Я тебе не враг

Поступь усталая, всё тело наливается свинцом, что вот-вот да притянет парня к земле, пригвоздив к себе на долгое время. Каким-то слишком уж огромным усилием воли удалось открыть палатку и буквально ввалиться в неё, одной ногой уже находясь в царстве Морфея. Ему не нужно даже смотреть впереди себя, чтобы почувствовать, что на него уже смотрят. — Как прошёл дозор? — шелест страниц и Паша отложил книгу в сторону, смотря на партнёра. — Нормально, — хрипло отозвался Артём и рухнул рядом на отдалённое подобие кровати, — А ты опять зрение портишь. — Специально ж фонарик взял, — цокнул Морозов и, издеваясь, на секунду посветил Чёрному в глаза. Тот слишком лениво прикрыл глаза ладонью и Павел сменил гнев на милость, выключая единственное средство освещения и внутреннее убранство палатки погрузилось в мрак, хотя и фонарик его не сильно уж и рассеивал. — Иди сюда, — Морозов прошёлся ладонями по спине Артёма и тот, изображая полудохлую улитку, кое-как «переполз» повыше, уложив голову на плечо Павла и собственнически оплёл его одной рукой, положив ладонь поверх верхних рёбер. И наконец-то глубоко вдохнул, едва не закатывая глаза от наслаждения. Да, всё тот же сладковато-кислый запах, что медленно оплетает его всего насквозь, как и ладони, что лёгким нажимом проходят по плечам, спине, ощутимо проходятся по позвоночнику и выше, к шее, совсем уж трепетно оглаживая шрам на шее от клычков омеги, что — Чёрный уверен в этом на все сто процентов — сейчас довольно лыбится, продолжая незатейливую ласку. А Артём тает, слепо тыкаясь носом куда-то в шею и тихо фыркая, на что получает тихий смешок, но не ответных заигрываний. Прекрасно знает, что партнёру сейчас не до этого. И когда бета в руках Павла (почти что в прямом смысле этого слова) затихает, то осторожно сплетает ладони в «замок» на чужой шее и коротко касается лба губами. Кто ж знал, что и усталость может быть настолько приятной?