернулся и направился к столу, резко двинула ему ребром ладони по шее. Полицейские вскинули пистолеты. Мишель подняла руки, направляясь к ним. Расстояние в пару метров она преодолела секунды за три, при этом смотря на часы. Стрелка неумолимо приближалась к четвертому делению. — Стоять! — Хорошо-хорошо, — ответила она, замирая на входе в комнату. А через секунду бросилась к одному из них, выбивая из руки пистолет и вырубая его об стол, подняла голову за волосы, и приказала второму: — Бросай пистолет и на выход, — приказала она. — Кто ты черт возьми такая? — спросил полицейский, роняя пистолет на пол и поднимая руки. — Приказ не ясен? — переспросила женщины, махая пистолетом в сторону выхода, — Давай, съебывай. Выйти ему не дали — стоило ему оказаться в проходе, как Мишель провела захват, лишая его руками кислорода. — Он мертв?! — в панике закричал Гоша. — Нет, через две минуты очнется, — ответила она, переводя взгляд на часы и возвращаясь к столу. — Миша, до взрыва тридцать секунд, мы вмажемся в бетон! — предупредил Паша. — А то я не в курсе, — сплюнула девушка, наблюдая настройки. Она подошла к обоим клеткам, — Нет времени вас выпускать, мы переместимся в прошлое. Выключился свет, врубилась на всю сирена — прибор показал, что перемещение возможно. Заморгал зеленым фонарь и затрещал, заряжаясь, прибор. Через две секунды они снова переместились — вместе с куском решетки, что примечательно. Вывалились все прямо на какую-то… стройку, судя по доскам, каким-то блокам и песку под ногами. Двое чернокожих рабочих стояли в полом шоке. — Что здесь происходит? — спросила Мишель. — Мы строим полицейский участок, мэм, — ответил один из рабочих, подняв обе руки, второй встал в подобие боксерской стойки, как будто кучка ребят собралась отбирать у него доски. — А какой сейчас год? Рабочий ответил: — С утра был тысяча девятьсот пятьдесят шестой. Вся компашка направилась в сторону дороги. — Мишель? — обернулся Павел, явно не собиравшийся оставаться без ответа. — Даже не спрашивай, — устало отозвалась она, — Не ебу, что происходит. У меня вообще ощущение, что мы тут быть не должны. — Короче, вы все устали, и сейчас мы отправляемся искать место для ночлега. Потом разберемся, что и как. — А как же станция? — Её даже в проекте нет, подождет, не хватало, чтобы кого-то из вас по дороге хлопнули. Леха раздраженно обернулся: — Паш, а че она раскомандовалась? — Хочешь это обсудить, споляк? — рыкнула Миша. Впечатление во время сериала он произвел самое отвратительное, но пока проявлять свою козлиную натуру не спешил — хоть на ком-то СССР хорошо сказался. — А что, меня ты так же без колебаний убьешь, как собиралась убить Клэр? — Аня и Гоша удивленно обернулись — они про это не знали. Мишель подошла, приподнимая парня за воротник футболки: — Ты остаешься в живых, потому что я пообещала Нику, что вы все доберетесь до дома в относительной целости. Что не означает, что я не могу тебя избить. Я умею остановиться, но больно будет — это я гарантирую. Гоша смотрел удивленно — он впервые видел, как кому-то так холодно угрожают: — Ребят, она сумасшедшая. — Сюрприз, — ответила Мишель и перевела взгляд на Леху, — Будешь творить хуйню — получишь по ебалу без всяких вопросов. Пока что отделаешься предупреждением. «Сомневаюсь, что на таких как ты оно подействует, так что пока расслабляться рано», — добавила про себя Леруа и выпустила парня. — Всё, чего стоим, кого ждем? И пошла чуть сзади, как собака, пасущая овец. От этой аналогии Пашу передернуло — он не понимал, как ему относится к этой женщине. — Слушай… Раз Ник — это я, то… — начал он, отдалившись от ребят и идя рядом с женщиной, — Получается, я с тобой… встречался? Мишель дернула головой — толстая белая коса упала с плеча и она перекинула её за спину привычным движением: — Это не твое дело, — весьма жестко ответила она, — Кольца на пальце нет — это, должно быть, уже о чем-то могло тебе сказать. Если бы ты имел привычку смотрел по сторонам. И кое-что, чтобы пояснить: ты и Ник — разные люди. Он не просто так взял себе другое имя, он прошел за двадцать лет с лишним лет не мало, и решил по какой-то не ясной мне причине избавить тебя от этого, вместо того, чтобы заботиться о таком себе, решил пожертвовать собой. Но вы разные люди. Он взрослый человек, а ты ещё совсем зеленый пацан. Если бы Ник — такой, какой он был, когда отправлял нас в прошлое, попал в Чернобыль, он бы справился с Костенко. Паша замолчал, пару минут они шли молча: — Но это же всё равно я, пусть и старше. Мишель улыбнулась: — Тебя я не знаю. Но в людях разбираюсь неплохо. И вы разные. Буквально. Начиная с того, что у тебя не обгорела половина тела. Паша задумчиво кивнул, но вскоре снова задал вопрос: — Я понял, что вы… вместе, получается, меня ты тоже?.. Мишель не дала закончить, подняв руку: — Я не вещь, чтобы переходить по наследству. И мне казалось, я достаточно ярко выразилась, и вам всем стало понятно, что как только я с вами закончу, то свалю в туман, а дальше как хотите. Парень перевел взгляд на небо. Такой позиции он слышать… не привык, она казалась почти дикой, но до того складной, что… что было непонятно, как с таким характером Ник в ней вообще что-то нашел. Паша пытался примерить и понять, как в будущем он мог бы встречаться с кем-то подобным, но это никак не получалось. Мишель казалась опасной до дикости, как приручённое одним человеком животное из леса, и то не факт, что прирученное до конца — так, позволившее себя гладить. Это явно не человек, который будет хранить семейный очаг и заниматься хозяйством, точно не примерная жена и домохозяйка. Но доля смысла в её словах есть, да и такая позиция, будь она правильной или нет, Павлу удобна — это значит, что в отношения с Аней она не полезет. Подсознательно — пока только так — он понимал, что это близко не его уровень. Ему нечего предложить, нечего ей дать, но мозгом это Паша не осознал, а потому пытался хотя бы для себя найти в ней минусы, и как человек, задавшейся такой целью, он с этим прекрасно справлялся. До заброшенного дома в два этажа они пришли почти к закату. Разобравшись с матрасами, ребята готовились ко сну, а Миша, не став им мешать, забралась на крышу и достала первую сигарету из пачки. Снизу затихли. Миша легла на покатую поверхность, наблюдая за чуть прикрытыми вуалью облаков звездами. — Ты ещё и куришь, — как будто уничтожающе выдал Паша, забираясь к ней. — Слышь, нравственность, съеби с глаз моих, — почти попросила Мишель, — Или опять со своими вопросами пристанешь? Паша опустился рядом, попросил сигарету и прикурить. Миша, скрипя сердцем, протянула початую пачку и зажигалку. — Каким он был? — Таким же правильным, — Мишель фыркнула, наблюдая, как Паша поморщился немного, явно давно не курил, — Пытался запрещать мне курить. Достаточно быстро допер, что лучше меня не спрашивать о всякой хуете. Трахался неплохо. Паша подавился: — А говорила, что… Мишель кинула на него уничтожающий взгляд: — И знать не желаю, есть ли между вами различие. Сам спросил. Если тебя устраивает такой ответ, дальше могу не рассказывать и спокойно докурить без всяких страждущих. — Продолжай уж, — хмыкнул Павел, удобнее устраиваясь на крыше. — Думал, что не научится стрелять и нормально ориентироваться с одним глазом. Но научился. С ножом тоже неплохо обращался. Постоянно останавливал меня от того, чтобы кого-нибудь пришить. Мешался под ногами во время операций. Хорошо готовил стейк и салат Цезарь. Очень серьёзно относился к работе и первое время пиздец как переживал по поводу шрамов. — Ну, он… стремный. Я удивился, когда его первый раз без маски увидел. Мишель хмыкнула, вспоминая: — Вначале постоянно в куртке, перчатках и этих дурацких масках ходил, — уже более благожелательно ответила Миша, — Мне нет дела до чужих шрамов, сама почти ходячий штрихкод. Паша удивился, оглядывая Мишу. Там молча задрала один из рукавов — там тянулась тонкая полоса: — Попала в засаду недалеко от АЭС, вот, пулей задело. На спине пара посерьезней, ещё под печенью пулевое. Я их считать перестала. А Ник знал каждый. Парень сполз ниже, удивленно заглядывая в красноватые глаза: — А ты альбинос? — Нет. Скажем так, встретилась с Зоной. Радиация плюс стресс. Проявилось примерно через сутки. После этого лишилась похмелья — хоть что-то хорошее. Паша думает о многом, но спрашивает не о практическом, а о пространном, будто прощупывая почву: — Как думаешь, если выйдет предотвратить эту аварию, то появится другая? Мишель улыбается. Это хороший вопрос — в кое то веки. — А сам как думаешь? — Может, так судьбой — или кем-то, кто за неё — задумано так, что должна во второй половине двадцатого века взорваться АЭС и показать, к чему может прийти огромная страна. Паша следит за реакцией Миши — та прикраивает глаза, делая затяжку, и открывает их, наблюдая за расходящимися кольцами сизого дыма. Он делает свою затяжку следом, будто копируя неосознанно. — Если так рассуждать, то всё, что судьбой уготовано, остановить никак нельзя. Это снимает ответственность. Парень выдыхает дым от новой затяжке и то ли возражает, то ли спрашивает: — Но ведь всё к этому вело… Мишель мотает головой: — Ничего к этому не вело. Нам хочется порой думать, что иного выхода нет, но иной выход есть всегда, просто люди выбирают путь, который выбирают — и идут по нему. Ты можешь верить в судьбу, карму и макаронного монстра, но мне больше нравится думать, что есть люди, есть их поступки, и есть ответственность, которую они за это несут. Парень понимает, что ему этот ответ нравится — он звучит как нечто твердое, основательное, ясное — и перевернутый вопрос дал приятный результат. Паша докурил сигарету, заметил, что Миша свою уже прикончила и спросил: — Спать ложится не планируешь? — Посижу ещё немного тут, иди, — ответила она, подкладывая рук под голову. Парень немного помедлил, но с крыши всё-таки ушел. Что-то подсказывало, что лучше оставить странную женщину наедине с её мыслями. Где её Ник нашел — загадка ещё та, но ещё более странный вопрос — почему решил её с ними отправить. И кто она такая в целом. И о чем так грустит одна на крыше. Наверное, прощается с человеком, с которым её многое связывало, и теперь он остался в другой ветке реальности, которая скоро сотрется. Интересно, Ник рассказывал ей про РФ?