Автостопом из Зоны

Мишель нахмурила брови, просыпаясь. Со двора доносился шум и гам и… судя по тону, Паша кого-то там отчитывал. — Чё вы там суету наводите с утра пораньше? — спросила Мишель, высовываясь из окна. Троица обернулась неё: — Гоша и Леша ушли в город за продуктами, — ответила Аня. — А крик чего подняли? Паша раздраженно метнул взгляд с неё на девушек и обратно: — А ты чего такая спокойная? Мишель удивленно моргнула, мол, а есть смысл переживать? — Короче, давайте просто их найдем и вернемся сюда, — предложил выход Паша, — Мишель, тебя ждать? Женщина кивнула и, подхватив рюкзак, выбралась через окно. — И как они собрались что-то покупать, если у них денег, — проворчал парень, нетерпеливо оглядываясь на женщину, которая к ним бежала. — Догоняйте, — крикнула она радостно. Каким образом она была такая бодрая после такого, как только проснулась — для всех осталось загадкой. Через пару минут бега Мишель оказалась метрах в двухстах перед остальными ребятами. Бежать спасать парней от машины она не собиралась — знала, что всё будет нормально, так что пусть пар выпустят. Через полминуты подбежали и остальные, и Паша с до боли знакомым криком: «Твою мать!» — преодолел последние пару десятком метров: — Да какого хрена вы творите вообще? — видимо, пытался достучаться до совести или здравого смысла — ни того, ни другого, что не удивительно, у парней не обнаружилось. Пока Паша очень суровым взглядом смотрел на парней, к ним вышел Огден. Мишель присвистнула: — Vous ne pouvez pas prêcher la foi si vous êtes vous-même une tentation , — выдала она, поймав косые взгляды ребят. Разумеется, те французского не знали. — Dieu nous envoie des tentations dans l'espoir que nous serons assez forts pour les gérer , — ответил Огден с легкой улыбкой. Мишель скользнула грустным взглядом по сильным рукам: — Меня только что отшили, пусть и весьма красиво, — поделилась она с ребятами на русском. Огден — добрая душа — решил угостить их апельсинами, раз в город ребята ехать поспешно отказались. Мишель с грустью проводила его взглядом, а потом обошла машину, вставая рядом с багажником: — Пахнут восхитительно. — Их выращивают неподалеку отсюда, — поделился Огден, открывая дверь и складывая в небольшой ящик какие-то на свой вкус. И пока ребята пытались понять, почему Огден никого из них не помнил и собрать паззл, Мишель, смотрящая философским взглядом вдаль, заметила летящий на всей скорости грузовик и, сложив руки под грудью, немного наклонилась к священнику, негромко проговорила: — Советую отойти от машины. — А? — не понял Огден, закрывая дверь. Мишель, понимая, что времени уже не осталось — какая ирония, выбежала вперед и затащила священника назад, чтобы тот не пострадал. Грузовик пронесся в нескольких сантиметрах. — Вы в порядке? — поинтересовалась она. — Д-да, — ответил священник приглушенно, — Спасибо. — Отлично, — кивнула Мишель, отпуская воротник — поп сполз на землю, выпустив ящик с апельсинами. Женщина пошла к грузовику: — У-у-у, — протянула она, — Да тут самое настоящее месиво. Слабонервным не подходить. Ань, первую медицинскую оказать не поможешь? У меня с собой есть кое-что. Мистер Огден, поможете в транспортировке? Не хотелось бы разделяться, а все, боюсь, в одну машину не войдем. Огден кивнул. — Девушки со мной, — тут же «забила» себе компанию Мишель, — Уж простите, но вы мне нравитесь больше, сразу видно, что вы куда более умные… Но, если не хотите в кузове трястись, я не настаиваю. — Да ладно, — ответила Настя, — А с мужиком что? Мишель открыла дверь, ловя вывалившегося мужика: — А с ним всё плохо, даже если он псих, в ближайшее время не очнется… Леха, Паша, откройте кузов! И Миша с небольшой помощью затащила грузного, бородатого мужика в кузов: — Амортизация тут так себе, но зато свежим воздухом подышит. Я его вообще трогать не советую, пусть врачи сами разбираются. А вот руки и ноги лучше связать. Огден, берите парней и поезжайте вперед, предупредите там врачей, что тут тяжелый случай? — А вы справитесь с управлением? Грузовик вроде сломан? — уточнил Огден. — Тоже мне сломан, — фыркнула Мишель, — Так, капот малясь погнулся, в ваше время не так просто сломать машину, как человека в ней. — Ваше время? — переспросил Огден. Миша только залезла в кузов и включила заднюю, аккуратно отъехав от столба. Парни удивленно пялилась — машине и правда хоть бы хны, а вот столб немного «помялся» и теперь смотрел не ровно вверх, а в сторону полей. Пока Мишель разворачивалась, ребята успели погрузиться в машину Огдена, и те, как почетная охрана, поехали вперед. Женщина ехала, проклиная про себя до чертиков неудобные руль, сидение, отсутствие ремней безопасности и иже с ним. К больнице приехали где-то через полчаса. — Короче, вы из больнице никуда не уходите, с полицией я разберусь, — предупредила все вопросы Мишель. Пока тело мужика транспортировали у ребят назрел вопрос с едой, — И че вы на меня смотрите? — Ну, ждем какого-то решения, — намекнула Паша. — Мэм, можете подойти для дачи показаний? — Мозг включи, — посоветовала женщина, — Я к полиции. — Итак, вы… шведы? — переспросил полицейский, — Путешествуете автостопом? — Ага, эти пятеро шведы, а я француженка. Я им как «старшая сестра» в этой поездке. В общем, это мужик мимо нас гнал, влетел в столб… Не бросать же его там? — А связали его зачем? — уточнил полицейский. Мишель пожала плечами, отвечая философски: — Мало ли, может, он не захочет благодарить за спасение? Да и что-то мне сразу подсказало, что раз гонит — значит на угнанной машине. — Странно, что женщина смогла завязать такие узлы… Мы их развязать не смогли. — Муж моряком был, — мило улыбнулась Мишель, — Погиб во время Второй Мировой, а дальше сама. Пришлось стать сильной женщиной, а как иначе? Полицейский понимающе кивнул, с каким-то новым знанием цепляясь взглядом за собранные волосы: — Соболезную. — Спасибо, — ответила женщина, стирая из уголка глаза несуществующую слезу, — Я могу идти или ещё что-то требуется? Я готова помочь следствию всеми своими силами! — Нет, благодарю, — улыбнулся полицейский, — Уже достаточно, что вы привели его к нам, сейчас он в коме, но потом мы его обязательно допросим. Понимаете, он сбежал из психиатрической клиники, поэтому мы были обязаны его поймать. — Ужас какой! — выдохнула Мишель, — Как подумаю, что могло бы случится, если бы он остался в сознании! Ну, если на этом всё, я, наверное, пойду к своим ребятам? — Да-да, конечно, идите, — ответил полицейский, которому Мишель явно успела надоесть. Та, весьма довольная своим образом «сборника стереотипов», пошла в сторону кафе, зная, что, скорее всего, найдет там ребят — и не ошиблась, потому что буквально в дверях столкнулась с Гошей и Настей. Те оглянулись на неё, но женщина целенаправленно шла к столу, на котором стояло шесть подносов — один, причем, не тронутый совершенно. — Тебя долго не было, — с осуждением даже сказал Паша, — Полиция? Что ты им наплела? — Просто задавила своими женскими чарами, — отмахнулась женщина, — Эти двое, я так понимаю, пошли проверять на прочность нервы медсестер? — Ч-чего? — подвился Гоша. — Тут обед и на тебя, так что лучше перекуси, — попросил Паша. Мишель пожала плечами, пробуя для начала апельсиновый сок. Паша и Гоша отнесли лишние посуду на мойку и достали планшет. — Миша, ты знаешь, какой пароль? — спросил Вершинин, поднимая острый взгляд на неё. — Я что, похожа на гугл? — хмыкнула женщина, — Не знаю, чего он туда мог напихать. Только прикрыв глаза Мишель поняла, что оговорилась — но на её счастье они этого не заметили и отстали. Через минуту мозголомства до Вершинина доперло, какая именно дата могла там быть. Слова Ника отозвались легким скребком когтей внезапных кошек где-то изнутри грудной клетки. —…я не знаю как, но частица Зоны — в тебе, — заканчивал он. Миша уже собралась было расслабиться, но тот он добавил таким же расслабленным и спокойным голосом, — Мишель знает, что нужно делать и кого искать. Паша, с трудом переваривший эту информацию, отключил планшет и перевел на неё пустой и какой-то даже беспомощный взгляд: — Как много ты знаешь? Мишель молчала, поджав губы. — Если вы не будете ничего нам говорить, как нам вам доверять? — начинал снова расходиться Гоша, — Вы постоянно ведете себя из ряда вон, флиртуете как последняя шлюха и совершенно не цените жизни и чувства людей… — Стопэ, — прервала его Мишель, — Паша в прошлой жизни и в этой выбрал вас как своих друзей. И выбрал меня, как вашего проводника. Так что если поверили в тот его выбор, — она кивнула на сидящего впереди Вершинина, — То поверьте и в выбор Ника. Не говорить же им, что большего всего Леруа задавалась вопросом, почему именно этих людей выбрал Павел Вершинин, и за кого решил жить дальше Ник? И в выбор Ника ей верится… откровенно слабо. Паша, если что-то и заметил, то не сказал, а Гоша не понял вообще. Минут через десять, когда Мишель закончила с едой, в столовую зашел Огден: — Полицейские хотели узнать все детали, извините, что так долго, мне сказала главная медсестра, что вы здесь. Вам есть где остановится? Кажется, вы спасли мне жизнь, и я хочу вас отблагодарить. Таким незатейливым образом они оказались в доме священника. Павел, следуя каноничной истории, отказался спать в доме. Мишель отправила его к остальным, тонко намекнув, что хочет остаться наедине с Огденом. Тот нахмурился, но согласился. Мишель постучалась в комнату, куда ушел ещё днем Огден: — Я могу войти? — А? Да, проходите, — и Мишель зашла, оглядев достаточно скромную, почти спартанскую обитель экзорциста, — Не сочтите за грубость, я очень польщен вашим вниманием, но не смогу дать вам тепло тела — только духа. — Слушайте, не собираюсь я вас насиловать, — отмахнулась женщина, — Меня больше интересует другое. У стойки регистрации я встретила одну женщину, миссис Мэтисон. Она сказала, что это её муж, и что он хочет убить её и Клэр. И услышала, что она живет где-то неподалеку отсюда. Огден улыбнулся: — Пусть вы и хотите казаться грубой и холодной, сердце у вас теплое. «Ага, прямо как ядерный реактор», — хмыкнула Мишель, но ответила иначе: — Я потеряла своего ребенка. Не спрашивайте, мне… больно об этом говорить, — у неё никогда такого не было, поэтому она отвернулась и сделала максимально поникший вид, — Я не хочу, чтобы она чувствовала тоже самое. Если я одну ночь побуду с бедной женщиной, ничего ведь не случится? — Полиция обещала выставить рядом с этим охрану, незачем переживать, — ответил Огден. — Этой женщине тоже незачем переживать, — ответила Мишель, — Просто скажите, пожалуйста, где она живет — посижу с ней, попью чай, успокою бедняжку. И Огден рассказал, где она живет — оказалось, совсем недалеко. Миша поблагодарила его и отправилась туда. Правда, в сам дом заходить не стала — она знала, откуда он пойдет, так что устроить «засаду» было не сложно, благо крыша дома оказалась весьма удобной, оставалось набросить на себя что-нибудь потеплее, достать и почистить пистолет и ждать. Ждать Мишель умела — одиночные заказные вылазки легко этому учили. У неё был весьма простой и прозрачный план — не дать ему даже зайти в дом, а там ребята будет недалеко, и всё будет более чем нормально. Смеркалось. Небо озарилось последними лучами и вскоре совершенно стемнело. Мишель заметила на дороге громадную фигуру и вся подобралась, как кобра перед броском. Секунду спустя увидела и топор, тускло блеснувший в свете, идущим от окон, и белую больничную сорочку в мелкий темный горошек. Слева, в кустах, услышала Пашу. Тихо щелкнула предохранителем. Шаг, ещё шаг. Чуть медленнее, чем бьется её сердце. Мишель выдыхает, целясь, и когда мужик находится в нескольких метрах от крыльца, стреляет почти со снайперской точностью, а после этого скатывается вниз, и в этот же момент на площадку перед домом выбегают ребята, трещит прибор, и вместе с треском их перемещает через время. Миша приземляется на землю уже в две тысячи тринадцатом году. Над ними раскинулось голубое, светлое небо. — Опа, хуяк, день, — радостно говорит Мишель, убирая оружие в сумку. — Миша, может, пора объяснить, что ты сделала? — Убила человека, — ответил Леха, — Как готова была убить любого из нас, если бы мы ей не понравились. Мишель улыбнулась, потягиваясь на траве: — Если бы это было так, ты бы уже был мертв. А так ты жив только по тому, что я дала обещание, — она сделала небольшую паузу, — Гоша, ты читал про Клэр и её отца, объясни сам. И Гоша рассказал. И про то, что сразу после родов мать Клэр была убита психом-отцом, и то, что после этого девочка отправилась в приют. — Как ты поняла, что нужно именно это? Почему просто не предупредила полицию или не забрала Клэр с матерью в дом Огдена? Мишель улыбнулась: — Воспользовалась мозгами. Эти материалы я тоже читала. Если нас переместили в год рождения Клэр, да ещё и с её историей… Можно было убрать Клэр, когда она стала диверсанткой, а можно было устранить причину её попадания в место, где она нахваталась коммунистических идей. Остальное сами поймете, или объяснять? Аня задумчиво сделала простой вывод: — Учитывая то, что полиция уже его упустила, на них надежды не было. — Типичные менты, — согласилась Миша, — В каких бы шмотках и странах не были. Девушка продолжала: — А просить Огдена… вряд ли бы он поверил, ещё бы и заподозрил во всех смертных грехах. Но зачем было убивать его? Он же не виноват в том, что сошел с ума! — Мне срать, — ответила Мишель, — Согласна, убивать людей — весьма топорный способ решения проблем, но, как вы могли заметить, действенный. И как верно заметил Леха — мне срать на ценность человеческих жизней, и на этом урок логики и философии пора заканчивать. За этой болтовней никто не обратил внимания на то, что Паша забрал сумку с прибором и ушел немного в сторону, к кустам и дороге, где успешно расхреначил прибор в ближайшие секунд двадцать. — Ты чего наделал? — пропищал Гоша где-то рядом с ультразвуком. — Зебали эти перемещения, — честно признался он. — Поддерживаю, — подняла Миша вверх указательный палец, — Но у тебя нет никакого почтения к труду ученых. — Как мы теперь исправим то, что натворили, если снова ошиблись? — задал Леха логичный вопрос. — Не ссы в трусы, пионер, — рассмеялась Мишель. — Мы так-то комсомольцы, — попровил Гоша. — Ваще до пизды, — призналась Мишель и игнорируя следующие ответы, обратила внимание на дорогу, — Детишки, у нас гость. Ребята обернулись на дорогу — на обочине остановился белый кроссовер, и оттуда показалась стройная женщина, наверное, немного старше Мишель — с той же короткой стрижкой, в кардигане и длинной юбке. — Всё ещё очень красивая, только теперь счастливая, — выдала Мишель свой вердикт, опуская после этого голову обратно на траву.